Днем одна, ночью другая

Небольшое белое пятнышко опустилось прямо на нос Сакуре. Снежинка. Потом еще одна опустилась на ткань пальто. Близился закат, солнце уже почти зашло в лазурном небе, когда Сакура вслед за Саске последовала в его дом. Обнесен особняк был глухим забором, и походил на что-то экзотическое, древнее снаружи и крепкое, современное внутри. Саске нажал кнопку на стене и на окна опустились медового цвета ставни. После чего он пригласил ее войти, в его жилье. Слуга помог снять верхнюю одежду и удалился, с поклоном оставив их наедине. Богато убранный интерьер поразил воображение Сакуры еще сильнее, чем величественный фасад. Синий мрамор пола и замысловатая резьба на потолках сопровождали их весь путь через множество помещений, пока, наконец, они не попали в достаточно удаленную от входа и более уютную гостиную. Посреди нее размещался великолепный персидский ковер ручной работы, различных оттенков золотого и бордового, его окружали мягкие диваны и кресла, а огромные стеклянные двери открывали великолепный вид на видневшееся вдалеке озеро. В воздухе стоял легкий запах жимолости, заставивший Сакуру вспомнить о легком летнем дожде. Она была практически зачарована всем открывшимся ей великолепием. Затем без лишних слов они поднялись на второй этаж где располагался личный кабинет Саске. После того как он отворил дверь кабинета, он предложил присесть ей напротив него за огромным буковым столом. Его губы не трогала ни малейшая тень улыбки, и Сакура чуствовала дискомфорт оттого, что ей показалось что Саске подспудно ее осуждает и ненавидит. А может и не показалось... Желание разрядить атмосферу и не появлялось. Может быть, таким образом он решил поставить ее на место, напомнить и без того что оказал ей огромную честь отдав особняк, а не заплатив за него всю его стоимость. В этом месте Сакура мысленно произнесла гневную отповедь самой себе о том, что ей не следует чувствовать себя ниже кого-либо просто потому, что этот кто-то богат. Она сидит здесь не из-за чьей-то милости, а потому, что она сама выиграла у него этот дом. Он холодно посмотрел на нее: — Я был прав. — И что это означает? — поинтересовалась Сакура. Улыбка тронула его губы. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, Сакура Харуно. — Поверь мне, ты и четверти обо мне не знаешь. — Должен ли я напомнить тебе, дорогая моя, что я знаю о тебе самое главное, а это то, что именно ты убила Эна? — Я не убивала его, — сказала она, и лицо ее исказила гримаса отвращения, словно она только что проглотила горькую таблетку. — Не убивала. Я понимаю, многое указывает на меня, но улик же нет. — Но кто-то же убил его! — вскричал он, ударив по столу кулаком и встав с него. Следом поднялась и Сакура. — Да, его кто-то убил, но ко мне это не имеет никакого отношения, — лгала Сакура. — Возможно у него была любовница, почти жена, может быть, даже и дети! Или не одна, а даже две женщины, которые не могли его поделить. — Девушка сделала шаг на встречу к Саске. — Или же, месяца два назад, ты начала втираться в доверие к Новаки, когда он посещал твое казино. — Он сделал шаг на встречу и продолжил. — Он должен тебе пятьдесят тысяч, и ты хочешь их вернуть. Затем ты предложила ему списать долг, за его особняк, он отказал тебе и ты начала его запугивать. После же он встречает Эна Ояширо и тот предлагает ему купить дом, за два с половиной миллиона. И ты убила этого мужчину чтобы не дать продать здание. — Было у него искушение рассказать ей, что он нашел единственного свидетеля, но он промолчал. — Ты лжешь! — сказала Сакура, и сделала еще шаг. — Скажи мне правду, если это ты, а это ты, я пойму. Закрою на это глаза. Я помогу тебе выбраться из этой трясины. Только скажи мне... Кто твой напарник? «Дей». Он не понял как это случилось, даже не почувствовал боли, только из носа его хлынула кровь и струйкой сочилась на белоснежную рубашку. Словно это был не нос, по которому только что ударили наотмашь ладонью, а кран с кровью. По тому, как, с какой силой и отчаянием она ударила его по лицу, он понял, что она не убийца. Она ударила его, как предателя, усомнившегося в ее невинности. И он с облегчением вздохнул. Он не знал, как сказать ей, что он чувствовал, что она от него все же что-то скрывает. Или, во всяком случае, недоговаривает. Вдруг из глаз девушки