Отражение нашей игры

       Меня зовут Когоро Акечи. Я врал себе всю свою жизнь.        Ловко избегая действительности, я избегал самого себя. Такая глупая мечта о нормальной жизни такого лживого человека, как я, никогда бы не устроила, никогда бы не удовлетворила. Когда я стал таким? Был ли я таким всегда? Какой из отцов вознаградил меня этим проклятьем?        Я открываю глаза, находясь в той реальности, где тёплый плед, потрескивающий огонь и лёгкая сонливость создают простой человеческий уют. Забыв события прошлого дня, как забывал женщин, друзей и всех убитых мной виновных и невинных, как забывал истинного себя, я оглядываюсь, но не вижу в этом одиноком доме знакомого лица. Тепло усыпляет, и вот сознание готово снова уплыть из этого мира на хрупкой ладье безумия, которую мог перевернуть лишь один человек.        Я долго обманывал себя, но эта ложь бессмысленна. Врать самому себе – признавать своё поражение, объявлять себя жалкой жертвой общества, религии, ценностей, мира, самой жизни. Я знал, чем я отличаюсь от остальных.        Приди и разбуди меня, сведи меня с ума, убей моих любимых, стань моим зеркалом, подари мне меня.        Он здесь, он уже совсем рядом. Какое облегчение, утверждал бы я. Какое чудовище, сказали бы они. Двадцатиликий Демон.        Я сижу в кресле, а он поднимает съехавший на пол плед и укрывает меня. Это было новое ощущение, которое он мне дал. Он как обычно удивляет. Мы молчим. Мы понимаем друг друга без слов. Он улыбается своей особой улыбкой, по-детски простой, по привычке коварной и по-старому доброй.        - Акечи-кун, - начинает он. Постоянно зовёт меня, часто не продолжая диалога. Повторяет моё имя снова и снова, как будто это единственная из возможных привилегий на свете, за которую он хватается как за воздух.        - Двадцатиликий, - отвечаю я, что делаю очень редко.        Он наклоняется, опирается руками о подлокотники кресла и намеревается сделать мне подарок.        - Нет, - говорю я. – Этого никогда не случится.        - Акечи-кун, - раздаётся его сладкий на грани с шепотом голос. Он закрывает глаза и продолжает: - Мы одни. Ты всё ещё ты. Я всё ещё я. И ты нуждаешься в нас обоих. Я исполнил своё обещание и стал для тебя волнением, трепетом, азартом, – произносит он изменившимся голосом.        Демон открывает глаза и нежно смотрит на меня, несколько секунд его взгляд устремлен в мою душу, затем, слегка качнувшись, он выпрямляется и продолжает:        - Я буду твоим острым ощущением до конца твоих дней, Акечи-кун.        Я хватаю его за запястье и притягиваю к себе, уткнувшись носом в его чеонгсам. Словно ребёнок, я обхватываю его руками и поднимаю голову. Я показываю ему своё лучшее выражение лица.        Я счастлив.