from jeju to vancouver

Gesaffelstein — Pursuit

      Донхёк вышагивает в новеньких клетчатых Vans, а на голове наушники Razer Kraken 7.1 Chroma — три скрученных между собой змеи мерцают по контуру насыщенным салатовым цветом под невысокий bpm заданный песней француза — Майка Леви; парень невольно вспоминает Hotline Miami, потрёпанный пальцами и временем геймпад от xbox и коротко улыбается.       Донхёк, параллельно с мыслями об инди-игре, водит большим пальцем по экрану телефона — листает новостную ленту, высматривая то информацию о новых альбомах музыкальных групп, то глупые, но от того ещё более смешные, картинки.       Полная изоляция от внешнего мира на какое-то время — миссия выполнена успешно.       Левую ладонь греет картонный стаканчик с моккачино внутри, и парень изредка постукивает указательным пальцем по гладкой бумажной поверхности, напевая тихое «тыц-туц» в унисон с сэмплами. Ярко-красная бейсболка развернута козырьком назад, тёмно-каштановые с бордовым оттенком волосы торчат причудливыми завитушками и едва колышутся с каждым новым порывом апрельского ветра. Длинная куртка-бомбер расстёгнута, потому что чертовски душно, когда находишься вдали от теней, создаваемых высотками, — солнечные лучи жарят невыносимо; и Донхёк начинает жалеть, что надел под низ любимый реглан в красно-белую полоску — ткань неприятно колет влажную от пота спину. Моргая, чувствует, как тени для век, чуть темнее собственной кожи, начинают таять под горячими лучами.       «Чертова весна», — думает юноша. Невозможно угадать, когда будет поистине апрельская погода. Температура на улице скачет словно по синусоиде. И кто знает, от чего ты будешь страдать сегодня — от мерзкого холодного, будто февральского, ветра, противно сковывающего всё тело, или от невыносимого горячего, будто августовского, обжигающего кожу.       Донхёк устало выдыхает. Хочется поскорее дойти до нужной остановки, залезть в автобус — точнее набиться как в консервную банку — и доехать, наконец, до дома.

