Забытая влюблённость

В преддверии международного женского дня по торговым центрам бродит довольно много мужчин, так что ничего удивительного в столкновении с другим представителем своего пола Тимофей не заметил. Удивление наступило секундой позже, когда он поднял глаза и увидел того, кого ожидал увидеть в последнюю очередь. Перед ним стоял Антон Щербаков собственной персоной, казалось бы уже давно забытый и оставленный в прошлом. Антон, что должен был оставаться в маленьком городке на полторы тысячи жителей — откуда сам Тимофей уехал сразу же после окончания школы — а не сталкиваться с ним здесь, три года спустя. В школе они с Антоном были друзьями, что называется «не разлей вода». Вместе списывали домашку у старосты, вместе прогуливали уроки, вместе курили за углом школы, представляя себя взрослыми, вместе ходили на разборки со старшеклассниками. Только за девчонками вместе не бегали, ибо вдвоём им было весело и без представительниц прекрасного пола. Тимофей даже какое-то время считал, что влюблён в Тоху, но старший брат, прознавший про его интерес, быстро объяснил, что «пидоры — зло», так что Тима гнал от себя эти чувства изо всех сил. От Антона после этого он отдалился, а после вручения аттестатов и вовсе уехал в город миллионник поступать в ВУЗ, на том и разошлись их пути. С тех пор Тимофей на парней не смотрел, а если и обращал вдруг на кого внимание, то всячески свой интерес подавлял. С девушками у него тоже не особо клеилось, ни к одной он не чувствовал того же, что к бывшему однокласснику. Но и эти мысли он гнал от себя, убеждая себя в том, что то, что он испытывает к девушкам и есть та самая любовь. А то, что было испытано когда-то в прошлом к Антону — всего лишь буйство гормонов, юношеское помешательство. Правда, сами девушки бросали Тимофея довольно скоро, спустя пару-тройку месяцев отношений. Вот и очередная такая «любовь» дала Тиму «от ворот поворот» всего пару дней назад. До сегодняшнего дня Тимофею казалось, что он и думать забыл про Щербакова. Что воспоминания стёрлись, оставив лишь некий размытый, смутно знакомый образ. Подумаешь, одноклассник. Но стоило сейчас взглянуть Антону в лицо, как стало понятно — ничего не забыто. Размытый образ с пугающей скоростью восстановился в воспоминаниях, стал чётким, ярким, живым. И теперь Тимофею казалось, что этот самый образ будет преследовать его всю жизнь. Может, это, и правда, была любовь? Та самая, про которую пишут в книгах; от которой подгибаются ноги и сердце выпрыгивает из груди; ради которой сражаются на дуэлях; за которую добровольно идут на смерть. Им с Щербаковым было так здорово вместе, вдруг и Антон чувствовал то же самое? Возможно, тогда, три года назад, у него был какой-то шанс? Впрочем, какой смысл думать об этом сейчас? Столько времени прошло. Да и Тимофей сам тогда оттолкнул друга, после разговора с братом. Наверняка Тоха этого не забыл. Сам Щербаков выглядел точь-в-точь, как Щербаков в любой день три года назад. Те же джинсы с кучей карманов, та же футболка с символикой любимой группы, та же непослушная тёмная чёлка, не желающая лежать «как надо» и топорщаяся в разные стороны, тот же озорной взгляд и неизменная улыбка на лице. — Тимка? Тимка, Семёнов… это ты? — Неужели я так сильно изменился? — улыбнулся Тимофей. — Привет, Антон. Какими судьбами? — Да вот… послали, — он махнул рукой в неопределённом направлении, — за подарками девчонкам. Ищу вот. — О-о-о, — усмехнулся Тима, — меня тоже так же «послали». А ты что же, тут учишься? — Да, я же… — Антон замялся на секунду и отвёл взгляд. — Я думал, ты знаешь. — Нет, откуда бы?.. — Может, посидим где-нибудь? Перекусим? Поболтаем? Быть может, Тимофею стоило отказаться от данного предложения, но он не смог. Старшего брата поблизости не было, а Антон — был. С этими своими горящими глазами, с ямочками на щеках и белозубой улыбкой, знакомый до мельчайшей чёрточки — весь такой родной и «свой», что устоять не было просто никакой возможности. Поэтому он согласился и, уже через час с небольшим, они общались, как и прежде, словно и не было прошедших трёх лет. В разговоре выяснилось, что Антон приехал в город практически сразу же после Тимофея. Да и живут они, как оказалось, практически на соседних улицах. Даже удивительно, как это они не