Я выбрал Вас

Глава 7 Ненависть В темном углу, за оружейной стойкой затаилась мрачная фигура, укутанная в черный плащ. Это был отец Стефан. Он наблюдал за тем, что происходило и глаза горели ненавистью. Этот выродок очаровал всех, с ним носятся как с наследным принцем, ловят каждое слово, преданно заглядывают в глаза. Тьфу! А наглый мальчишка принимает всеобщую любовь с царственной снисходительностью, как само собой разумеющееся. Злоба раздирала душу монаха, - из-за маленького негодяя разрушилась его жизнь. Из праздного и сытого существования она превратилась в постоянную борьбу за выживание. Отца Стефана отлучили от замка, построив маленький домик рядом с церквушкой. Ему приходилось самому разводить огонь в очаге, чтобы согреться и приготовить пищу, жалкую и скудную, как у нищего. Иногда, по праздникам, ему приносили с господской кухни остатки еды, которую, скорее всего, не доели слуги. Монаха не любили ни в замке, ни в деревне за его злобный характер, поэтому на щедрые подношения ему нечего было рассчитывать. Он исхудал, старая ряса висела на нем, как на пугале, и отец Стефан винил во всем мерзкого мальчишку, который наябедничал на него своей мамаше. Как же он ненавидел этого надменного, избалованного юнца, с его нежным голосом, бесовскими глазами и с лицом грешного ангела, светящимся невинностью и пороком. А этот взгляд из-под ресниц! Серьёзный и, в то же время, ироничный, будто ему известно о тебе что- то постыдное. А на столе что вытворяет! Орёт похабные песни, крутит задом, словно шлюха в дешёвой таверне, да еще напился, как свинья! Дьявольское отродье! Ну, ничего, сегодня он за все ответит,- пришло время платить долги! Дитер вошёл в спальню брата и осторожно положил его на постель, присев рядом. Томас тут же свернулся калачиком и обхватил хрупкие плечи руками. Его тело сотрясало такая сильная дрожь, что лязгали зубы. - Ди, за что она так со мной? – простонал он, всхлипывая. Мальчик нетерпеливым жестом откинул с лица блестящие локоны и посмотрел на брата огромными печальными глазами, такими глубокими, что у Дитера закружилась голова, будто он заглянул в пропасть. Сердце его сжалось от нежности и любви к этому неземному созданию. Он жадно всматривался в прекрасное лицо с точёными чертами, тонул в лучистых глазах, вдыхал запах роскошных волос, разметавшихся по подушке, и понял, что пропал. Дитер не сразу заметил, что мальчик перестал дрожать и как-то странно затих. Очнувшись от сладких грез, блондин вздрогнул, увидев прямо перед собой горящие черным пламенем глаза и хищно оскаленные белоснежные зубы. - У тебя всё написано на лице, Ди – прошипел Томас, кончиком розового язычка облизывая вдруг пересохшие от ярости губы.- Я давно заметил, как похотливо ты на меня смотришь! Что, хочешь отодрать!? Ну, так в чём дело! Вперед! Или лучше сказать, в зад? Давай, смелей! Доступ к телу разрешён! Вот, я весь перед тобой, бери! Он стал лихорадочно срывать с себя одежду. Дитер испуганно замер и не мог вымолвить ни слова. А Томас уже стоял перед ним на коленях, приподняв круглую попку и раздвинув стройные длинные ноги. - Ну, трахай! Порви мне задницу в клочья, чтоб я сдох под тобой, как последняя шлюха в сточной канаве. Признайся, ты давно об этом мечтаешь. Все похотливые мысли написаны на твоей наглой роже. Что же ты!? Доставай своего дружка и всади мне по самые яйца. Мальчик в истерике выкрикивал еще какие-то жуткие слова, но Дитер уже ничего не слышал,- в ушах зазвенело, а внутри всё сжалось от такой резкой боли, что невозможно стало дышать. Только сейчас он понял, что твориться с его ангелом, какая обида и тоска раздирает его чистую и нежную душу, и сейчас вся боль, которую испытывал Томас, перелилась в его сердце. Он должен был утешить, успокоить мальчика, дать выговориться, поплакать над своей утраченной любовью, а вместо этого поедал его жадными глазами, даже не пытаясь скрыть своих желаний. Дитер виновато опустил голову и закрыл лицо руками,- горячие слезы потекли сквозь пальцы. Как мог он столько лет видеть только красивую оболочку, даже не пытаясь проникнуть в беззащитную и ранимую душу брата. Вдруг его руки коснулись прохладные пальчики. - Ди, прости меня,- умоляюще прошептал Томас, - Прости, прости! Что же я наделал! Это ужасно! Теперь ты будешь всю жизнь презирать меня. И правильно сделаешь, - я не достоин твоего уважения, после того, что наговорил тебе! Я так не думаю! Правда! Поверь мне и прости, если сможешь! Мокрое личико уткнулось Дитеру в шею, а ладошки несмело легли на его широкие плечи. Мальчик рыдал, горько и тяжело. Его хрупкое тело сотрясала дрожь. Он мучительно пытался вырваться из паутины боли, которая оплела душу тоской и разочарованием. Дитер прижимал брата к груди, шепча ласковые слова и пытаясь успокоить разбушевавшуюся стихию. Он зарылся лицом в его душистые волосы и баюкал Томаса, как ребёнка, а тот доверчиво прильнул к теплому сильному телу. Постепенно рыдания начали стихать, дыхание стало спокойным и глубоким, а Дитер сидел неподвижно и радостно улыбался, - гроза прошла, выплеснулась неистово и яростно, только слабые отголоски останутся в душе, как сладкое напоминание о первой любви. Руки Дитера затекли и по ним забегали мурашки. Он осторожно и нехотя уложил Томаса на подушки и заботливо укутал в теплое одеяло. Еще раз посмотрев на его заплаканную мордашку, Дитер вздохнул и тихо вышел из комнаты, не заметив, как в темный угол коридора шмыгнула чья-то тень.