брызнули слезы. Сакура вытерла одну щеку, а вот со второй разобраться не успела — Саске протянул руку и бережно стер слезинки вместо нее. На что Сакура отреагировала с испугом. Девушка дернулась, но продолжала стоять на месте, как вкопанная. В эту же секунду все изменилось. Не в состоянии остановиться, он взял ее лицо в свои ладони — кожа Сакуры была теплой и влажной от слез. Ее зеленые глаза были полны печали и чего-то еще, неопределимого, невыразимого... Он не мог оторвать от нее взгляд. Сакура прикрыла глаза и прижалась щекой к его руке. Инстинкт взял верх, и он стал гладить ее лицо, запустил пальцы в ее шелковистые волосы. Он хотел поцеловать ее, попробовать на вкус ее полные чувственные губы... И тут Сакура открыла глаза. Казалось, целую вечность она смотрела на него, учащенно дыша. Его сердце билось просто оглушительно. Он смотрел на темнеющую зелень ее глаз, напоминающую деревья на исходе лета, и пытался справиться с собой. Он хочет ее. И может думать только об этом. Ничто другое не имеет значение. Саске подался ей навстречу. Сакура закрыла глаза, от длинных ресниц на щеки легла густая тень, а затем их губы встретились. Это был нежный поцелуй, поначалу полный сомнения, но, как только он протянул ее ближе к себе, вновь запустив пальцы в ее длинные волосы, он стал глубже, превратившись в нечто большее. Не стоило ему этого делать. Не сейчас. Никогда. Нет, он не должен целовать ее так... Это только все усложнит. Но потребность ощутить прикосновение ее губ была неумолимой и всепоглощающей! Его чувства были обострены, нервы натянуты до предела. Сердце учащенно билось когда она прижималась к нему. Сакура обвила руками шею Саске, он прижал ее к себе еще сильнее, с большим пылом отдавшись поцелую, пока у нее не стали подкашиваться ноги. Никогда еще поцелуй не вызывал у него такую бурю эмоций, никогда не заводил до такой степени. Внезапно и резко Сакура ослабила объятия и чуть ли не оттолкнула его от себя. Она испытала такой шок, что просто онемела, не в силах что-либо сказать. Спустя несколько секунд она отступила на шаг, и с губ ее сорвалась целая тирада обвинений. Без сомнений ей не понравился этот поцелуй, она его не хотела. Так зачем же она спровоцировала его? Что это за игра такая? — Этого не должно было случиться. — Сакура усилием воли заставила стоять себя прямо, хоть у нее и подгибались колени. Она вытерла тыльной стороной ладони свой рот от крови Саске, огонь все еще бушевал внутри нее. — Да уж, черт возьми! — Никогда это больше не повториться! Саске пронзила острая боль, но внешне он сохранял полную невозмутимость. Она не хочет его поцелуев — и что? — Я... — Ты слишком долго здесь задержался. Уходи, это мой дом. И я не намерена тебя здесь видеть. — Нет. — Это слово, произнесенное решительно и резко, пригвоздило ее к месту. По спине пробежала дрожь страха. Не перед парнем, который стоял на ее пути, а перед всем что он олицетворял. Сакура медленно подняла на него взгляд. — Я буду жить здесь с братом, как и жил прежде. — Он подошел ближе. Слишком близко. Сакура выдержала его взгляд, попутно обратив внимание на то, что совсем не может различить где зрачок, а где радужка. Так же на жесткую линию рта. Этот парень делает то, что хочет, ни на кого не оглядываясь. И это очевидно. В воздухе повисла гнетущая тишина. Сакура не могла найти слов, чтобы продолжить разговор. — Да как ты смеешь?! Он шагнул ей на встречу, сократив расстояние между ними до нуля. Его глаза метали молнии. Она отошла бы дальше, но просчиталась и уперлась спиной об стену. — Ты мерзкий, подлый, эгоистичный ублюдок! — она буквально выплюнула эти слова ему прямо в лицо. Он ударил кулаком по стене рядом с головой Сакуры и она, заметив как он упрямо сжал губы, с удовольствием отметила что задела его. Сакура изо всех сил пыталась контролировать клокочущую в ней ярость. Потеря самообладания — последнее, что она хочет продемонстрировать, особенно этому человеку. — Слушай меня внимательно и запоминай... — он шипел ей прямо на ухо. — Не испытывай меня. Не стоит. Сердце Сакуры выпрыгивало из груди, колени подгибались, руки тряслись, но ему этого лучше не знать. Он стоял почти вплотную, взирая на нее с высоты своего роста, — Сакура пожалела что сейчас она не на каблуках. Она безотрывно смотрела на Саске, стараясь выдержать его агрессивный взгляд. Она тяжело вздохнула и на мгновение зажмурилась. Нет, она не может снова просто взять и расплакаться. Не сейчас. Нет. Вероятно, что Сакура и Саске очень громко разговаривали, потому что в дверь постучали. Это был Итачи. Две пары глаз одновременно уставились на него. Ценичный и жестокий взгляд от Саске, а также испуганный от Сакуры. — Саске, ты чего тут разо...