Любовь течет по венам...

Конечно, Михаил приблизительно представлял себе, что такое Клетка. Но он даже вообразить не мог, сколько ходов, туннелей и закоулков создал сам Люцифер в ней. И как там легко потеряться. Это произошло совершенно случайно. Михаил и Люцифер всегда старались избегать друг друга, а когда попали «под одну крышу», делали все возможное, чтобы не пересечься. А все почему? Потому что по иронии судьбы или Отца два брата, два архангела, два могущественных существа оказались родственными душами. И оба знали это неприятное чувство, когда руки начинали светиться и ужасно болеть. Может быть, не были бы они по крайней мере братьями, у них что-нибудь вышло, но это невозможно. Они ненавидят друг друга, и каждая частичка благодати одного призывает убить другого. Михаил даже не пытался рассмотреть очередной коридор. Все они одинаковые. Темные и грязные. Как и душа Люцифера. Архангел окунулся в мысли об их с братом необычной связи, когда мягкий родной голос окликнул его: — Эй, Майкл. Опять прячешься от меня? Михаил вздрогнул. В кого он превратился из самого сильного архангела Небес? Почему его так тянет к брату? Неужели он потихоньку сходит здесь с ума? — Я не прячусь, Люцифер, — холодно ответил Михаил, смотря младшему архангелу в глаза. Люцифер зло усмехнулся и начал приближаться к брату. Михаил не собирался отступать. Их вечное противостояние, кажется, с самого сотворения: кто кого одолеет? Кто кого подчинит, убьет, унизит? Но никто из них никогда не сможет разорвать невидимую связь, которая объединяет, лишает всякой свободы действий. Два противостояния: Люцифер и Михаил, их любовь и их же ненависть. — Михаил, я тебя умоляю. И ты, и я. Мы оба знаем правду. Не так ли, братец? — прошептал Люцифер. — Что тебе нужно? — голос Михаила на секунду дрогнул, но сохранил холодность. Люцифер обошел брата и встал сзади него. О, как ему нравилась эта отрешенность Михаила, эта маска, за которой он умело скрывался ото всех, кроме Люцифера. Какой был Майкл на самом деле, знали только братья-архангелы и Отец. Люцифер никогда не любил Михаила. Как брата, разумеется. Падшему нравилась эта сладкая, тянущая боль в руках, этот яркий свет собственной благодати, реагировавшей на истинную пару. Нравилось следить, как лицо брата искривляется от этой боли, как тот поджимает губы, всеми силами стараясь сдержать болезненный стон. И как же хотелось коснуться этих губ своими, провести по ним раздвоенным языком и проникнуть в рот, изучая каждый его миллиметр. Дьявол подошел к старшему архангелу. Тот все еще стоял к падшему спиной и терпеливо ждал ответа. Но Люцифер решил ответить несколько необычно, но предельно ясно. Он приобнял Михаила за плечи, слегка их сжимая, и наклонился к уху, опаляя его своим горячим дыханием. — Я повторяю свой вопрос, Люцифер. Что тебе нужно? — Майкл хотел придать своему голосу строгости, но получилось ровно наоборот. Люцифер усмехнулся и отстранился. Михаил едва разочарованно вздохнул. — Ломайся дальше, принцесса. Но от себя не убежишь, — кинул Дьявол и хотел уже было скрыться, но Михаил остановил его. — Послушай, брат, — сказал Михаил, — я действительно жалею, что мне пришлось скинуть тебя сюда. Но Отец приказал мне, я не мог ослушаться. В конце концов, ты сам виноват. Гавриил верно сказал. Все это лишь большая истерика! Ты не смог терпеть, что кому-то уделяют больше внимания, чем тебе. — Замолчи, — Люцифер резко развернулся и прижал Михаила к стене, — вы не представляете, как ошибаетесь насчет своих обезьяноподобных тараканов. Слепые марионетки! И ты в главных ролях папиного театра! Михаил и сам не понял, что произошло. Может, усилившаяся боль вынудила его или близость самого Люцифера, но он сделал это. Расстояние между их губами составляло пару сантиметров, которые Майкл быстро преодолел, неуверенно поцеловав Люцифера. Это был даже не поцелуй, а лишь касание губ губами, которое продлилось секунду, не больше. Люцифер удивленно посмотрел на брата, вконец сбитый с толка. Боль в руках поутихла, но падший даже не заметил этого, сминая губы Михаила в чувственном поцелуе. Он вложил в него все: и свою любовь, и отчаяние, и просьбу о прощении, и грубость. Майкл ответил. Нежно, осторожно, трепетно. От его холодности не осталось и следа. Руки Люцифера переместились с плеч на талию брата, приподнимая его футболку и прикасаясь холодными пальцами к разгоряченному телу. Он ждал слишком долго, и наконец этот день настал. — Ты быстро сдался, Михаил, — прошептал Люцифер на ухо архангелу и переместился губами на шею, слегка покусывая кожу и оставляя небольшие засосы. Михаил прикусил губу, и, кажется, до крови. Да, он любит Люцифера, да, он хочет быть с ним. Но… Мысли Майкла испарились, когда Люцифер прижался к нему и глубоко, грубо поцеловал, бесцеремонно ворвавшись в рот старшего и касаясь своим языком его. Михаил не сдержал стона. Люцифер скинул рубашку брата и провел пальцами по оголенной руке снизу вверх, к шее, очертил подбородок и прошипел: — Ты сам согласился, братец. *** Они оказалась в темной комнате, похожей на спальню. То есть, там была кровать и ничего больше. По крайней мере, так показалось Михаилу. Люцифер толкнул брата к кровати, попутно снимая с него футболку. Майкл приземлился на твердый матрас, но ему