Энтропия

— Прости меня, Рика-чан… — голос мужчины был нерешительным, словно он тщательно подбирал слова и боялся ошибиться. Его взгляд был потускневшим и унылым, казалось, что он вот-вот заплачет, но этого не происходило. — Я никогда не хотел, чтобы это произошло. Я… я любил тебя, по-своему. Мне так жаль, что я не смог тогда вернуть твои чувства… и, если бы я знал, что произойдет вскоре, то я бы попытался полюбить тебя так, как это делала ты. Я бы сделал всё, чтобы ты вернулась ко мне…       Светловолосый мужчина уставился на могильный памятник. Цветы, которые чуть ли не каждый день меняли, сейчас немного занесло снегом, но он всё равно их видел. Его лучший друг, самый родной и близкий человек похоронен здесь, внизу, под лилиями и розами. А он сделает всё возможное, чтобы память о ней была вечна. — Прости, что не приходил к тебе долгое время. Глава клана Учих поставил печать «связи» на невинной девушке и Хаширама должен был спасти её — заменить печать Мадары на свою. Он поручил мне заботу о ней, поэтому-то я и не смог прийти. Но теперь она в безопасности. Я знаю, что прошло всего три дня… Но я скучаю по тебе, Рика-чан. Я очень сильно скучаю по тебе.       Слезы, что уже давно скопились в уголках глаз, сейчас стремительно стекали по щекам.       Мужчина был до такой степени погружен в себя, в воспоминания и мысли, что не заметил, как сзади кто-то медленно приближается. — Я сожалею о вашей потере, — послышался мягкий женский голос.       Тобирама быстро обернулся, даже не утруждая себя вытереть слезы. — Сакура-чан… Что ты здесь делаешь? — он быстро кашлянул и хрипоты в голосе как не бывало. — Ана-сан послала меня за Вами — ужинать. Я скажу ей, что Вы заняты, не волнуйтесь, — она улыбнулась, а взгляд устремился на надгробие. — Я знаю… каково это — потерять кого-то, — девушка замолчала, видимо сомневаясь в своей речи. Стоит ли открываться ему? Но потом всё равно продолжила. — Я потеряла всех, кого любила и не знаю… — она снова замолчала, отворачиваясь и унимая подступающий ураган эмоций. — И не знаю. Не думаю, что смогу вернуть их когда-нибудь.       Тобирама несколько возмутился таким словам. Если кто-то умер, то он ушел навсегда. Однажды он застал Сакуру в клановой библиотеке Сенджу, уже после того, как она оправилась и начала чувствовать себя прекрасно. Он наблюдал тогда за её действиями. Девушка внимательно изучала книги и бормотала себе под нос: «Должен же быть способ… Я не могу просто так отказаться от всего… от них. Если бы я просто могла вернуться…». Почему-то это ему показалось довольно-таки странным.       Сакура снова повернулась в его сторону и тепло улыбнулась, хотя глаза говорили об обратном: — Я скажу Ане-сан, что Вы заняты. Придете, когда будет удобно, — Харуно повернулась, чтобы уйти.       Но по какой-то причине Сенджу не хотел, чтобы она уходила. Каким-то непонятным образом присутствие этой девушки успокаивало его. Поднимало с колен. — Она умерла в засаде у клана Хьюго, — внезапно сказал Тобирама. Сакура остановилась и снова повернулась к нему. — Они никого не оставили в живых, а она даже не была шиноби. — Как шиноби… мы оставляем кого-нибудь хоть когда-нибудь в живых?.. — Я… — он застыл, когда увидел отражение всей правды в девичьих глазах. Даже если человек не погиб во время войны, в большинстве случаев его берут в плен, допрашивают, подвергают пыткам, а потом… потом всё равно убивают. Именно таков образ жизни шиноби. — Но… — голос Харуно совсем стих. — Так не должно быть. Там, откуда я родом, верят в жизнь. Убиваем, чтобы выжить, но не убиваем напрасно, не ради забавы. Я думаю, что в конце концов всё изменится. Я знаю, что всё изменится. Война не должна быть образом жизни… это не обязательно. Шанс на мир никогда не исчезает. Мы просто должны работать сообща, чтобы найти его. — Откуда ты? Где это место, если там всё действительно так, как ты говоришь, где война — не образ жизни? — её слова давали Тобираме некую надежду. Отчаянную надежду. — Где мир? Отвези меня туда, я бы всё это с радостью оставил. — Он придет. Я лично прослежу за этим, — Харуно искренне улыбнулась.       