рался... — опешил Итачи и спросил глядя на розоволосую: ты ведь Сакура? Девушка не могла сказать и слова. Единственное, что она могла делать в данный момент, — это молча таращиться на него. Его темные густые волосы заплетенные в низкий хвост, блистели при свете ламп. Легкая щетина на лице не портила его, а делала еще больше привлекательным. Но дыхание у Сакуры перехватило не от этого, а от пронзительного взгляда его черных, как ночь, глаз, устремленных на нее. Он окинул ее изучающим взглядом, не упустив ни одной детали. Сакура буквально чувствовала, как ее кожу покалывает в тех местах, куда устремляется его взгляд. — Да, — коротко ответила она. — А вы кто? На самом деле она знала ответ и вовсе не хотела его услышать. Руки девушки сжались в кулаки, и она со всей силой оттолкнула от себя Саске, который так и стоял взирая на нее, почти вплотную. Она попробовала дать ему в пах коленом, но мешала узкая юбка. Он был селен, она не могла сдвинуть его с места. В итоге он все же отошел от нее и ухмыльнулься. — Вы оба, — она указала пальцем на Саске и Итачи. — Выметайтесь из моего дома! — Саске, что здесь происходит? — обратился Итачи к брату. Тот выдохнул и ответил: — Я проиграл ей этот особняк. — Сакура, — обратился он к девушке и сделал шаг навстречу. — Этот дом, много значит для нас, мы не можем просто взять и съехать от сюда. Я могу предложить тебе жить здесь. — Он улыбнулся, подойдя ближе, но лишь одними губами. — Не надо мне делать одолжение. Сакура смерила его взглядом, когда он остановился в нескольких шагах от нее и от Саске. Чувствуют ли они жар ее ненависти? Они заслужили ее целиком и полностью. — Возьми. — Итачи протянул ей носовой платок, с виду чистый. — Зачем? — Твое лицо... — Он снова усмехался, посмотрел на брата, и обратно на Сакуру. — Скажем так, твое лицо далеко от совершенства. У тебя кровь на губах и на подбородке. Ну так что, возьмешь? Или если хочешь, я могу сам... — Не хочу! — Сакура взяла, почти вырвала платок, принялась тереть сначала губы, потом подбородок, а затем и щеки, на всякий случай. — Сама как-нибудь. Итачи забрал носовой платок из дрожащих пальцев Сакуры и не глядя, бросил его в лицо Саске. — Тебе тоже не мешало бы привести себя в порядок, хорошо она тебе приложила. — Отметил он. — Итачи, раз этот дом много значит для вас, так уж и быть, живите здесь, я не против... — она прошла мимо него и направилась к выходу. Сквозняк донес до нее его запах — настоящий, неподдельный запах мужчины. Невольно ее дыхание сбилось. Разозлившись на себя за то, что отвлекается на всякую ерунду, Сакура продолжила свой путь. Саске пошел следом за ней. Он смотрел, как она двигается по его квартире, придирчиво рассматривает коллекцию предметов искусства, и пытался понять что значит ее выражение лица. Сакура прошла к балкону, посмотрела с него на пейзаж который открывался перед ней. У Саске появилась пауза, чтобы обуздать вновь овладевшее им пылкое желание. С тех пор как он коснулся ее своими губами, что-то в нем неуловимо изменилось, и он боялся, что эти перемены необратимы. — Хочешь что-нибудь съесть или выпить? — Нет. Я устала. День выдался неожиданно долгий и насыщенный. Пойду отдохну лучше. Она хлопнула дверью прямо у его носа, и закрылась на замок. В комнате, куда ее проводил Саске, Сакура осматривала обстановку. Просторная комната с высоким потолком была обставлена массивной изысканной мебелью черного дерева. Типичный стиль мебели для богатых домов. Отполированное и без единой пылинки дерево приятно смотрелось в искусственном свете, струящемся из люстр. Сакура закинула чемодан на кровать, который стоял около ее двери, и повалилась в кресло, протянув вперед ноги и свесив руки через подлокотники. Она посидела в нем всего пару минут, а потом резко вскочила, сказав самой себе: — Так, Сакура, не сиди. Тебе еще надо вещи в шкафу разложить и переодеться. Фу! Как же душно, — говорила она, снимая с себя юбку, пока выпутывалась из