Энтропия

      Когда Сакура проснулась, она с облегчением поняла, что какое-то время будет занята этим утром. Но всё равно нужно найти способ избегать Учиху. Теперь понятно, что, даже если этот ублюдок спит с другими девушками, это, очевидно, не спасает Харуно. Вчера она убежала. Каким-то образом осилила печать, хотя чувствовала жжение — недовольство Мадары. Тогда она не могла остаться. Она просто обязана была освободиться.       Другого способа сохранить свой рассудок в трезвом виде не было.       Однако… когда розоволосая вышла из своей комнаты и отправилась на завтрак с другими слугами, ужаснулась. Испугалась. Разочаровалась. Её планы были сорваны. Растоптаны в грязь. Стоило девушке прийти, как она узнала, что обязана провести с ним весь день. Харуно даже к еде после этого не прикоснулась.       И девушка запаниковала, когда Изуна пришел за ней. Она умоляла его, просила убедить аники оставить её в покое.       Но почему-то Учиха-младший был холоден к ней. Нет, его взгляд слегка изменился, когда она просила его о помощи, но Изуна всё равно просил следовать за собой. Но ведь Сакура не может позволить этому случиться — она этого не вынесет.       Бежать. Убираться ко всем чертям собачьим​ отсюда!       И когда зеленоглазая добежала до ворот, она упала на землю, вскрикивая от обрушившейся и сокрушающей боли во всем теле.       Изуна следовал за ней. Парень осторожно поднял её на колени, поглаживая по волосам и шепча какие-то слова на ухо. Сакура тут же потянулась к нему, схватывая за рубаху и всхлипывая, пытаясь вынести вспышки боли и крики. И чем сильнее она цеплялась за него, тем больнее становилось. Всё дошло до того, что Сакуру буквально живьем сжигали. Крики уже нельзя было сдерживать, но они лишь глушились грудью младшего брата. — Отпусти её, отото, — прозвучал холодный голос над ними. — Аники, ей больно! — смутно, но Харуно впервые услышала, как тот заступился за неё. Как Изуна сказал что-то противоречащее Мадаре. — Она сама навлекла её на себя. — если такое возможно, то, кажется, его голос стал ещё холоднее. — Аники, пожалуйста! — Отпусти её, Изуна.       Харуно едва понимала, что вообще происходит. Она была ослеплена вспышками боли. В глазах уже давно помутнело, а голосовые связки сорваны в кровь от криков. Тело пробивала дрожь. Невероятный контроль!       Тем не менее… Розоволосая почувствовала, как Учиха выпустил её из своих объятий и нежно уложил на землю. Внезапно боль испарилась, но девушка все равно продолжала тихо всхлипывать и лежать на земле. Она даже не двигалась. — Вставай, — скомандовал Мадара. Девушка его едва понимала, мозг всё ещё был поражен вынесенной пыткой, поэтому Сакура неуверенно поднялась сперва на колени, а потом и на ноги.       Теперь шок сменился стыдом. Изумрудные глаза быстро оглядели собравшуюся вокруг толпу и с интересом наблюдающую за разыгравшейся сценой. Учиха же быстро отмахнулся от них и разогнал всех. Наконец, Сакура повернулась к нему лицом, но взгляд всё равно был опущен в землю. — Я думал, что ясно дал тебе понять — ты не сможешь ослушаться меня, — по спине пробежал холодок. — Ты знаешь, почему смогла зайти так далеко?       Ответа не было, но Сакура уже начала про себя удивляться произошедшему. — Я дал тебе шанс передумать. Но ты этого не сделала, а значит… будешь наказана.       Слеза скатилась по щеке, а губа была до крови прикушена. Лишь бы она не разрыдалась. Лишь бы подавила это манящее действие. Термин «ублюдок» больше не подходит ему. Это недостаточно жестко, недостаточно гневно.       Изуна стоял рядом, наблюдая за всем происходящем. И Сакура даже представить себе не могла, о чем он думал. Она не осмелилась посмотреть на него. Харуно не понимала одного… почему боль усилилась, когда он поднял её? Почему боль усилилась, когда она обнимала его? И почему она прекратилась, стоило ей только отстраниться?       Девушка была абсолютно уверена, что не хочет этого знать. — Я очень недоволен тем, что ты ослушалась меня во второй раз, — продолжил Учиха. — Пойдем со мной.       Нерешительно она последовала за ним, когда Мадара повернулся спиной и начал движение. И когда девушка проходила мимо Изуны, тот быстро схватил зеленоглазую за руку. Хоть Сакура и вздрогнула от неожиданности, но искоса посмотрела на ладонь и чуть сжала своей, но так же быстро отпустила и поспешила за лидером клана, лишь бы не злить его.       Она ничего не может с собой поделать. Она в ужасе.       Видимо, у него нет сердца. Нет чувств. Эмоций. Он ведь был там, когда Сакура надрывалась от криков и агонии, и ничего не делал. Зашел так далеко, что наказывал её за то, что просила помощи у Изуны! За то, что хотела быть утешенной. От этого девушка начала злиться. Она не просила Учиху-младшего обнимать её или вообще поднимать с земли — да, возможно, это немного успокоило, но она не могла и не хотела понимать, почему была наказана не за свои действия. Она ничего почти не сделала плохого!       Когда они зашли в главный дом, а потом и в покои Мадары, Харуно была рада, что они шли спокойно. Девушка тихо заплакала. Она в ловушке.       За всю свою жизнь она никогда не чувствовала себя настолько безнадежной.