Шиноби уже не впервые замечает, что она избегает ответа на этот вопрос. Снова и снова не говорит то, откуда родом, откуда вообще взялась. По какой-то неизвестной причине… она не хочет об этом никому рассказывать.       Озарение, как восход солнца, быстро пришло ему в голову. Не значит ли это, что вся её деревня стерта с этого света? Пропала. Исчезла. Её нет. Неужели она потеряла там всех, кого любила? — Не беспокойтесь об этом, Тобирама-сан, — должно быть, она заметила, как он тщательно раздумывает сказанное. — Это не то, с чем Вам нужно возиться. Сейчас нужно сосредоточиться на настоящем и сделать наше будущее лучше… сосредоточьтесь на том, чтобы стать счастливее. Это то, чего хотят наши близкие. Всё, чего желают нам. — Ужин скоро остынет, нам, кажется, пора? — слова Сакуры сильно подняли настроение и воодушевили, Тобирама быстро кивнул. — Конечно.

***

      Сакуре казалось, что она уж слишком далеко зашла в разговоре с Тобирамой, но видеть его таким, как тогда, было невыносимо.       Она открыто призналась, что он не только хороший, честный, искренний и заботливый человек, но и привлекательный. Настолько привлекательный, с какими она ещё раньше никогда так не общалась. Даже с Саске. У Сенджу не было присущей женственности во внешности, как у Учиха. Сакура несколько раз видела Итачи, Саске в команде, да и ещё Изуна — всё они обладали этой особенностью во внешности: тонкие изящные брови, слегка угловатое лицо. Всё они, несмотря на то, что мужчины, обладали особой тонкостью и женственностью в чертах. Но вот Мадара оказался исключением. Он весь профонил мужественностью. Он — мужчина. Настоящий и неизменяемый. Хотя тоже имеет эту высокомерную красоту, которой, собственно, обладает весь клан. Сакуру даже не сильно удивило то, что у него было много женщин, которые готовы на всё, лишь бы удовлетворить хозяина. По крайней мере, так сказал Изуна.       Но Тобирама… он другой. Его мощная и угловатая челюсть, мышцы, которые трудно скрыть даже под плотным слоем одежды, привлекали. Привлекали, как ничто другое. Он такого же роста, как и Мадара, но ведет себя совершенно иначе. Без всякого высокомерия и самопровозглашенной важности. Блондин стоит высоко и ясно знает свою цель, которая заключается в том, чтобы спасти дорогих ему людей. Он готов даже пожертвовать собой ради них. Харуно никогда ещё не видела таких людей, столь близких к Наруто.       Наверное, этим то он и привлекает. И, отныне, она всякий раз краснеет, когда оба задерживают взгляды друг на друге или когда он делает простые и бессмысленные, но всё же лестные, отзывы о её внешнем виде, о мастерстве, навыках исцеления. Ей начало казаться, что она медленно влюбляется в этого человека.       И тогда, когда он оплакивал свою возлюбленную, хоть Сакура и не слышала всего монолога, но поняла, что он скучает. Что скучал и не мог придти раньше. Из-за Сакуры. Было больно слышать подобное, но Харуно ничуть не обиделась.       Она никогда не будет вторгаться в это. Он любил Рику всем сердцем, даже плакал перед ее могилой. Сакуре хотелось бы когда-нибудь испытать и к своей персоне такой же преданности, какая была у Тобирамы к покойной, но, видя, что в его сердце до сих пор живет та девушка, желанное оказалось невозможным. Сакуры вообще не должно быть здесь, она не должна была ни с кем из них знакомиться.       