нее, после небрежно откинула ее ногой. Расстегивая ворот рубашки Сакура подошла к окну и распахнула его. Свежий ветерок, неугомонный и игривый, растрепал ей волосы. Она замерла на мгновение, мечтательно прикрыв глаза. Сакура тряхнула головой и вернулась в реальность. Из вороха одежды она выдернула спортивные штаны, черный худи и к ним удлиненную куртку, прикрывавшую упругую попку девушку. Она схватила штаны натянула их на чулки, надела худи, куртку и туго заплела волосы, заколов шпильками. Теперь предстояло добраться до Дейдары, где он ждал ее с новым заданием. Сакура глянула на отражение в зеркале, заправила выбившийся локон за ухо и подошла к окну. Девушка, прищурившись, оглядела темный сад — она еще ранее заметила что где-то там прогуливается патруль. Девушка хмыкнула, небрежно повела плечиком и ловко запрыгнула на подоконник. Высунувшись, Сакура внимательно осмотрела завитушки лепнины, украшавшей фасад, аккуратно ступила на узкий карниз под окном и прикрыла за собой окно. Через секунду она уже висела вдоль стены дома, держась за холодный край подоконника. Она выждала пару секунд, пока патрульные завернут за угол дома, и спрыгнула с четырехметровой высоты. Земля внизу оказалась не очень твердая, так что удар получился не особенно громким. В сгущающихся сумерках впереди угадывался кленкерный кирпичный забор с крепкими воротами. Не было и речи о том, чтобы перелезть через высокое ограждение дома: на нем не было выступов, а высота стены в несколько раз превосходила рост девушки. В нижней части ворота почти касались земли — пролезть под ними смогла бы разве что белка. Сакура внимательно изучала дверь. Это была грубая железная дверь, которая по всей видимости, закрывалась на пин-коде. Также рядом с ручкой чернело отверстие для ключа, которого у Сакуры не было. Услышав за спиной какой-то шорох, она резко обернулась, и в полной темноте она увидела пляшущий огонек фонаря в руках сторожа. Он поочередно отражался от стволов деревьев, отчего казалось что в саду мечется молния. Она несколько секунд стояла неподвижно, придумывая план действий. Другого выбора не было и на забор она не влезла, а прямо-таки взлетела, благодаря своей физической подготовке, не смотря, даже на то, что курточка доставляла ей некие неудобства. Усевшись наверху, она без труда спрыгнула. Вокруг стояла тишина. Несмотря на волнение, она не смогла сдержать улыбки при мысле о Дейдаре. Она подняла голову вверх. Снежинки двигались над ней, кружась в невероятно красивом минуэте; они медленно опускались и таяли на ее лице. Тропа по которой она шла, вела вниз, все дальше уводя ее от особняка. Сакура осторожно скользила ногами по тропинке, ставя одну ногу перед другой, одновременно подсвечивая дорогу экраном телефона, который едва освещал ее ноги и вдобавок выключался каждые пятнадцать секунд. Она шагала, снег скрипел под ногами, она чувствовала, как под ним потрескивает лед. Снежинка закружилась у нее перед глазами. Другая. Третья. Скоро посылал легкий снежок, и она шагала в бесцветном мире, окутанная серо-белой снежной завесой. Сакура еще видела цепочку своих следов, которые быстро выглаживал снег... а потом уже и вовсе нет. Мимо нее ездили автомобили, снующие взад-вперед по дороге. Они напомнили ей, о том, что нужно вызвать такси. Она пользовалась только одной фирмой такси, и вызвала машину которая должна приехать с минуты на минуту. Мерседес выползл из ряда других машин и встал перед ней. Сакура увидела большую черную машину. Темное стекло опустилось и она услышала: — Садитесь. Не колебаясь она села в автомобиль. Такого с ней никогда еще не было. Сердце билось будто в голове, во всяком случае, стук его стоял в ушах, и даже сами уши, казалось, дергались в такт этому стуку. Смешно, но это было так. Вдобавок ко всему у нее дрожали руки, и она засунула их в карманы куртки, чтобы таксист не заметил. Замерзла... Шофер обернулся: — Куда ехать? Сакура глянула на него и прочла нужный адрес с телефона. Такси тронулось; мир тронулся и поплыл за окном; он кружился вокруг, замыкаясь в себе самом затейливой лентой Мебиуса; совпадали начала и концы; между плоскостями не было границ, и измерения сняли свои запреты; время схлопнулось, пожрав без остатка пол года, разделявшие тогда и теперь; такси ехало; шофер молчал; сердце гремело, и руки ее дрожали.

