По-дружески

Арсений утверждает, что является гомофобом. Арсений считает себя самым натуральным натуралом. Жена? Имеется. Ребёнок? В наличии. Хороший ли семьянин? Он думает, что да. А ещё Арсений очень дружелюбный. Антон ненавидит опаздывать. А больше чем опаздывать он ненавидит себя в те моменты, когда впопыхах выбегает из дома, забывая всё что можно: деньги, документы, ключи, наушники… Никогда не забывает только телефон. Трудно забыть то, что носишь всегда в руках. Вот и сейчас Шастун растерянно стоит около дороги, не зная, куда идти дальше. Съёмки должны начаться через час, таксист завёз, судя по всему, совсем в другую сторону, забрав последние лежащие в кармане деньги, организаторы на звонки не отвечают, Серёжа занят очередной бессмысленной трансляцией, а Дима уже на месте и возвращаться за потерявшимся коллегой ему точно не вариант. А ведь знал, что лучше поехать с ним пораньше, но нет же, Шастун, нам поспать подольше вздумалось! Но, как говорится, надежда умирает последней, хоть сейчас она уже явно в коме или бьётся в конвульсиях. Найдя в контактах «Арс», Антон нажимает на кнопку вызова, зажмуривается и закусывает губу — если и этот не ответит, то можно смело бросаться с моста, который сейчас так заманчиво стоит напротив. Вместо гудков играет «Тает лёд». Господи, Попов, что за банальщина? — Эй, Шаст, чего тебе? — из трубки раздаётся радостный голос, заставляющий Антона снова уверовать. Если Арсений ему ещё и поможет, то Антон точно в церковь пойдёт все грехи замаливать. — Слушай, ты ещё едешь? Просто я тут потерялся… — Адрес, я скажу водителю за тобой заехать, — договорить Шастуну не дают. — Не знаю, — длинный оглядывается, — хотя, погоди, мы тут вроде Серёгин День Рождения отмечали. Да, точно, этот клуб. Вон ещё скульптура петуха с виски стоит! — Понял, жди, минут через десять будем, целую. Послышались гудки. «Целую» — это странность Попова. Ну, одна из множества. Вроде тех, что он всегда снимает носки вместе с обувью, когда приходит куда-то. Как-то Антон спросил его об этом, на что мужчина лишь улыбнулся и ответил, что говорит так всем своим друзьям, а Антон непременно является одним из них. Арсений не обманул. Действительно, спустя десять минут, рядом с тротуаром притормаживает тонированная иномарка, из окна которой высовывается явно какой-то Ашот или Ибрагим: — В «главкино»? — Антон испуганно кивнул, — запрыгивай! Перекрестившись в душе, Шастун подходит к задней двери и осторожно залезает внутрь салона, думая о том, что если его собираются принести в качестве жертвы на какой-нибудь Курбан-Байрам, то это явно не та смерть, какой он хочет умереть в данный момент. Но вместо ножей и огня в салоне оказывается лишь улыбающийся во все тридцать два зуба Попов. — Ну ты даёшь! — как всегда радостно кричит он, наблюдая за тем, как товарищ пытается удобно устроится на сидении, что затруднительно из-за слишком длинных ног, — Шастун, серьёзно, как ты тут оказался вообще? — Не знаю, — парень смущённо пожимает плечами, — так получилось. В любом случае, спасибо, что заехал. Я уже, честно, не знал, что делать. Думал с моста идти прыгать. — Совсем с ума сошёл? С моста он решил прыгать! — Арсений не прекращает улыбаться, — А в «Меняй» мне потом с кем участвовать? — мужчина резко делает донельзя серьёзное лицо, включая весь талант актёра, и начинает рассматривать неудачливого коллегу, — у тебя тут на щеке что-то оранжевое. Ещё больше смутившись, Антон начинает усиленно тереть то одну, то другую щёку, но Арсений лишь хмурится. — Это джем, я завтракал быстро, старался не опоздать, — Шастун продолжет тереть щеку, но эффекта это не приносит, так как Попов всё ещё мотает головой. — Да погоди ты, горе луковое, — Арсений быстрым движением перехватывает руку парня, а затем приближается к его щеке и языком дотрагивается до неё, — вот и всё! — мужчина победно улыбается и облизывает губы, — ммм, яблочный, мой любимый. — Спа… Спасибо, — Антон на мгновенье застывает, не зная как на это реагировать. С одной стороны Арс ему просто помог, а с другой… Чёрт возьми, да у нормальных людей для этого пальцы есть! — Не за что, — откидывается на сидении брюнет, — мы же друзья. Антон хочет