сталкивались нигде прежде, ведь ходят в одни и те же места. Когда темы учёбы, жизни и общих воспоминаний были перетёрты вдоль и поперёк, Антон коснулся и личной жизни. Сам Тимофей эту тему поднимать не хотел — ввиду последних своих мыслей и воспоминаний боялся сказать что-то не то — но проигнорировать прямой вопрос было бы весьма грубо, так что уходить от ответа он не стал. — А с личной жизнью как? — Да вот, буквально на днях расстались. — Что так? — Как там говорится? «Не судьба», видно, «не любовь». — Ну-ну, — скептически хмыкнул Тоха, но дальше комментировать ситуацию не стал. Тем более что официант как раз принёс им десерты и чай, и ребята несколько отвлеклись от разговора, переставляя чашки и тарелки. — Ну а ты? — вернулся к разговору Тим. — Что я? Я тоже свободен сейчас. Да я вообще не отношусь к этому так серьёзно. Пока людям вместе хорошо, то они встречаются, когда их перестают устраивать отношения — расстаются. Жизнь в любом случае продолжается. — Да, жизнь продолжается, твоя правда, — согласился Тимофей. — Слушай, а ты вообще… ты любил когда-то? — Да. — А она тебя? — А с чего ты взял, что это была «она»? Он. — Прости? — Тимофей чуть было не подавился своим чаем от неожиданности, но, каким-то чудом, всё же сумел «удержать лицо». — Ты — гей? — Да, — невозмутимо кивнул Антон. — А что такое? Какие-то проблемы? — Нет, никаких, абсолютно. — Если ты гомофоб, то мы можем просто закрыть эту тему и… — Никаких проблем, Тох, честно. Так что там «он»? Он любил тебя? — Если честно — не имею ни малейшего понятия. Иногда мне казалось, что он чувствует ко мне такие же или похожие чувства, иногда — что он меня ненавидит. Но точно я ничего не знаю. — То есть, о своих чувствах ты не говорил? — Нет. — Почему? Прости, если лезу не в своё дело... — Нормально. Может, мне давно стоило с кем-нибудь поделиться. Почему я не говорил? Возможно, боялся? — Ты и боялся? Это несовместимые понятия, — улыбнулся Тимофей. — Представь себе. Боялся, что меня отвергнут. Или, что меня не поймут. Всё-таки я парень и он тоже парень, сам понимаешь. — Эм… а он… — Тим замялся, подбирая слова, но Антон понял его и так. — Я не знаю, какой он ориентации. Я не видел его ни с девушкой, ни с парнем. — Вы дружите? — Раньше дружили. Сейчас уже нет, наверное, — Антон мягко улыбнулся грустной улыбкой. — Сейчас мы с ним слишком далеко друг от друга, — сердце у Тима куда-то ухнуло, словно его бросили со скалы в пропасть. Он словно слышал свою собственную историю со стороны, и от этого делалось несколько жутко. — Жаль. — Жаль, — пожал плечами Щербаков. — Жалеешь, что не признался? Вдруг он бы ответил тебе взаимностью? — Это уже не имеет значения, — вновь пожал плечами Антон. — Какая разница, если он всё равно уехал? — Может, он бы тогда не уехал? — А ты сам — отменил бы свои планы ради любви? — Если бы был уверен, что это именно любовь — да! — горячо воскликнул Тимофей, вызвав у собеседника улыбку: — Разве можно вот так с ходу понять, любовь это или нет? Даже, если бы он меня любил, и я его любил, всё равно не факт, что у нас что-то вышло бы вместе. Глупо откладывать свою жизнь, ради того, что может закончиться плачевно. — Глупо даже не попробовать! — возразил Тим и тут же прикусил язык: чья бы корова мычала, как говорится. — Ладно, об этом можно спорить вечно. Лучше расскажи, что он за человек? — Ммм… он — замечательный. Красивый, добрый, отзывчивый. Я любил наблюдать за ним, когда он этого не видит. Мне нравилась его улыбка. Он всегда улыбался так открыто и искренне. Эту улыбку было видно не только на губах, но и в глазах, знаешь? — Антон улыбнулся, и Тимофей осознал, что понимает, о чём говорит собеседник, ведь он сейчас и сам видел перед собой именно такую улыбку. — А глаза у него меняли цвет в зависимости от освещения, я ему говорил об этом, а он никогда не верил. Тимофей невольно замер, вспоминая давнишний спор с Тохой про цвет его, Тима, глаз. Щербаков тогда уверял, что на улице они становятся похожи на стёклышки от бутылок, какие иногда можно найти на галечных пляжах, а в помещении темнеют до болотного цвета. Тим ему не поверил, решил, что друг просто издевается — разве можно всерьёз сравнивать глаза с какими-то там осколками? А Антон тогда обиделся и больше эту тему не поднимал. — Серьёзно? — Тимофей