***

Посреди основного зала находилась барная стойка, за которой сидела Сакура в черном платье. Барная стойка делила пространство пополам: на бар и ресторан. Главный штрих бара — мебельный ансамбль: небольшие уютные столики в компании элегантных стульев, массивных кожаных кресел и диванов. Определенно, здесь было уютно и Сакуре понравилось. Музыка не отвлекала ее: в данный момент она звучала по всему ресторану, но девушку она заинтересовать не могла. Сакура была увлечена совсем другим, уже минут двадцать она не сводила глаз с высокого сероволосого супермена, сидящего за барной стойкой с высоким стаканом светлого пива. Она медленно облизывала губы, сверкала глазами, изнывала и томилась напоказ, готовая проклясть его за это, когда он, наконец, соизволит к ней подойти и присесть рядом. До этого он лишь иронично улыбался ей и отворачивался каждый раз, чтобы скрыть насмешливую улыбку, когда она демонстративно закидывала ногу на ногу. Казалось, ему было весело, и эта настойчивая нескромная девчонка его забавляла. А что же оставалось ей делать? Не стихи же читать! Наконец, он сел на соседней стул и повернулся к ней всем корпусом. — Выпьешь что-нибудь? — он прищурился, движениям руки подозвав бармена и не спуская с нее глаз. — Ананасовый сок, если позволишь, — она потратила двадцать минут на то, чтобы этот парень подошел к ней. Она готова была разорвать его на куски. Сакура решительно намерена провести сегодняшнюю ночь с ним, причем на его территории. — Конечно, — он не сводил с нее хитро прищуренных глаз. — Дото, ананасовый сок даме, мне повтори. Ну как? — этот вопрос относился уже к ней. — Что «ну как»? — не поняла Сакура. Она кивком поблагодарила бармена, взяв поставленный на салфетку стакан с соком и, подняв его, также кивнув парню в знак благодарности, сделала глоток. — Ты готова меня выслушать? — он снова прищурился. — А что такого ты мне хочешь сказать? Ты желаешь сделать мне какое-то предложение? Здорово! Похоже, сегодня ей не придется плести что-то про ночь, намекать и уговаривать. Видимо он из тех, кто предпочитает брать контроль над ситуацией в свои руки и самостоятельно принимать решения. — Почти. Это скорее просьба, — он отодвинул пустой фужер. — Просьба? — Сакура обольстительно ему улыбнулась. — О чем же ты хочешь попросить меня? Она пила сок и рассматривала парня. Серые волосы, приятное открытое лицо, красивые глаза, даже немного серьезные. Высокий, ладный, статный. Так что у него за просьба? Сакура надеялась, что речь не пойдет о каком-нибудь нетрадиционном сексе. Молодой человек снова улыбнулся ей, слегка иронично, прищурив левый глаз, и также взял новый бокал пива. — Простая просьба, и в твоей власти ее удовлетворить. — Ну... знаешь, я удовлетворяю не каждую просьбу, — попыталась пококетничать с ним Сакура. — Это не сложно, я прошу о малом: пощадить меня. — Что? Пощадить? — ее глаза округлились. Сразу стало как-то не по себе. На лбу выступила испарина, но парень рассмеялся, задорно и совершенно беззлобно. — Что смешного? — рассердилась Сакура. Все пошло совсем не так, как она планировала. — Ничего, извини, — он глотнул пива и снова уставился на нее насмешливыми глазами. — Так о чем ты говоришь? — Сакура недовольно посмотрела на парня. — Прости меня за то, что я сейчас тебе скажу, ты правда, очень интересная девушка, и фигура у тебя, — парень вполне приличным взглядом прошелся по девушке, — высший класс, и вся ты просто конфетка, но вряд ли тебе сегодня удастся что-то замутить, — он как-то виновато посмотрел на нее, но глаза его искрились. Теперь ей стало жарко, руки вспотели. Что он знает о ней? Она не на шутку разволновалась. — Молчишь? Понимаю. Ты ни в чем не виновата... — А в чем я должна быть, по-твоему, виновата? Да что происходит-то! Сакура стала беспокойно оглядываться вокруг но, похоже, на них никто не смотрел и кажется, их разговор больше никто не слушал и свидетелей не наблюдалось. Бармен на другом конце стойки обслуживал молодую пару влюбленных, остальные были заняты чем-то своим. Но, тем не менее, ей стало не по себе, как будто она оказалась в ловушке, из которой необходимо как можно быстрее выбраться. Парень вдруг перестал улыбаться. Его взгляд стал тяжелым, сверлящим, проникающим глубоко в душу. Сакуре захотелось съежиться и вообще куда-нибудь спрятаться. — Не прикидывайся шлюхой, — услышала она тихий твердый голос. Сакура вцепилась в стакан, не в силах вымолвить ни слова. Чужая агрессия всегда смущала ее и сбивала с толку. А в подобной ситуации ей было неловко вдвойне. — Что ты несешь? — Не выдержала Сакура. — А притом, что... — Я хочу сказать, — перебила его Сакура, — что, все это не мое. — А что твое? — Тебе покажется это скучным. — Нет, теперь уж точно скажи. — Настаивал парень. — Мне нравятся домашние вечеринки. Знаешь, хороший плейлист, песни, которые пробирают насквозь, можно просто расслабиться. Жуть, да? — улыбаясь спросила Сакура. — Да нет, это довольно мило. У меня есть дом. — Вот как... — С тебя плейлист.

