Сборник AU и других историй

Воспоминания причиняют боль. Они ранят нас, убивают. Поэтому проще не иметь памяти, чтобы никакая боль не могла до тебя добраться. Прожитые моменты могут быть как счастливыми, так и несчастными, но важно не это. Важно то, что каким бы ни был момент, он способен причинить очень сильную боль. Клаус всегда любил и будет любить её одну. Только она, только Кэролайн покорила его сердце, и никто её не заменит никогда. Но ведь когда любишь, говорят, что лучше отпустить, как бы ни было больно после этого. Неужели в этом и есть смысл любви? Навязанная всем идеология о вечном счастье и бессмертных чувствах рушится, как только ты понимаешь, что всё это состоит лишь из боли. Ты собираешь пазлы, надеясь, что собираешь своё счастье, а выходит всё, кроме него. Прошел целый год. За это время Кэролайн окончила колледж и уже как два месяца работала редактором одного немалоизвестного журнала. Завела новых друзей и собралась выходить замуж. Один год изменил всё для них обоих, вот только Кэролайн не знала, что Клаус следил за ней. Он не мог удержаться, за ней ведь нужно присматривать, как она без него? Оказывается, замечательно. Вампиризм - одно из лучших, что было в Кэролайн, до того самого момента, пока она его не лишилась. Будучи вампиром, Форбс вела тихую жизнь: пила кровь из пакетов, не вредила людям, ходила в колледж. Но, если бы она помнила, то точно бы проклинала сейчас Клауса за тот день, когда он осмелился постучать в её дверь. 11 июля 10:54 утра - день и час, когда "человеческая" жизнь вампира закончилась для неё. Черный джип, который Кэролайн увидела в окно, сразу дал понять, кто с такой силой барабанил в дверь. Клаус Майклсон спустя столько времени появился на пороге её дома. Слова "Кэролайн, отныне ты носишь моего ребенка" Клаус помнил как сейчас, ведь они постоянно крутились в голове. Вернувшись в Новый Орлеан, Клаус узнал, что скоро станет отцом. Конечно, он долго в это не верил, но когда всё подтвердилось Майклсон смирился. Всё бы ничего, вот только мать ребенка - волчица Хейли - попалась в руки Майкла - псевдоотца Клауса, который в последствии держал ее в плену и буквально искромсал волчицу, отчего она погибла. Однако перед этим Клаус принял меры предосторожности и с помощью ведьминых сил переселил своё дитя в Кэролайн. Почему он выбрал именно её? Честного ответа на этот вопрос не добилась даже сама Кэролайн. Сначала Форбс была против всей этой чуши, что предлагал ей Клаус, но, недолго сопротивляясь, всё-таки сдалась. "Дети сближают", - говорят все женатые пары. Быть может, это правда, и потому Кэролайн вышла за Клауса? Останется тайной. Став миссис Майклсон, Кэролайн родила дочь, которой Клаус дал имя Хоуп. Малышка была просто чудом для всего света, пока среди ведьм не пошел слушок о том, что дочь Клауса способна уничтожить планету. Ведьмы стали бояться, и хоть Кэролайн и Клаус клятвенно пообещали, что их дочь не причинит никакого вреда никому, им никто не поверил. В ночь полнолуния самые сильные ведьмы города во главе с их регентом выкрали малышку Хоуп из её кроватки, чтобы провести обряд и отдать её нечистую демоническую душу предкам на растерзание. Они посворачивали обоим родителям шеи, и, когда те очнулись, оба сразу же помчались в комнату Хоуп, где никого уже не было. Самым очевидным местом обряда жертвоприношения было кладбище Лафайет, куда Клаус и Кэролайн отправились в ту же секунду. На вампирской скорости они оказались там очень быстро, но было поздно. Оказавшись у ворот кладбища, Майклсоны уперлись в невидимый барьер, который не давал им пройти. Кэролайн отчаянно колотила барьер руками и молила ведьм не трогать их дочь. Она слышала, как её малышка надрывно кричала, лежа на холодном камне. Кэролайн видела как регент ведьм, Женевьева, вонзила огромный клинок в грудную клетку ещё совсем крохотного младенца без какого либо сожаления. И сразу стало тихо. Детский крик прекратился. Ветер перестал задувать, листья на деревьях боялись шелохнуться. И только крики Кэролайн и Клауса были слышны на весь город, и только в их криках была слышна величайшая на свете боль. Справиться с потерей ребенка невозможно, тем более, когда его убили прямо на твоих глазах. Нет, это выше любых сил, ни один с таким не справится. Вот и Кэролайн не смогла. Она не ела, не разговаривала. Сидела, словно восковая фигура, и не реагировала