***

      Он успокоился, когда привел её в свой кабинет. Мадара честно не хотел так резко наказывать девчонку, но стоило ему увидеть её в объятиях своего брата, отчаянно цепляющуюся за ворот и всхлипывая, почувствовал ярость. Такую, которую ещё никогда не испытывал. Любовь, которой он так жаждал, была отдана его брату.       Мужчина не обвинял Изуну; иногда его братец может быть с «кровоточащим» сердцем. А Сакура является одним из немногих его близких друзей. Ещё одно, что Мадара не любил в отношениях — чувства. Она привязана к нему. Но близка все равно к младшему.       Получается… что он возмущается теперь и своим братом.       Брюнет отдал приказ держаться им отстранено и очень этого хотел, но не мог и не желал вредить своему брату. Изуна всегда такой. Он заботится о ней и Мадара не наказывает его за это — он такой человек. Он такой, как он и есть. С этим ничего не поделаешь.       Однако, Сакура должна знать лучше, у кого нужно искать утешение.       Когда лидер усаживался за свой стол, то его внезапно осенило. А может, Сакура просто не понимает динамику своих отношений? Она его. Он почти владеет ею. Возможно, что она из-за своего огненного характера просто не понимает многого.       Тогда он должен сказать это ей, чтобы не рассердила и не заставила наказать себя повторно. Ведь Мадара не хочет, чтобы девочка боялась его. Он хочет, чтобы она уважала и любила его.       В конце концов, она принадлежит ему.       Мужчина жестом приказал девушке сесть, и она повиновалась. И с большим сожалением он видел, как острые коленки дрожат, стоило зеленоглазой опуститься, так же и руки.       Ему больно смотреть на это, но ничего не поделаешь. Она не может ещё раз ослушаться. — Мы будем разговаривать, — Учиха старался говорить спокойно, даже как-то приветливо. Лишь бы стало комфортнее. — Ты будешь честна со мной, а я буду честен с тобой. И я не буду активировать печать, если ты не попытаешься солгать.       Девушка, не поднимая головы, кивнула. — Посмотри на меня.       Мадара почувствовал нежелание и, к огорчению, страх девчонки, но та все равно послушалась приказ и посмотрела на него. Шаринган в глазах не красовался, но девушка даже не понимала почему. Несмотря на то, что Сакура всё ещё потрясена происходящим и заплаканная сидит теперь перед ним, она всё равно была самой красивой женщиной, которую только видели ониксовые глаза. Была, есть и будет всегда. Учиха хочет запомнить каждую деталь. — Что ты думаешь на счет нашей «связи»? — вдруг спросил мужчина. Он хочет услышать это именно от неё. Именно её мнение. Из этих уст. Этим голосом. Где-то в глубине души Учиха надеялся, что Сакура не понимает, насколько принадлежит ему. Но если ей это известно, то наказание будет заслуженным.       И ведь он действительно не хочет причинять боль розоволосой куноичи, даже если это необходимо. — Я должна следовать Вашим приказам или Вы накажете меня. Вы можете почувствовать мои намерения, если они против Вашей воли. — Харуно глубоко вздохнула и прикрыла глаза. — Я Ваша рабыня. — Нет, ты не моя рабыня, — мужчина нахмурился. Нет, это не так! Она ошибается. Она, конечно же, не его рабыня и вообще ничья. — Однако ты принадлежишь мне… — Это одно и то же! — тут же перебила розоволосая пронзительным и глубоким голосом. Видимо, именно сейчас её уже не волнуют то, что шаринган в глазах активировался. — Ты больше не будешь считать нашу «связь» рабством, — кровавые глаза внимательно и пронзающе посмотрели в изумрудные.       Женский голос стал на тон грубее и громче: — Тогда как прикажете мне это называть? А Вы можете меня наказать ещё и за то, во что я верю? Это же рабство, но на совершенно новом уровне! — Сакура, будь разумнее.       И тут Харуно уже прыгнула с места. В её глазах пылала ярость: — Как я могу быть разумнее?! Я была вынуждена прийти сюда и излечить Вас, а что делаете Вы? Привязываете к себе против моей же воли и теперь… теперь я застряла тут, подчиняюсь каждому Вашему приказу! Я должна работать с людьми, которые, несмотря на то, что я спасаю их чертовы жизни, не говорят даже простое «спасибо»! Они смотрят на меня из-за этой проклятой печати. А знаете почему?! Потому что они знают правду: я Ваша рабыня! — Извинись! — ярость вспыхнула и в его глазах, словно лесной пожар. Мадара тут же поднялся с места, возвышаясь над Харуно. — Сейчас же. — Или что? Вы чертовски меня накажете…       Учиха даже не вздрогнул, как печать активировалась. А вот девушка вскрикнула и тут же сползла на пол, заливаясь слезами и глотая свои крики. Она зашла слишком далеко. Никто. Ещё никто не презирал его так, как она. — Лжец! — она никогда не извинится перед ним. Хоть убейте. И как только Сакура начала говорить, пошли очередные приступы боли. — Вы чертовский ублюдок… л-лжец.       Теперь она просто дрожала. Тело вообще отказалось хоть на что-то реагировать. И он был уверен, что крики слышно во всем доме. Он не остановится, пока не услышит свое извинение. — Я вернусь, когда ты будешь готова. Помни, я чувствую твои намерения. Когда решишься подчиниться, я пойму это. И тогда я вернусь.       Недолго думая, брюнет встал и, обойдя девушку, вышел из комнаты.