вдруг ощутил, что у него пересохло в горле. — И какого они были цвета? — Зелёного, — снова невозмутимо улыбнулся Антон. — Он очень любил животных, вечно помогал каким-нибудь бездомным дворнягам. — Это многие делают, — улыбнулся Тим, чуть было не добавив: «я в том числе», но почему-то побоялся. Ведь, если бы Антон говорил о нём, Тимофее, он бы, наверное, сказал прямо? А, если он говорит не о нём, то как же глупо было бы принять все его слова на свой счёт. — С ним было весело и легко. Мы понимали друг друга с полувзгляда. У тебя когда-нибудь была девушка, которая бы догадывалась о твоих желаниях за секунду до того, как ты их озвучишь? — Нет, такой девушки у меня никогда не было. — Ну вот. А он так мог. Предугадывал мои желания. А я — его. Это было… гармонично. — И ты просто отпустил его? — Он не спрашивал у меня разрешения перед тем, как уехать. Да что там разрешения, он мне даже не сказал, что куда-то собирается. Просто уехал и всё. Прощай. Тим чувствовал, что от абсурдности ситуации у него начинает кружиться голова. По всему выходило, что Щербаков говорит именно о нём. Это он, Тимофей, уехал не сообщив. Это с ним они понимали и угадывали желания друг друга. Это с ним ему было легче, чем с кем-либо другим — Тоха сам не раз говорил об этом в прошлом. В их общем прошлом. Но, почему же он не говорит прямо?! — Он старше меня и всегда защищал меня перед всеми. Это было приятно. Даже тогда, когда мне не нужна была его защита, он всё равно поддерживал меня… — А ты, вместо благодарности, только злился и выпускал иголки, словно дикий ёж, — усмехнулся Тимофей. — Хм, пожалуй. Да, ты прав, пожалуй, так я и… что? — Антон поднял взгляд на Тима и замер, соображая, что произошло. — Ты всегда был таким. — Пожалуй. Да, наверное, ты прав. — И что бы ты делал, если бы встретил его сейчас? Вот выходим мы из кафе, и ты врезаешься в него — что будешь делать? — Тимофей смотрел прямо в расширяющиеся глаза Щербакова. — Эмм… поздороваюсь. — А после — снова отпустишь? — Предлагаешь мне начать признаваться ему в чувствах? Прямо на глазах у тебя и ещё нескольких десятков человек, что будут проходить мимо кафе? — попытался отшутиться Антон. — Ладно, мы попрощались, я ушёл. В глухом переулке, где нет ни одной живой души, ты встречаешь его. Что будешь делать? — Эмм… — Тоха закатил на секунду глаза, но после всё же встретился взглядом с Тимофеем. — Приглашу его где-нибудь посидеть? — приподнял бровь он. — Ммм, уже лучше, — одобрительно улыбнулся Тим. — Может, стоит рассказать ему, что он для тебя значит? — А вдруг он не хочет всего этого слышать? — Пока не расскажешь — не узнаешь. — А вдруг он меня возненавидит? — Пока не спросишь, что он чувствует — не узнаешь. — Мы с ним часто курили вместе, — внезапно сменил тему Щербаков. — Могли часами болтать обо всякой ерунде, выкуривая сигарету за сигаретой. А знаешь, ведь я не курю. То есть… мне даже не нравятся сигареты. Этот вкус, запах, всё это, — Антон вновь поднял взгляд и, кажется, даже задержал дыхание в ожидании ответа. Тим широко улыбнулся, тоже подняв взгляд: — Я тоже курил не ради сигарет, а ради того, чтоб быть рядом с тобой, — Антон выдавил робкую неуверенную улыбку. — Я не ненавижу тебя, — улыбка Тохи стала чуть шире. — Я скучал по тебе. Очень, — Антон закусил губу и вновь опустил ресницы. — Скажи что-нибудь, а то я чувствую себя полным идиотом. — Это я — полный идиот. Спалился, вспомнив то, как ты меня защищал. — Ты спалился ещё на упоминании глаз, — усмехнулся Тимофей. — Расскажешь, почему уехал? — Расскажу, но в другой раз. Согласишься ещё раз со мной встретиться? — Тим заговорщически подмигнул Антону и улыбнулся. — У меня есть идея получше, — вернул улыбку Щербаков. — Давай быстро купим то, за чем нас посылали, а потом пойдём ко мне? Посидим, поговорим, как в старые добрые времена... Неуверенности или неловкости Тим сейчас не чувствовал. Брата рядом не было. Страха теперь тоже не было. Был лишь Тоха, такой знакомый и до боли родной. Тоха, который ему улыбается, как прежде. Тоха, к которому хочется прикоснуться и больше никогда от себя не отпускать. Тимофей расплылся в ответной улыбке, кивнул официанту, чтоб им несли счёт, и робко коснулся Тохиной руки одними лишь кончиками пальцев, выдохнув тихое, но твёрдое «да».