ни на что, но, как только наступала темная ночь и на улицах становилось пусто, она выходила на охоту. Она разыскала всех тех ведьм и разорвала на куски, а с Женевьевой она поработала куда более старательно. Так, что представить не осмелишься, ибо нет ничего страшнее матери, которая потеряла ребенка. Но месть была совершена, а легче не стало ни капли. Кэролайн не начала есть и продолжала молчать. Она иссыхала, становилась похожей на призрака. Она погибала. Не будь Клаус конченным эгоистом, он бы позволил ей умереть, чтобы ей стало легче, но к сожалению, Клаус, думающий о других, - лишь миф. Именно тогда он решил, что лучше Кэролайн будет без него. Она не вытерпит всей этой боли, которую он за собой несет. Он не позволит ей так страдать. Клаус хотел подарить ей возможность снова обрести счастье и не страдать всю оставшуюся вечность. Он как-то достал лекарство от вампиризма и, вытравив из Кэролайн всю вербену, добавил его в кровь, которую она согласилась выпить. Так Кэролайн вновь стала человеком. Клаус внушением заставил её забыть о жизни вампира от и до, и она, конечно же, забыла. Но сегодня, через год после всего, в годовщину смерти Хоуп, Клаус пришел к Кэролайн, осознав, что так и не сказал ей самого важного. Он появился за её спиной и, осторожно развернув к себе лицом, посмотрел ей в глаза и прошептал "вспомни всё, Кэролайн". В его глазах застыли слезы, пока он наблюдал, как она мучалась от всей той боли, что накатила на неё огромной волной. Мозг разрывался от множества ужасных воспоминаний, которые сейчас были для неё какой-то новой информацией, поступающей в голову неимоверно быстро. Пазл сложился, и картинка стала полноценной, её воспоминания вернулись. — Кэролайн, посмотри на меня. — Он положил ладонь на её щеку, и она сейчас своими голубыми глазами изо всех сил пыталась прожечь в нём дыру. — Убирайся отсюда, не смей даже близко ко мне подходить. — Кэролайн убрала его руку от своего лица и сделала шаг назад. — Кэролайн, прости меня, я не мог поступить иначе, — он пытался оправдаться. — Не мог поступить иначе? Ты серьёзно, Майклсон? Ты был моим мужем, я любила тебя, чёрт подери, а ты сделал меня человеком и отнял всю мою жизнь, всю. — Она смотрела на него глазами, что были полны презрения и ненависти, - для неё он не заслужил большего. — Да, Кэролайн, я абсолютно серьёзен. После смерти Хоуп ты перестала есть, разговаривать, сутками напролет плакала, мне ничего не оставалось, понимаешь?! Ты сама не оставила мне выбора! — Это наглая ложь, Клаус. Ты мог заставить меня отключить чувства, ты должен был дать мне умереть, должен был. — Я бы никогда тебе этого не позволил, я бы не сделал тебя человеком, если бы не знал наверняка, что будучи вампиром, ты можешь разрушить барьер и всё вспомнить. Я лишь хотел видеть тебя счастливой, милая. — Добился своего, я счастлива! Я окончила колледж, нашла работу, а через два месяца выхожу замуж, но я живу чужой жизнью, в моей жизни всё не так. — Нет, теперь всё именно так. — Он подошел к ней вплотную, собираясь вновь применить внушение. Её мокрые от слёз глаза молили этого не делать, но Клаус будто не замечал. — Клаус, пожалуйста... — Он взял её лицо в свои ладони и поцеловал на прощание, пока она впивалась в его руку ногтями. — Прошу тебя. — Кэролайн, я люблю тебя, но ты снова забудешь свою вампирскую жизнь, забудешь всю боль, которую тебе причинили, ты забудешь этот разговор и просто будешь жить — Их зрачки одновременно расширились, а потом снова сузились, и она закрыла глаза. Пазл в голове Кэролайн рухнул. Она снова ничего не помнила. Ни Клауса, ни Хоуп - совсем ничего о той жизни. Она открыла глаза, и её нынешняя жизнь продолжила идти, как шла до этого. Она недавно вернулась с работы и собиралась пообедать. Тихая и размеренная жизнь, которой она не хотела и не просила, но получила и была вынуждена существовать в своей роли, потому что по-другому она не могла. Так зачастую и случается, что пытаясь спасти одну жизнь, мы разрушаем две, и, вероятно, к большому сожалению, жизнь - не разбитая тарелка, и её осколки никаким клеем не склеить. Да, Клаус - эгоист. Да, он хотел видеть её счастливой и поэтому отнял часть жизни, не спросив, но он считал это правильным и никто бы его не переубедил. — Ты будешь счастлива, Кэролайн, и это правильно, — прошептал он сам себе, пытаясь убедить себя в собственных словах...