Пуленепробиваемые...

Чонгук ещё слишком ребёнок, а Джин, наверное, головой двинулся, раз умудрился влюбиться, потому-что всё это попахивает педофелией. Но... - Хён, покорми меня! И Джин несётся на кухню, по пути отмахиваясь от надоедливого Чимина, у которого батарейка "Энерджайзер" в заднице. - Сокджин~щи, у меня после тренировок всё тело болит! Помоги, а? И он несётся к Тэхёну, который вчера наклеивал мятные пластыри на Намджуна, когда тот свалился от усталости после того, как по доброте душевной (или тупости природной, тут уж как посмотреть) вызвался помочь стафу перетаскать коробки с аппаратурой. - Джин, мне скучно! Развесели! И Джин, как послушный раб из сказочной лампы, выполняет очередное желание своего "господина" и личного наказания, рассказывая очередной несмешной анекдот, который старые юмористы из воскресных шоу рассказали уже сотню раз. Рассказывает, потому-что Гук попросил... - Джин, мне одиноко... Поцелуй меня? И Джин целует, робко прижавшись к чужим губам, ощущая их мягкость, вдыхая в близи идущий от кожи мятный запах лосьона и чего-то мускусного, пряного... Целует, но не потому-что так захотел Гук, а потому-что, наверное, впервые, их желания совпали... И в этот момент почему-то всё становится не таким уж и важным. Прошлое, будущее... Для Джина сейчас вся жизнь в одном человеке, который вообще-то ребёнок и школу только-что закончил... Наверняка Сокджин умом двинулся, раз влюбился в него, но это уже не важно, потому-что губы напротив мягкие и сладкие, словно зефир, а поцелуй всё жарче и жарче... Да и вообще! Гори оно всё! Они обязательно всё вынесут! - Бля, как же вы все заебали! Хосок захлопнул дверь так громко, что с потолка, кажется, осыпались куски штукатурки, но вместо растерянности или испуга на лицах Джина и Чонгука расцвели яркие счастливые улыбки. Справятся... Обязательно справятся!