Америка не из трусливых

Тони сам не знал, как все началось. Не знал, и зачем он это затеял. Может, потому что ему стало скучно. Да, точно, наверняка именно так и было. Скорее всего. У него как раз наступил перерыв в отношениях, а на то, чтобы заманить к себе на парочку ночей какую-нибудь светскую львицу, просто не хватало времени. Вспоминая произошедшее, Тони думал, что стоило понять сразу: ни одна идея, родившаяся при таком стечении обстоятельств, до добра не доведет. Как всегда. Но какой-то безумный уголок его сознания решил, что это будет весело, что Стив — старый друг и наверняка получит столько же удовольствия, сколько и сам Тони. Даже поразительно, как часто такой умник, как Тони, настолько фатально ошибался, не замечая собственного стремления к саморазрушению. Предвзятость подтверждения [1], вот что это было. И увлекающаяся натура, от которой никуда не деться. Когда Тони вплыл в одну из множества общих гостиных, выделенных Мстителям в Башне, Стив уже сидел там на диване. Может, это и послужило толчком: острый шок от вида отдыхающего Стива в домашней одежде. В последнее время он так часто пропадал в Щ.И.Т.е, проворачивая там какие-то свои дела, что Тони привык к его постоянному отсутствию. Впрочем, Тони и сам редко бывал в Башне, после того как его заставили съехать — из его же собственного здания, какая боль! — и он переселился в небольшой офисно-жилой комплекс в Джерси. Благодаря Клинту примириться с этим фактом так до сих пор и не удалось. И хотя они вроде бы совсем недавно говорили на поле боя — ведь та заваруха со Змеиным Обществом произошла всего неделю назад, так? — едва увидев светловолосую голову с аккуратной стрижкой, Тони испытал болезненный укол одиночества и понял, как остро ему все это время не хватало Стива. — Здорово, Кэп. Тони одним плавным движением перемахнул через спинку дивана и, приземлившись рядом со Стивом, слегка подскочил на подушках. Тот не дернулся, вообще не пошевелился — разве что приподнял уголок губ в намеке на улыбку. — Нужно отучить тебя от привычки называть меня так. Тони фыркнул и вытянул длинные ноги, положив их на кофейный столик. Улыбка, почти расцветшая на губах Стива, сменилась неодобрением. Тони усмехнулся про себя, но не стал менять позу — только поерзал на подушках, устраиваясь поудобнее. — Ты что, хочешь, чтобы я Барнса называл Кэпом? Да ни в жизнь. Слишком странно. Тони точно знал, что сейчас Стив снова еле сдерживает улыбку. Он ткнул его под ребра, подтолкнул в бок, подпихнул в бедро. — Да ладно тебе. Единожды Кэп — навсегда Кэп. И я не могу называть русского «Капитан Америка»! Совсем не катит. Маккарти [2] перевернется в могиле. — Он из Бруклина, — без всякой необходимости напомнил Стив. — Единожды Russkie — навсегда Russkie, — поддразнил Тони. Стив наклонил голову, не отрывая взгляд от телевизора: — А при Наташе ты об этом упоминал? Тони рывком обернулся — в комнате никого больше не было. Он немного расслабился: — Намек понят. Стив смотрел какое-то ужасное реалити-шоу про наркоманов, или про коллекторов, или про преступников. Может, про всех сразу. — А что ты здесь вообще делаешь? — подначил его Тони. — Разве у тебя собственного телевизора нет, Роджерс? — Твой больше, — резонно заметил Стив. — А вообще, я жду Баки. Достал билеты на игру «Доджерс». Сегодня открытие сезона. Тони пропустил упоминание о Баки мимо ушей. Этот парень был похож на сверток мокрых одеял. Вытащенных на сибирский холод. И вдобавок набитых взрывчаткой. Слишком долгая история за спиной, слишком много проблем, совсем непохожих на проблемы Тони, чтобы захотелось пробиться через все эти одеяла. Тони предпочитал теплый свет и непоколебимое добродушие Стива отчаянной серьезности, чувству неполноценности и вины, терзавшим Баки. Не то чтобы Стиву были чужды такие эмоции. Но переживал он их... по-иному. Потому что это был Стив. «Твой больше». Тони хмыкнул. Наверное, вот с чего все началось, сказал бы Тони, если бы потом его попросили назвать точный момент. Случайная фраза, дополненная одиночеством и ощущением, что он не видел Стива добрый десяток лет — хотя прошла всего неделя. — Так и знал, что тебе побольше подавай, Роджерс. Стив фыркнул. Не замявшись ни на секунду, он спросил: — А сколько этажей в этой твоей башне? — Больше чем в Бакстер-билдинг [3], — незамедлительно ответил Тони. — И ты еще говоришь, что мне «побольше подавай». Вот это и была точка невозврата. Идея вирусом засела в подсознании Тони — почти как Экстремис, только вероятность того, что она перекорежит и подчистую разрушит его и без того неспокойную жизнь, была на триста процентов выше. Тони положил руку на спинку дивана, прямо за плечом Стива, и придвинулся на дюйм ближе. Ни напряжения, ни попытки отстраниться: все тот же взгляд в телевизор, все та же ровная улыбка. Стиву было комфортно вот так сидеть рядом со своим приятелем Шлемоголовым. Тони наблюдал за ним, прикрыв глаза; только зрачки бегали туда-сюда, выдавая, что он присматривается к чужому лицу. Это была плохая затея. Неправильная. Она должна была стереть в пыль все, что еще оставалось у Тони, сжечь все дотла, когда он только начал нащупывать опору под ногами и карабкаться обратно к нормальной жизни. Отмахнувшись от ненависти к самому себе — хо-хо, за годы практики Тони стал в этом деле просто мастером — он кивнул на телевизор: — Ладно, а что это за хрень и почему я смотрю ее вместо чего-нибудь реально классного? Не убирая руки, он переместился еще ближе к Стиву. Тот отреагировал только тем, что переложил валявшийся слева пульт на приставной столик. — Это передача о простых людях. Вот когда сядешь перед телевизором первым, тогда и сможешь выбрать, что смотреть. Тони фыркнул, но промолчал, глядя на экран, где какие-то вроде бы родственнички кричали, плакали и обнимались. Рядом со Стивом было тепло и уютно. Он с легкой улыбкой смотрел шоу, а вот внимание Тони было сосредоточено на Стиве и на мыслях о том, как далеко с ним можно зайти? Насколько можно прогнуть, не сломав? Когда пришедший Баки утащил Стива на бейсбол, Тони так и остался сидеть: первоначальная цель визита в Башню забылась. Все его мысли были о Стиве, о том, как тот не отпрянул. Тони был на сто процентов уверен, что сможет заставить Стива отпрянуть. Надо только проявить настойчивость. Придумать какой-нибудь план. Жизнь Тони представляла собой длинный перечень плохих идей, лишь слегка разбавленных хорошими. Если вспомнить его историю, вроде бы пора было уже поумнеть, научиться с лету распознавать плохие идеи и держаться от них подальше. Но, видимо, не срослось — и все окончательно пошло вразнос, когда дело коснулось Стива.