***

      Он слышал её крики через стены в комнате. И сердце сжималось с каждым разом, с каждым новым криком. Что случилось с ним, заботливым братом? Зачем ему надо обижать такую прекрасную и красивую девушку, как Сакура?       Изуна был уже в пути к девушке, как встретился с Учихой-старшим. Почему он не был там, чтобы остановить действие печати? Почему он просто бросил её одну? — Изуна, ты её бросишь, — начал Мадара прежде, чем тот успел хоть что-то сказать. — Аники, ей больно! Разве ты не слышишь?! — Она изучает урок. Возвращайся в свою комнату.       Ничего больше так и не сказав, Мадара пропустил брата. А Изуна заметил на плече старшего гунбай. Видимо, он заходил к себе в комнату за оружием и теперь направляется на тренировочное поле.       Как долго он позволит ей страдать?       Парень так и стоял в коридоре, сверля спину брата взглядом. Нет, брюнет отказывается верить в то, что его родственник может быть настолько жесток. После того, как глава Учиха скрылся за поворотом, младший бросился в сторону криков.       Шиноби нашел розоволосую куноичи в кабинете лидера, свернувшуюся калачиком. Теперь её крики стали гораздо тише — голос сел, она хрипит, а не кричит. Мужчина быстро подбежал к Сакуре, притягивая к себе. — Тссс, я помогу тебе.       Но Харуно не ответила.       Даже не думая о последствиях, Учиха быстро ущипнул куноичи за нерв на шее, и та безмятежно покинула сознание. Однако по лицу продолжали течь слезы.       Всё зашло слишком далеко. Он должен что-то сделать.