Тропа орка

      Старый фельдшер зашёл в курилку, в которой молодая практикантка пыталась подкурить фильтр тоненькой сигаретки. Он достал свою «горлодёрную» сигарету, прикурил и протянул девчонке.       — Первого не довезла?       — Ага, дядь Вань, а так часто бывает?       — Нет, Любонька, если бы полицаи не тупили, мы б деда довезли; они решили, что в квартире одни покойнички, минут двадцать прошло, пока нас вызвали…       — А как он один против троих смог? Он ведь совсем старенький, восьмой десяток дедуле, а он двоих ножом, а одного голыми руками… А когда в машине очнулся, он ещё и шутил со мной… У него ведь вся брюшная полость дробью была разорвана… Он что, Рембо на пенсии?       — Ты его китель видела? Обычный майор-связист, а иконостас как у Леонида Ильича, видать, не простой дедок был…       Так закончилась смена одной из многих бригад скорой помощи города Н. И началась моя новая жизнь.       Пять секунд, полёт нормальный! Самочувствие экипажа — охрененное! Только какая-то мошка лазит по лицу и мешает наслаждаться давно забытым ощущением здоровья, да и солнце светит сквозь закрытые веки, вызывая острое желание чихнуть. От богатырского чиха мошку сдуло, а в голове зазвенели колокольчики. Я был абсолютно счастлив, счастлив, как в детстве, от ощущения полного и абсолютного здоровья. У меня ничего не болело! Хотелось бегать, прыгать, кричать и радоваться! Хотя ведь только вчера, в скорой, меня крючило от дикой боли в простреленных потрохах, когда старую газельку немилосердно трясло на разбитом после зимы асфальте…       Последнее, что я запомнил — это напряжённое лицо немолодого фельдшера и растерянное девчонки-практикантки. А потом — вспышка и облегчение, как на выдохе после задержки дыхания. Я понял, что ко мне пришёл полярный пушной зверёк: с такими ранами не живут… Поймать брюхом заряд дроби — это кранты, там весь ливер с дерьмом перемешало. А во всём старость проклятая виновата, семьдесят два года это не мыло по тазику гонять, не успевал я никак до третьего урки дотянуться… Ладно, это всё лирика, главное — куда меня нелёгкая занесла?!       —И долго лежать будем, майор?       Я открыл глаза. Предо мной стояла смутно знакомая старуха.       — Не помнишь меня? Не мудрено, ты меня тогда в госпитале сквозь бред-то и видел. Я мать того лейтенанта, которого ты собой в горах от гранаты закрыл. Юре тогда только ступню изувечило, все осколки ты на себя принял. Уехали мы тогда с сыночком раньше, чем ты в себя пришёл, а потом, когда мы отыскать тебя пытались, нам ответили, что комиссован ты по ранению и уехал на родину, на Украину… А через два года я и преставилась, только что успела внучку на руках подержать. Обещала я тебя отблагодарить, да не смогла при жизни. Но видно так свыше угодно было, чтоб я тебе так помогла. Велено было мне передать тебе, что в этом мире нужен твой талант воинский, не каждому даётся такой шанс, не упусти его… И постарайся поменьше удивляться, мир-то новый, а мозги у тебя старые.       И мать лейтенанта ВДВ Семецкого растворилась в ярком степном небе.       А удивляться было чему: передо мной простиралась бескрайняя степь, похожая на моё родное Причерноморье с редкими вкраплениями лесных островков, с голубой лентой реки, а за спиной подпирали небо снежные шапки гор. И никаких следов присутствия людей: ни полей, ни дорог, ни столбов — нихрена из того, чем человечество «облагородило» окружающую его природу. Только стада каких-то травоядных бродят между холмов. С гор потянуло прохладным ветерком, и до меня дошло: мало того, что я лежал абсолютно голый в траве на вершине высокого кургана, так я ещё по цвету от этой травы практически не отличаюсь. Нет, тело у меня было в шикарной форме, молодое, от двадцати до тридцати, мышцы развиты не в качалке, а природно — охотой и физическим трудом… Но, бля… Оно было серо-зелёного цвета, всё мужское на месте… но серо-зелёное! Я решил, что кто-то подшутил над парнишкой и просто облил меня краской, но попытка намочить слюной палец принесла мне новый шок: палец наткнулся на трёхсантиметровые клыки. Это не рот — это пасть! А на пальцах когти, не ногти, а именно когти; своей длиной клыкам ни уступают.       Я поднялся на ноги. По скромным прикидкам, мой рост составил около двух метров. Ладно, это всё лирика, парень я молодой — это пишем в плюс, по ощущениям здоровый — туда же, работящий, мозоли на руках это доказывают — тоже плюс, зелёный и клыкастый — с этим определимся позже, куда это приткнуть, к плюсам или минусам. Из минусов — на сколько хватает глаз дикая степь с непуганым зверьём, неизвестный климат и полное отсутствие каких-либо вещей и еды. Но это решаемо.       Перво-наперво, надо срам прикрыть, просто из соображений безопасности, чтоб пиписку колючкой не оцарапать. Потом чем-то вооружиться; в степи бродят стада травоядных, а где травоядные, там и хищники, и почему-то мне кажется, что венцом природы они меня воспринимать не захотят, а вот подзакусить моей тушкой не откажутся. А я категорически против этого, я толком сам в нём не обжился и делиться своей обновкой не хочу ни с кем! А, значит, оружие таки в первую очередь! В моём случае, моё первое оружие — это моя голова и ноги - когти это стратегический резерв!. Поэтому быстро ходу к горам (там мне поспокойней будет), найти нормальную каменюку, чтоб какой-никакой нож вырубить. Идти к горам буду по берегу реки, там можно найти какой-нибудь желвак кремня или кусок вулканического стекла, короче, подходящий булыжник, да и поесть не мешало бы. Будем устанавливать себя на вершину пищевой пирамиды!