было все равно. Падший навис над архангелом и больно укусил его плечо. Михаил зашипел от легкой боли. Люцифер улыбнулся и принялся проводить дорожку поцелуем от укуса до пупка, поиграв с затвердевшими сосками раздвоенным языком. Михаил тихо застонал, когда Люцифер коснулся выступившего бугорка. — Не так быстро, — прошептал Люцифер и щелкнул пальцами. Майкл оказался прикован наручниками к постели. На разочарованный вздох брата Дьявол ответил: — Так гораздо интереснее. Ловко расстегнув ремень, Люцифер снял штаны брата, которые полетели следом за рубашкой падшего куда-то в комнату. Тело Михаила дрожало от предвкушения, Люцифер же хотел помучить брата подольше. В руке Люцифера появился ангельский клинок. Михаил вопросительно посмотрел на брата. Падший коварно улыбнулся и поднес клинок к щеке архангела, слегка надавливая. Кровь и блеск благодати появились сразу же. Майкл вздрогнул. Дьявол провел по щеке архангела языком, слизывая кровь, а потом резко вернулся к губам. Михаил почувствовал собственный металлический вкус и хотел отстраниться, но Люцифер не позволил. Это пытка. Это — наказание за нарушенное когда-то давно слово. Наказание, которое под силу сотворить только Дьяволу. Но Михаилу оно нравилось, в самом изощренном смысле. То, что происходит между ними и то, что произойдет, неизбежно. И оба архангела и понимали, и отвергали это. Люцифер ловко расстегнул свои штаны. Пряжка ремня брякнула, и вскоре звук упавшей на пол ткани стих. Михаил дернулся, всем своим видом показывая, что должен быть освобожден, но у Люцифера явно были другие планы. Он навис над братом, прижимаясь пахом к его, от чего с губ Майкла сорвался быстрый вздох. — Сколько ты собираешься мучить меня? — спросил архангел, снова дернув руками в попытке освободиться. — А ты куда-то торопишься? — произнес Люцифер, кладя руку на грудь Михаила, медленно поглаживая и переходя на спину архангела. Тот тихо застонал. Люцифер хмыкнул. — Ну же, Майкл, не стесняйся. Кроме нас, — он обвел комнату свободной рукой, — здесь никого нет. Михаил заерзал. Люцифер прекрасно знал, куда нужно давить, чтобы Майкл сдался. Крылья. Слабое место ангелов. Пусть они и не были видны, но вполне ощущали все прикосновения к себе. И Михаила это возбуждало. Люцифер резко убрал руку и выпрямился. Щелчок — и последние элементы одежды в виде боксеров исчезли с их тел. Кожа к коже. Плоть к плоти. Тьма к Свету. Михаил почувствовал, как наручники ослабевают и вскоре испаряются. Руки ужасно затекли, красные следы красовались на запястьях. Но он не обратил на это никакого внимания. Ему нравилась такая боль. Боль, причиненная Люцифером. Никто не имел над ним большей власти, чем Люцифер. И никого он так не любил, как Люцифера. Михаил положил руки на плечи брата и притянул к себе для поцелуя. Дьявол медленно поцеловал архангела и, воспользовавшись его расслабленностью, ввел первый палец в тугое колечко мышц. Михаил не издал ни звука, но поцелуй разорвал, откинув голову назад и открывая все прелести своей шеи. Люцифер слегка укусил нежную кожу шеи, тут же зализывая укус. Майкл застонал. Он хотел большего, и Люцифер понял это, вводя еще один палец. На этот раз вторжение оказалось гораздо болезненнее, и Михаил инстинктивно хотел уйти от неприятных ощущений, но падший, поймав его губы в грубом поцелуе, заглушил боль. — Давай, — прошептал Майкл, — возьми меня. Для Люцифера это послужило достаточно ясным сигналом, чтобы сорваться. Приподняв бедра брата и подставив ко входу истекающий смазкой член, он резко вошел до середины. Михаил вскрикнул от неожиданности и странных, раннее не знакомых чувств, заполнявших его. Ему было больно, и Люцифер прекрасно знал это. Но он хотел, чтобы Михаил почувствовал эту боль, хоть как-то отомстить ему, вместе с тем и удовлетворить себя, но что-то вдруг переменилось в Дьяволе. Он дал архангелу привыкнуть к ощущению чужой плоти внутри себя, и лишь когда тот начал сам насаживаться, вошел до конца. Нежные тугие стенки сжимали член, и Люцифер блаженно закрыл глаза. Михаил впился когтями в плечи брата и громко, развратно застонал. Темп выбрали оба и сразу. Люцифер двигался быстро, иногда полностью выходя и резко насаживая брата обратно, а Михаил выгибался, сжимал простынь, кусал губы, поддаваясь навстречу грубым, но умелым движениям падшего. То, о чем они мечтали, то, что казалось несбываемыми грезами, сейчас происходит здесь, где все началось много лет назад. Их странная, почти безумная любовь наконец раскрылась, и уже все равно, что подумают другие братья и сестры или Отец. Здесь только они вдвоем. И больше никого. Михаил чувствовал, что финал уже близко, еще пара толчков и он кончит, не прикоснувшись к себе. Люцифер тоже был на грани. Движения стали грубее, толчки глубже. Михаил громко застонал, и белая жидкость брызнула на живот Люцифера. Сам же падший, ощущая, как сжались стенки вокруг него, с тихим рыком кончил глубоко в брата, заполняя его. Люцифер упал рядом с братом. Они оба тяжело дышали, пытаясь придти в себя после сильного оргазма. Резкая боль в руках заставила обоих открыть глаза. Вены на их руках ярко вспыхнули и окрасились в темно-бордовый. — Ну как тебе мои апартаменты? — спросил Люцифер, повернув голову к брату. — Знаешь, мне нравится. Пожалуй, я задержусь.