Тогда Харуно снова сидела в библиотеке с неизученным свитком на коленях, раздумывая о Сенджу. И пока она о нем думала, не заметила, что объект мыслей появился рядом. Блондин постучал по полке, чтобы заявить о своем присутствии: — Сакура-чан, мой аники хотел бы узнать о твоих планах на будущее. Он пришел к решению. — Это хорошо?.. — она нерешительно улыбнулась. — Ты просто должна убедиться в этом сама, — мужчина чуть усмехнулся. — Я думаю, ты найдешь его у себя в кабинете.       Теперь розоволосая широко улыбнулась, показывая ряд ровных зубов. Она отложила свиток на подушку, на которой до этого сидела, и последовала за Тобирамой в кабинет Хаширамы.       Где-то неделю назад она встречалась с главой клана. Он всего лишь пришел сообщить о сложившейся ситуации и сказать, что не причинит ей ничего плохого, что не заставит против воли выполнять поручения. Именно тогда Сакура попросила разрешение остаться в деревне, а теперь, спустя почти неделю, он, видимо, принял решение.       Парочка прошла по коридору, который ведет в комнату старшего Сенджу. Несомненно, он целыми днями работает и постоянно чем-то занят. Может, он вообще ночует в своём кабинете? Тобирама легонько постучал в дверь, после чего послышался голос Хаширамы.       Вот, что ещё нравится Сакуре в светловолосом: он вежлив. А тот ублюдок наверняка даже не подумал бы о вежливости. Он вообще знает, что это такое?.. — Здравствуй, Харуно-сан, — тут же сказал Хаширама, улыбаясь, когда они вошли. — Просто Сакура, — она низко поклонилась. — Хорошо, Сакура-сан. Я поговорил со старейшинами и, учитывая ваше положение, они согласились со мной — Вы остаётесь в деревне. Пока можете остаться в комнате для гостей, в которой до этого и были, но на следующей неделе, когда у меня будет время, могу построить Вам дом. Поскольку, у Вас моя печать «связи», было решено, что дом будет неподалеку от местного врача. В обмен на то, что Вам разрешено остаться, всё, что от Вас требуется, это помощь Канаме-саме с больными. Хорошо? — Да! — тут же сказала Сакура, улыбаясь. — Для меня большая честь помогать Вам, — девушка посмотрела на ладонь, где виднелся символ клана, и её взгляд смягчился. — Это самое меньшее, что я только могу сделать после того, как Вы помогли мне. — Хорошо, тогда, — Хаширама кивнул и тоже улыбнулся. — Если Мадара-сан видел, что Вы в состоянии лечить его клан, тогда Вы, конечно же, сможете и нам с этим помочь. — Я сделаю всё, что в моих силах, Сенджу-сама. — Вы, на мой взгляд, сейчас ценный человек для моих людей. Пожалуйста, давайте оставим все формальности. — Да, Хаширама-сама, — изумрудные глаза засветились от счастья. Именно здесь было то место, где ценили Сакуру. Даже позволили относиться к Первому Хокаге неофициально. Этого вполне достаточно, чтобы заставить Харуно расплакаться от счастья. — И ещё одно, — снова заговорил Хаширама, когда зеленоглазая уже собиралась уходить. — Мой отото будет продолжать наблюдать за тобой и защищать, если это понадобится. Мы не можем позволить, чтобы один из наших был целью противника и остался незащищенным. Пока Учиха не посылал никаких просьб о твоём возвращении, но я достаточно хорошо знаю Мадару. Он сделает всё, чтобы помочь своему клану. И, поскольку, ты стала официальным медиком Учиха, он наверняка, снова захочет получить тебя обратно. Пока всё это не закончится, я хочу, чтобы ты была осторожна, — тут взгляд мужчины переместился на брата. Несколько мгновений те словно общались лишь взглядами, и понять их было очень трудно. — Я буду рад помочь Сакуре, — Тобирама посмотрел на розоволосую и улыбнулся. — Если ей нужна моя помощь. — Конечно, Тобирама-сан, — это был тот самый случай, когда Харуно не могла не покраснеть. — У меня нет никаких возражений. Ну, я не буду Вас отвлекать, Хаширама-сан, я пойду. — Я скоро подойду, — тут же сказал младший из братьев. — Мне ещё нужно поговорить с аники. — Я буду в библиотеке.       До сих пор Сакура не могла убрать эту глупую улыбку с лица, но она была до такой степени рада происходящему. Девушка быстро покинула кабинет главы клана.