***

— Мой папа такое пил. — Сакура указала на бутылку спиртного. — А сейчас что? Подался в анонимные алкоголики? — с усмешкой произнес парень. — Нет, он... он на дне озера Кавагути. — Извини. Хочешь об этом поговорить? — Ни за что. — Она подошла к нему и посмотрела прямо в глаза. Он взял ее за руку и повел куда-то вверх по лестнице. Они прошли в небольшую комнатку, куда привел Сакуру ее спутник. Остановившись возле постели, скрестив руки на груди, Сакура с лукавой улыбкой попросила: — Задерни шторы, Хидан, я порядочная девушка и смущаюсь чересчур яркого света… Он подошел к окну, протянул руки… И напомнил себе, что подозрения не сняты до конца. Что наступил самый удобный момент… Притворяясь, что всецело поглощен шторами, краешком глаза наблюдал, как очаровательная розоволосая девушка, нисколечко не меняясь в лице, молниеносным движением выхватила из-за выреза платья тонюсенькую стеклянную трубочку. И посмотрела на парня. В ту же секунду молодой человек полностью повернул голову в сторону окна, и уже никак не мог смотреть что делает его спутница. «Черт! Он все увидел! Буду играть ему на руку» — быстро решила Сакура и налила содержимое в пустой третий бокал. Затем, она отставила его и засунула трубочку в объемный браслет на руке. Недомолвок не осталось — и Хидан испытал горькое разочарование в странной смеси с радостью оттого, что рассчитал все правильно. Когда он оборачивался, раздался тихий плеск струящегося в бокалы вина. Ни в одном из них не было снотворного. Сакура протягивала ему один, держа свой в левой, улыбалась самым непринужденным образом, без тени порочности или коварства — так, словно сейчас состоялось наконец долгожданное свидание, венчавшее их долгий роман. Принял у нее бокал, поднес было к губам — Сакура следила за ним без напряжения, улыбаясь совершенно невинно. — Ты знаешь, душа моя, у меня на родине есть старый обычай… Мужчина и женщина меняются бокалами, чтобы чувства были крепче… И преспокойно протянул ей свой бокал, другой рукой попытавшись взять тот, что она по-прежнему держала в левой руке. Сакура отстранилась, бросила уже с некоторым раздражением: — Что за глупый обычай… Ты будешь пить? — Только если мы обменяемся бокалами. Тревоги в ее голосе по-прежнему не было. Только нетерпение: — Хидан, что за глупые капризы? Пей. — Из твоего бокала. — Я так не хочу. — А если я потребую? — Он улыбался безмятежно, можно даже сказать, лучезарно, но голос был холодным и настойчивым. — Я не буду. — А если я предложу деньги? Тебе ведь не привыкать к капризам… гостей? Судя по ее лицу, ей ни разу не приходилось прежде сталкиваться с таким одолжением, и она попросту не знала, что тут предпринять, лихорадочно соображая, как же поступить? Ее взгляд метнулся, как вспугнутая птица, голос впервые дрогнул: — Хидан, что за глупые шутки? Пей. Она подошла вплотную и попыталась, обворожительно улыбаясь, поднять его руку с бокалом к губам. Без всякого труда он отвел тонкие пальчики и сделал шаг вперед… еще и еще. Сакура невольно отступала, чуть побледнев, пока не оказалась прижатой к стене, прямо под раскрашенной олеографией, изображавшей какой-то старинный дворец. Далее ей было некуда отступать. Подняв свой бокал к ее лицу, Хидан произнес холодно, с расстановкой: — Ты разве впервые встречаешься с тем, что у богатых иностранцев бывают странные капризы? Мой, в конце концов, довольно-таки безобидный по сравнению с тем, что вытворяют иные… Я всего-навсего хочу, чтобы ты осушила до дна мой бокал. Плачу сто долларов, — опустив свободную руку, он пошуршал купюрами в кармане. — Ну? — Я не буду, — сказала Сакура, совсем побледневшая, глядя ему в глаза без тени улыбки. — Почему? — воскликнул он с наигранным удивлением. — Такая высокая плата… и такая пустяковая услуга. Что на тебя нашло, красавица? Не хочешь за солидные деньги выполнить столь мелкую прихоть? — Пить я не буду, — прошептала она с бледным, отчаянным лицом. Неуловимым движением взметнув свободную руку, Хидан, прежде чем она успела воспрепятствовать, запустил два пальца за вырез ее платья, едва не разорвав тонкий муслин. Ничего не найдя там, он спросил: — Куда ты ее дела? — Кого? — прикинулась дурочкой Сакура. Он выхватил у нее бокал с вином, и поставил на изящный столик который стоял рядом. Обеими руками схватил ее за запястья, отшвырнул от двери и бросил на постель. Навис над ней, спокойный и неумолимый, как ангел смерти. Сакура смотрела на него снизу вверх с нешуточным ужасом. Она вдруг зажмурилась и открыла рот, собираясь отчаянно завизжать, но Хидан, ожидавший чего-то в этом роде, без церемоний навалился и заткнул ей рот уголком кружевного покрывала. Какое-то время девушка слабо