Hadouken! — Ugly

      Одна песня сменяет другую — звук громче и темп быстрее, Донхёк непроизвольно ускоряет шаг, обгоняя несколько человек в большом, будто рыбьем, потоке. Слипоны топчут тёплый асфальт в такт песне и, по неизвестной парню причине, приятные мурашки медленно ползут до кончиков пальцев, сжимающих смартфон и стаканчик.       В ленте высвечивается новость о скидках в battle.net в ближайшее время, и парень светит ярче солнца от счастья, ведь: — Теперь я смогу купить Overwatch за полцены!       Слишком громко для окружающих звенит радостный голос юноши, но Донхёк внимания на осуждающие взгляды не обращает, ускоряет шаг и продолжает в голове прокручивать сценарий дальнейших действий: закинуть деньги на PayPal, оплатить заказ, скачать игру, установить-       И стаканчик с моккачино, ни единого глотка из которого Донхёк так и не успел сделать, выпадает из рук, пачкая кофейным голубой джемпер впереди стоящего парня. Поднимает глаза на пострадавшего и слышит оглушительный звон, будто фарфоровая чашка разбилась, и несколько секунд думает, что это злосчастный стакан с кофейным напитком, но вовремя вспоминает о мягких бумажных стенках. И понимает, что этот звук раздаётся где-то глубоко внутри него самого.       «А ведь до остановки рукой подать», — прикусывает язык шатен, испуганно таращась на незнакомца.       Донхёк начинает паниковать, когда, опуская голову, рассматривает небольшую мутную лужицу с остатками пенки под ногами на асфальте. Страшно снять наушники и попросить прощения, очень стыдно сделать хоть что-нибудь, а сожалеть о собственной невнимательности начинает в сию же секунду.       «Боже, если бы я не сбежал с последнего урока, этого бы не произошло», — Донхёк никак не может оставить в покое собственный язык и дрожит, случайно, от волнения, прикусывая щеку. Невыносимо жарит, но у парня внутри холодеет от осознания произошедшего.       Когда наушники болтаются на шее, а Донхёк открывает рот, чтобы выдавить из себя «прошу прощения», незнакомый парень сухо бросает: — Можно, блять, и под ноги смотреть.       Донхёк нервно сглатывает и теряется, потому что… Какого, спрашивается, хрена? Он действительно кается о содеянном, совесть грызёт с особым усилием, а щёки от стыда горят не слабее раскаленной сковороды. — Извини, я правда не хотел.       Донхёк отступает назад, а людей вокруг будто нет. Шум затихает с неимоверной скоростью, — будто двоих парней мгновенно засасывает в вакуум, а парень в голубом джемпере готов одним взглядом пригвоздить этого нерасторопного мальчишку с красной кепкой на голове. Донхёк всё продолжает сыпать извинениями испуганным голосом. — Забей, — машет рукой парень напротив.       Парень выдыхает с явным недовольством и презрением, а затем стягивает вымазанный свитер и завязывает рукавами на плечи, пряча сторону с пятном — прижимает прямиком к футболке, что была под свитером. Нефритового цвета ткань кажется совсем тонкой и холодной для прогулки в начале марта.       Парни молча смотрят друг на друга. Неизвестно, что казалось более глупым в тот момент: пролить моккачино на чужую одежду или стоять столбом, разглядывая незнакомца.       Просто «TOMBOY» белым на футболке слегка смущает Донхёка. — Ну, — с опаской начинает Донхёк, — я пойду. — Не так быстро.       Чужая ладонь срывает красную бейсболку и надевает на собственную макушку козырьком вперёд — белого цвета восьмёрка в круге поперёк шва на виду. — Какого? — Донхёк заторможено прикладывает ладони к голове, ощупывая макушку. — Пусть будет своеобразной платой за испорченный свитер, — хмыкает парень, скрещивая руки на груди.       Смелость приливает волной, как во время цунами, и Донхёк бунтует: — Но она из Канады! — А свитер из кашемира!       Донхёк глотает воздух, пытаясь придумать и сказать что-нибудь колкое в ответ, как он умеет, чтобы, в конце-то концов, отстоять честь своей любимой кепки (и себя любимого тоже)! Но вместо желаемого выдаёт: — Да ты как венгерский флаг! — понимая, какую глупость сморозил, выдает менее уверено: — Клоун.       Парень напротив стоит с лицом, не выражающим ни единой эмоции, но потом вдруг резко хрюкает и начинает смеяться так, что прохожие испугано оглядываются на него. Из наушников доносится «…я не могу позволить им всем попросту унизить меня»*, и Донхёк не хочет признавать, что эта песня чересчур подходит сложившейся ситуации и очень чётко озвучивает его мысли.       Парень напротив действительно похож на триколор: красная кепка, слишком светлая кожа, которая заменяет белый на пару с выбеленными волосами, и зелёная футболка. Ну чем не флаг? Донхёк даже на секунду начинает гордиться таким точным сравнением. — Тебе нужно поучиться оскорблениям, парень, — безразлично отвечает незнакомец. — Можешь валить теперь.       Блондин неоднозначно машет рукой, будто отгоняет от себя надоевшую жужжащую муху, и поворачивается обратно, затыкая уши массивными SteelSeries Siberia 200 красного цвета.       «И они чертовски гармонируют с моей кепкой», — подумал бы Донхёк, если бы не злился такой наглой краже своего лично приобретённого имущества. Вместо этого он взъерошивает волосы и тихо шипит незнакомцу в спину: «сраный альбинос».       Когда шатена обдаёт выхлопными газами, он, закашлявшись от неприятного запаха, отвлекается от мыслей о противном блондине и мчится к двери необходимого ему транспорта.       — Тебе просто повезло, что подъехал мой автобус, — разглядывая через окно парня в зелёной футболке, бубнит Донхёк. Он, честно, хотел забыть об этом инциденте через пару дней, — закажет себе другую кепку на ebay, фигня. Но чужой насмехающийся взгляд способствует совершенно другому — запомнить эту нахальную рожу, найти и законтрить.