Inside

       Вальбурга Блэк не была хорошей матерью. Но все ее действие совершались только ради детей. Сириус не знал этого: он видел в ней лишь чудовищную женщину, которую сложно было назвать матерью. Сириус ненавидел ее всем сердцем и душой, пока она делала все, чтобы он не примкнул к рядам Темного Лорда. И мало кто знал, что происходило внутри Вальбурги.        Сириус Блэк не был тем мальчиком, который поклоняется Лорду, в отличие от его брата. Регулус не был похож на брата: у него не было того стального характера, который помог бы ему держаться, расти в чистокровной семье и идти наперекор всем ее законам. А Сириус мог и делал все, чтобы не стать очередным Блэком.        Для Вальбурги он был отдушиной. Представьте, как больно ей было каждый раз, когда она ругала сына за очередную проделку. Ей нельзя было дать слабину. За ее спиной стоял весь род Блэков, чистокровные семьи, и она всей душой не хотела, чтобы Сириус стал одним из них.        Наказания, постоянные крики, домашние аресты, холодное отношение к Сириусу — все это было во благо. Вальбурга никогда не была хорошей матерью. Так считал Сириус, но он никогда не узнает правды.        Сириус рос, отгородившись от семьи невидимыми стенами, пока Регулус следовал их убеждениям. Вальбурга всей душой не хотела видеть сыновей в рядах пожирателей, но знала, что Регулусу не хватит сил откинуть все устои, которые прижились ему с самого рождения. Сириус мог это сделать, и Вальбурга всеми силами старалась сделать все, дабы ее сын ненавидел их.        Вальбурга была по истине великой женщиной. Она отдала всю себя своим детям, и когда Сириус сбежал, у нее на душе стало легче. Спокойней, потому что она знала, что ее сын свободен, что он никогда не станет поклонятся Темному Лорду. Ей стало легче, потому что она знала, что одного из своих сыновей ей удалось спасти. Конечно, в груди ее все равно грыз маленький червячок — волнение за сына. Банальные вопросы: поел ли он, хорошо ли одет, выспался ли?        Каждый раз, когда Сириус кричал в ее сторону самые ужасные слова, смотрел на нее таким взглядом, которым смотрят на врагов, Вальбурге хотелось кричать. Взвыть от ее беспомощности. У нее не было другого выбора, и поэтому она стояла с гордо поднятой головой и с ледяным взглядом, убеждая себя в том, что она спасает его.        Когда она, придя в комнату после очередной ссоры с сыном, рыдала, моля о том, чтобы он быстрей ушел. Она знала, что Сириус добьется многого, хотела, чтобы Регулус последовал примеру брата, но все было тщетно. Младший сын не хотел меняться. И Вальбурга умирала каждый раз, видя ту ненависть в глазах сына. Хотелось рыдать от безысходности, и она могла позволить себе эти моменты, когда была одна.        Никто не знал, что творилось внутри Вальбурги Блэк. Ее лице всегда было под благородной маской, холодной и безразличной. Вальбурга хорошо умела врать, и порой она сама начинала верить в свою ложь, в то, что ненавидит сына, но это было не так. Вальбурга любила Сириуса всем сердцем. Мальчик не знал этого и никогда не узнает, и это давило сильней.        Когда Вальбурга в очередной раз вошла в комнату сына и не обнаружила его там, внутри что-то дернулось. Сначала испуг, но потом он плавно перерос в какое-то облегчение, потому что Сириус сбежал. И Вальбурга тогда точно уже знала, что он не вернется в ряды Блэков. Это единственная вещь, которая ее успокаивала.        А потом эта великая женщина позволила себе выпустить то, что было внутри. Она провела пальцами по плакатам, висевшим на стенах, вытирая слезы тыльной стороной руки. Ее кожа была сухой и чуть сморщенной, поэтому она постоянно носила перчатки. Но при Сириусе она всегда их снимала. Это была странная, ничем не обоснованная привычка, но она никогда не находилась рядом с Сириусом в перчатках.        Вальбурга дала волю слезам. Она тогда сидела на расправленной кровати Сириуса, уронив лицо в грубые, потресканные ладони, и рыдала, как маленький ребенок. Это были слезы матери, которые проливают за детей. Она плакала, потому что понимала, что Сириус никогда не узнает ее любви. Плакала, потому что не дарила эту любовь своему сыну. Вальбурга тогда рыдала, потому что знала, что Регулуса не спасти. Вальбурга Блэк была сильной женщиной, она никогда не позволяла себе пустить слезу, но тогда, в комнате сына…        А потом она выжгла портрет Сириуса из семейного древа. Как когда-то выжгла портрет Андромеды. Она знала, что, делая это, спасает сына, и знала, что не увидит на его руке метку Темного Лорда. Вальбурга Блэк в тот вечер выжгла портрет сына со слезами на глазах.        — Ты свободен, мальчик мой, — прошептала тогда она, глотая слезы. Никто этого не видел. И каждый думал, что Вальбурга ненавидела его. Так и должно было быть.        Когда Регулус присоединился к Пожирателям, Вальбурга не находила себе места. Ее мужу было все равно, а материнское сердце знало, что ничего больше не будет хорошо. Для нее жизнь приготовила слишком много испытаний, и белая полоса после них почему-то не наступила.        Вальбурга Блэк умерла в одиночестве, пережив младшего сына. Она умерла, зная, что смогла спасти Сириуса, если не от смерти, так хотя бы от Пожирателей. Это было ее главным достижением — то, что ее сын прожил достойную жизнь. Когда она узнала, что ее сын в Азкабане, ее сердце не выдержало этого. Вальбурга долго не прожила после этого дня.        Ее сердце было разбито, и ее душа так и не нашла своего покоя. Никто никогда не узнает о жертве Вальбурги и о том, какой матерью она была. Но она умерла, зная, что ее долг выполнен.