трепыхалась в его руках, потом словно бы сломалась и прекратила всякое сопротивление. Подойдя к двери, Хидан тихонько задвинул щеколду, прислушался к звукам в коридоре — там вроде бы стояла тишина, — вернулся к постели, достал один из своих пистолетов и положил его на столик так же небрежно и буднично, как дряхлый старик выкладывает перед сном вставную челюсть. Присел на мягкую постель рядом с отшатнувшейся девушкой и сказал без улыбки: — Жить тебе, душа моя, если попробуешь устроить какой-нибудь фокус, осталось всего ничего… Я разочарован, право. Я всего-навсего хотел провести ночь с красивой девушкой и готов был платить деньги… Не ждал никакого подвоха… Как же мне теперь быть после столь жестокого разочарования в людях и прекрасном Токио? Что же ты молчишь, краса несказанная? — Что тебе нужно? — прошептала Сакура, впившись в него испуганным взглядом. — Выпей мой бокал. — Хорошо, — она залпом осушила бокал вина, который ей дал Хидан, и тут же разбила его об пол. — Доволен? — Более чем. Налить еще? — Давай. — Странное дело, — продолжил он наливая в третий бокал алкоголь, — вино с таким богатым букетом должны были бы производить на юге, а, между тем, рислинг лучше всего делают на севере. — Я смотрю, ты в винах разбираешься. — Быстро встав с кровати, она взяла тот бокал, который еще давно налила сама, и сделала глоток. У Хидана же остался тот самый, со снотворным. Теперь все шло по ее плану. — Когда-то очень давно у моих родителей был летний домик с виноградником, и отец делал свое вино. Помню, на столе в кухне стояли десятилитровые бутыли, а из пробок в них выходили резиновые трубки, концы которых были опущены в стаканы с водой. Из трубок выскакивали пузырьки воздуха. Вино получалось не ахти каким, но сам процесс был невероятно увлекательным. Вину нужно было бы дать отстояться хоть полгода в дубовых бочках. — Как интересно... — И вправду. — Он выпил свой бокал вина, и двинулся на Сакуру. — У нас ведь вся ночь впереди, так ведь? — Это ты мне скажи... Если ничего не будет, я поеду обратно. — Хидан прильнул к ее шее, начиная растягивать платье. — Знаешь что, эй! Я все поняла, нам обоим лучше уйти. — Ну уж нет. Я на вино достаточно потратился. — Схватив ее за бедро, он прижал Сакуру к себе. — Я заработаю сегодня втрое больше его стоимости. — Сказала Сакура. — Это как? — Есть у меня подработка. — И какая? — Хидан отстранился от Сакуры и посмотрел на нее недоуменным взглядом. — Нахожу богатеньких детишек... — она подошла к нему вплотную, победно улыбаясь. — Подсыпаю им кое-что в напитки, и делаю их, чуть менее богатенькими. Хидан ухватился за нее рукой, дабы не упасть, но грохнулся на пол и вырубился. Сакура же кинулась открывать входные двери. За которыми уже стоял Дейдара. Он передал ей рюкзак, и они разделились по этажам. Девушка лихорадочно начала метаться по комнатам. Ей нужно успокоится, проверить все шкафы и комоды. Без нервов и паники. Она ничего не должна пропустить. Зайдя в комнату там где лежал Хидан, она осторожно взяла его пистолет. Черная сталь холодила ладонь. Пистолет был тажелым. Сакура минуту, не отрываясь, смотрела на смертельную игрушку и тихо вышла из комнаты засунув пистолет за ремень. Немного переведя дух, Сакура принялась капошиться в стопке белья, которая находилась в комоде. Из вещей она достала шкатулку. Нормальную такую, не маленькую. Размером с картонную коробку из-под туфель. Она открыла ее и плюхнулась на пол. Бриллианты. Золото. Темное серебро. Жемчуг, похоже настоящий. А эти голубые камешки, кажется, сапфиры. Правда, на картинках они немного другие, но ведь и рубины тоже раньше в руки не попадались, а между тем стоит только взглянуть, так сразу становится ясно, что это именно рубины, а не что-то иное. Темно-красный цвет, лучами идущий изнутри, — такой кулон, наверное, стоит целое состояние. А вот серьги с желтыми камнями. Неизвестно что такое, но как красиво! Да и налет старины придает им особое очарование и наверняка повышает их ювелирную стоимость. Диадема. Кольца. Перстни. Браслет. Один, но какой! Платиновая змея с рубиновыми глазами и изумрудными вкраплениями, обозначающими кольца на змеиной шкуре. И таких вещичек целая шкатулка. Даже закрывать жарко. Девушка подавленно вздохнула и захлопнула темно-зеленую бархатную шкатулку, в которой лежали вещи стоимостью больше полумиллиона долларов. Кроме этого, в тайнике находилась толстая пачка долларов, упакованная в целлофан. Сакура посмотрела на часы. Ох, ничего себе, она любуется камушками уже пятнадцать минут. А ведь хотела только взглянуть, чтобы удостовериться что содержимое шкатулки что-то полезное, а не какие-либо безделушки. Вот она — завораживающая сила золота