добавить, что у Попова слишком уж странные понятия о друзьях, но почему-то не делает этого, в конце концов, именно он ему помог. То, что у Арсения своеобразные представления о дружбе, Антон за этот день съёмок убедился ещё много раз. Бесконечные, вгоняющие в краску, слишком уж откровенные касания в «Красной комнате», чрезмерная услужливость и вежливость. На непонимающие взгляды Шастуна Матвиенко отвечал, что Попов просто по характеру очень добрый человек и всегда рад помочь. Окончание тяжёлого дня отмечали в баре гостиницы, где остановились Шастун с Позовым. Там оказалось вполне неплохое меню, да и официантки тоже были ничего. Серёжа с Димой бурно обсуждали недавно вышедший фильм, с каким-то там очень популярным актёром в главной роли. Позов утверждал, что сюжет слишком «сырой», да и вообще кинокартина снята отвратно, Матвиенко же пытался переубедить друга, приводя в аргумент все имеющиеся плюсы фильма. Стас долго сидел в телефоне, а затем, ответив на очередной телефонный звонок, с радостью сообщил всему коллективу, что его сын только что выговорил «мама». Мама… точно! Он же забыл ей позвонить. Вай-фай ловил только в номере, поэтому, сказав, что скоро вернется, Антон быстро выбрался из-за стола и направился на свой этаж, по пути слыша, как громко и радостно друзья поздравляют креативного продюсера. Не сказать, что разговор был долгим, нет, он был очень долгим. Антону пришлось выслушивать многочисленные вопросы о его графике, режиме дня, питании, ведь «ты что-то совсем исхудал» и наплевать, что сыну уже давно не восемнадцать лет. Время близилось к двенадцати ночи, когда Шастун наконец-то откинул телефон в сторону, а в дверь постучали. — Открыто вроде! — нехотя протянул Антон, распластавшись на кровати. — Эй, ты чего тут? Эти уже нажрались, мне скучно с ними, — в комнату прошёл Попов, по пути снимая обувь с носками, но заметив, что хозяин сам лежит на кровати в кедах, недовольно поморщился, — а тебя что, чистоте не учили? — Ой, давай без этого! — от усталости «самый чистоплотный в мире человек» прикрыл глаза, — мне уже за этот час столько лекций прочитали, что твоя явно будет лишней! — Хорошо, — мужчина лишь пожал плечами, — а кто лекции читал? Девушке звонил? — Вот кстати про её отсутствие тоже лекция была. Родителям, — Шастун смешно поморщился, чем вызвал широкую улыбку Арса. — Не прибедняйся! — Попов присел рядом с Антоном, вглядываясь в его лицо, — вот ты вроде не торопился сейчас, а всё равно испачкался! — Где? — Антон, не открывая глаз, поднёс руку к щеке, но, вспомнив про утренний инцидент, решил, что лучше пусть всё остаётся как есть, — да ладно, ничего страшного, потом умоюсь! Я отсюда сегодня больше выходить не собираюсь, кто меня увидит? — Ну уж нет, Тох, тут я вообще-то есть, я увижу. Не очень-то приятно общаться с человеком, у которого соус на губе. Ладно, не шевелись, — Арсений осторожно положил руку на грудь коллеги, и, воспользовавшись его секундным замешательством, наклонился вплотную и языком провёл по верхней губе, слизывая то, что на ней оставалось. От неожиданности Антон распахнул глаза, увидев перед собой лишь пару застывших голубых внимательно рассматривающих его глаз. «Знаешь, Попов, а у тебя ведь и ориентация такого цвета» — только и успел подумать Шастун перед тем, как коллега завлёк его в сначала робкий, но затем требовательный поцелуй. «У меня, походу, тоже» — промелькнуло в голове у парня, когда он ответил на него, хватая брюнета за загривок и притягивая ближе к себе. Мир куда-то уходил, да и вообще всё понимание происходящего махало ручкой, говоря «пока, увидимся нескоро». Было ли приятно? Да. Хотелось ли ещё? Безусловно. Антон всё сильнее прижимал к себе Арсения, а тот уже успел запустить руки под майку парня, поглаживая его по спине, покрывшейся мурашками. Оторвались друг от друга лишь тогда, когда перестало хватать воздуха. Оба тяжело дышали, но взгляд друг от друга не отводили. Шастун был на все сто процентов уверен, что этот поцелуй был самым длинным и страстным в его, пока не совсем, но всё-таки длинной жизни. — По-дружески, да? — подрагивающим от возбуждения голосом спросил блондин. — По-дружески! — так же дрожа, улыбнулся брюнет.