***

— Спасибо, аники. — Я сделаю всё, чтобы ты смог оправиться после… горя, — старший брат грустно улыбнулся. — И я не считаю твою просьбу необоснованной, ибо я действительно верю, что Мадара-сан послал кого-то за ней. Эта девушка — жемчужина. — Я говорил с ней о её работе с кланом Учиха. Я думаю, есть что-то, что она нам не рассказывает. — О чем это ты? — Это не то, что должно влиять на твое решение, аники. Скорее наоборот, — мужчина пожал плечами. — Она в ужасе от него. Боится. Это говорит то, как она рассказывает. Если бы Сакуру просто заставили исцелить клан Учиха, независимо от её воли или нет, я сомневаюсь, что она после этого так сильно боялась бы его. — Не забывай об обстоятельствах, при которых она попала сюда, — отметил Хаширама. — Он оставил её одну страдать от активированной печати «связи». Это может сильно навредить жизни. — Я думаю, что здесь есть что-то ещё… Что-то глубже. — Тогда выясни что. Её уже обожают все работники дома, — вздохнул шатен. — Ана-сан чуть ли с ума не сошла, когда узнала, что Сакура больше не будет жить в главном доме. Кажется, люди стекаются к ней. Я бы не хотел видеть чего-то подобного, не хотел бы ещё раз видеть реакцию Аны-самы, если с Сакурой что-то случится.       Тобирама тихо рассмеялся. Миямака Ана с одной стороны — любящая и заботливая женщина, но резко может оказаться медведем, когда дело касается людей, о которых она заботится. И Сакура стала одной из таких. Дамы очень быстро сблизились. Упрямая и жизнерадостная Ана и Сакура, которая, кажется, была точно такой же, олицетворяли непобедимый союз. Как-то Хаширама дал Сакуре немного денег, чтобы та смогла прикупить себе одежду, и она, конечно же, пригласила с собой Ану. Женщина знала лучшие магазины одежды, которые находятся вблизи селения. Так и Сенджу пошел с ними, чтобы просто проведать всё и помочь, если нужно будет. Это был самый настоящий кошмар! Во всех смыслах этих слов. Мужчине пришлось таскаться с женщинами и сторожить их одежду. Лавочники были загнаны в угол, а швеи нервничали. Они всё почему-то думали, что их пришли грабить, а не покупать одежду.       Может, рассказ о том дне показался немного смешным, но купцы действительно не на шутку испугались. И наверняка гадают, когда же блондинка и розоволосая придут в селение ещё раз. — Согласен, — ответил Тобирама. — Известно, что Мадара-сан не женат, а Сакура — это не то, что можно назвать непривлекательным. Я боюсь, что с его «связью» она… он, возможно, заставил её делать менее обычные вещи. Против воли. — Я искренне надеюсь, что он не подходил к такому. Но если да, то теперь твоя задача защищать её стала ещё важнее. Следи за ней. — Конечно, — парень кивнул. — Почему ты думаешь, что я хотел, чтобы ты поручил именно мне это?       Хаширама лишь усмехнулся: — Потому что она красивая молодая девушка, которую ты находишь интересной, разве нет? — Я пойду, аники. — О, ясно теперь. Тебе хочется провести время с нашим прекрасным новым жителем, нежели с братом, — он с иронией на лице положил руку на сердце и прикрыл глаза.       Младший брат закатил глаза и покачал головой, тут же направившись на выход.