и бриллиантов, ради которой люди шли — и идут! — на кровавые преступления и воровство. Впрочем, что толку рассуждать. Девушка живо пересыпала драгоценности в полотняный мешок, внимательно следя, чтобы ни одна вещица не проскользнула мимо. Руки не много тряслись. Злато-серебро мирно улеглось в рюкзаке, деньги, частично разделенные на две пачки — потолще, и потоньше, — также перекочевали в сумку девушки. Пора уезжать. Сакура кинула последний взгляд на пол, и убедилась, что не оставила никаких следов. Шкатулку она собиралась выкинуть. Сакура влетела в прихожую. Быстро переобуваясь в ботинки и на ходу накидывая на себя курточку, она выбежала из особняка следом за Дейдарой. В метрах двести от них располагался густой, но небольшой лес. Туда они и направились. В лесу начало светать. Сакура и Дейдара бежали, петляя между деревьями. Их бег был быстр и легок. Для Дейдары бег был смыслом жизни. Какого же было удивление Сакуры, когда осознала, что бежит так же быстро, как и Дейдара, не испытывая ни усталости, ни одышки, ни рези в боку. А все благодаря, его изнурительным тренировкам. Они бежали стремительно. Все их движения были быстрыми, как у прирожденных хищников. Мышцы работали слаженно, как машина, без усталости. Они ощущали различные запахи. Влажная земля, кое-где еще лежала, не усыпавшая снегом, прелая опавшая листва. Река, прыгающая по гладким камням. На чистом снегу кое-где золотились сосновые чешуйки, виднелись тени птичьих коготков. Сакуре настолько нравилась сегодняшняя жизнь, что невольно начала улыбаться, а спустя мгновение звонкий смех разлетелся по округе. Парень и девушка беспрепятственно достигли опушки оголенного леса. Подбежав к машине Дейдары, они сели в нее и быстро уехали. — Пол часа и будешь дома. — Обратился Дейдара к Сакуре. Она расслабилась, чувствуя себя защищенной рядом с ним. Сон одолевал ее, накатываясь тяжелой волной, устоять перед которой не было сил. Но спать было нельзя. Ей еще предстояло зайти домой через окно, и быть не замеченной. Машина на полном ходу мчалась по дороге, за окном мелькали деревья. Дейдара сидел молча. Иногда он поворачивал голову в сторону Сакуры. Через некоторое время за окном появились знакомые пейзажи, и девушка с куда большим интересом принялась смотреть в окно. Сакура немного нервничала, она постоянно поглядывала на часы. — Ну что? Долго еще? — поинтересовался Дейдара. — Нет, останови наверное здесь, —произнесла та, не отрываясь от особняка, который стоял вдали. Попрощавшись, она одела рюкзак на спину и подбежала к забору. Сакура огляделась по сторонам и заглянула в щель, между воротами и забором. Отсюда была видна часть двора. Вырисовывался трехэтажный особняк из красного кирпича, стоявший во дворе бассейн, стол для барбекю. Патруль только завернул за дом, а это значит, что у нее есть минут пять или семь, пока они не сделают полный обход. Сакура глянула вверх, где на втором этаже она оставила не закрытое окно. Все было так, как она оставила. Отпрятнув от забора, девушка отошла на небольшую дистанцию. На бегу, она быстро оценила высоту и прыгнула, резко оттолкнувшись задними ногами. Ловко подтянувшись, как рысь, она перекинула ноги на другую сторону и негромко спрыгнула на землю, с той стороны забора. Дейдара уехал, как только Сакура это сделала. Теперь он мог быть спокоен за нее. Но глубоко в душе, все равно переживал. Девушка глянула на часы. Три минуты шестого. У нее еще есть пару минут чтобы взобраться на второй этаж, иначе она будет замечена. Она быстро взобралась по липнине особняка, до второго этажа и толкнула оконную раму. Окно бесшумно открылось и девушка перегнулась через подоконник и спрыгнула на пол. Сакура еле стояла на ногах. Учитывая, что она не спала почти сутки, глаза ее слипались, а в голове звучала одна единственная мысль: «Спать!». Тем не менее, она нашла в себе силы натянуть на себя пижаму и открыть дверь в свою комнату. Чувствуя себя совсем разбитой, она уткнулась головой в подушку, чтобы отдохнуть минут пять. Однако она, наверное, переутомилась сильнее, чем думала, и уже спала непробудимым сном. Когда Саске, минут через двадцать подобравшись к двери комнаты, тихо постучал, ему никто не ответил. Он приоткрыл дверь, заглянул внутрь и увидел крепко спящую девушку. «Как мертвая...» — подумал он про себя. Как сладко и безмятежно она спит! Глядя на это бледное, утомленное лицо, на эту невинно-детскую улыбку и прислушиваясь к этому ровному дыханию, можно подумать, что здесь на кровати лежит не преступница, а сама спокойная совесть! Быстро и внимательно оглядев ее, он удалился. Но тут же вернулся, снова приоткрыл дверь, дотянулся подносом с завтраком до комода и тихо закрыл.