Ключ к моей жизни

— Минсок-хён, ты уверен в том, что хочешь уехать заграницу? — с досадой произносит восемнадцатилетний паренек, сидя на сидении штурмана в автомобиле. Он старается не смотреть на старшего брата, так как знает, что тот мгновенно раскусит его расстроенные чувства, лишь взглянув. Водитель автомобиля широко улыбается и свободной рукой ерошит волосы на голове мальчика, бросая на него короткие взгляды. — Мелкий, ты что завидуешь? Тоже хочешь небось, да? — подшучивает он над мальчишкой, отчего тот кривится. — Думаешь, мне так сильно хочется учиться, что я готов на край света умотать? Хён, если ты забыл, это ты у нас такой уникум, мне трудно даётся учеба. — А как же рисование? Я слышал, заграницей много художественных университетов. — Это просто увлечение. Кто знает, может завтра я брошу это всё, — пожимает плечами мальчик, и на его лице тоже появляется улыбка от мысли, что брат поддерживает его хобби. — Зачем же с альбомами везде таскаешься, раз собираешься бросить? — брат смеётся с младшенького и делает небольшую паузу в их разговоре, чтобы не пропустить нужный поворот, после чего продолжает, — А ну-ка, Хосок, проверим твои творческие способности! — Что ты имеешь в виду? — с непониманием уставляется на него паренёк. — Нарисуй что-нибудь, говорю, — указывает старший на рюкзак, в котором лежали художественный принадлежности Хосока. В этот момент машина попадает в небольшую ямку, взявшуюся на идеальной сеульской дороге неизвестно откуда, из-за чего телефон Минсока, стоящий на подставке и служащий ему навигатором, падает под его ноги. Он чертыхается и тянется, чтобы поднять его, однако не достаёт, так как не может отвести взгляд от дороги. — Хосок-а, поможешь достать? Мальчишка ставит рюкзак на пол и пытается поднять телефон, при этом стараясь не задеть коробку передач и не мешать брату. У него это почти получается — он касается кончиками пальцев устройства, однако из-за внезапного поворота упускает его и телефон отъезжает в сторону двери. — Прости, хён, не получается. — Вот же ж… — Минсок снова едва не ругается, но сдерживает себя, после чего чуть снижает скорость автомобиля и добавляет, — Хосок, последи за дорогой. Чон старший наклоняется вниз, придерживая одной рукой руль, и пытается нащупать телефон, то и дело поглядывая вверх, чтобы не создать проблем на дороге. Однако, только он касается телефона, как тот выскальзывает из его руки — такое повторяется несколько раз подряд, отчего водитель начинает злиться. Хосок пристально наблюдает за дорогой, но, слыша, как брат начинает произносить ругательства себе под нос, переводит взгляд на него. — Минсок-хён, ну ты долго там? Мы не проедем нужный поворот? — Ещё секунду… — бормочет брат. Но этой секунды у них нет. В то самое мгновение, как Хосок отворачивается, свет фар едущей напротив машины ослепляет их, лишая какой-либо видимости. От неожиданности Минсок подскакивает, случайно задевая руль локтем, отчего тот резко поворачивается и машину заносит в сторону. — Хён, грузовик! — вопит Хосок, буквально вжимаясь в пассажирское сидение и машинально закрывая глаза. Минсок понимает, что уже не управляет машиной, но отчаянно продолжает поворачивать руль и жать на педаль, чтобы избежать столкновения с грузовиком. — Держись, Хосок! — кричит он, но эти слова заглушает отвратительный скрежет резины. Каким-то чудом Минсоку удаётся избежать столкновения, отчего он начинает ликовать, но, буквально чуть-чуть теряя бдительность, он перебарщивает с кругами и машина что есть мощи врезается в фонарный столб…

***

Звук полицейских и пожарных машин вперемешку с возгласами прохожих создают ужасный шум, от которого голова идёт кругом. Или, может, она кружится совсем не из-за этого? Кое-как Хосок собирается с силами и открывает глаза. Рука машинально тянется к голове, ноющей от боли. Он касается ладонью лба и, когда чувствует на нём горячую жидкость, понимает, что получил ранение. Из-за сильного удара он плохо соображает и сил не остаётся ни на что, поэтому его голова так и остаётся облокоченной на дверное стекло, тем временем как он пытается навести фокус. И, когда ему это удаётся, он приходит в ужас. Дыхание парня учащается, а глаза во мгновение наполняются слезами: голова Минсока окровавлена, а левая рука так сильно повреждена, из-за чего кровотечение всё не останавливается. — Минсок-хён, очнись… — едва слышно произносит Хосок, после чего гораздо громче прежнего добавляет, — Очнись же! Хён! Минсок-хён! Хосок пытается дотянуться до старшего брата рукой, однако конечности не слушаются его, поэтому с большим трудом ему удаётся лишь слегка коснуться кончиками пальцев плеча брата. Спустя пол минуты Минсок наконец издаёт глухой стон, приходя в себя. — Хосок-а… — хрипит старший и пытается пошевелиться, но его состояние слишком плачевно для этого, — Наверное, поездка заграницу отменяется… — Хён, не говори так. Нас должны спасти. Совсем скоро кто-нибудь придёт на помощь. Совсем скоро… Каждое слово Минсоку даётся с невыносимой болью, однако он находит в себе силы и хрипло начинает смеяться, пытаясь выдавить из себя улыбку и корчась от боли одновременно. — Хосок-а… — снова начинает говорить тот. — Не говори ничего, хён, ты должен беречь силы. — Знаешь, что людям нужно так же сильно, как воздух? — продолжает говорить Минсок, не внимая словам младшего брата, делая запинки практически после каждого слова, — Им нужны мечты. — Хён, что б тебя! Прошу, помолчи чуть-чуть! — Хосок безумно волнуется из-за того, что он не в силах помочь брату, поэтому его голос начинает заметно дрожать. — Прошу тебя, воплоти свои мечты в реальность… — Минсок начинает кашлять так сильно, что ему становится сложно говорить, поэтому с каждым мгновением всё больше утихающим голосом он заканчивает, — Маленькими шажками, большими усилиями, преодолевая сотни сложностей… По его щекам стекает несколько слёз, но он продолжает всё так же солнечно улыбаться младшему брату. Хосок тоже невольно начинает плакать, и с каждой секундой этот плач перерастает в настоящее рыдание. — Я люблю тебя, братишка… — уже одними губами произносит Минсок, и его веки медленно начинают смыкаться. — Хён! Минсок-хён, не смей закрывать глаза, слышишь? — Хосок начинает срываться на крик, однако брат больше не реагирует на слова. Захлёбываясь слезами, Хосок всё продолжает звать брата и вновь касается пальцами его плеча, но реакции всё так же нет. — Хён, не умирай! Хён, не умирай! Хён, не умирай! Хён, не умирай! Он произносит эти слова до тех пор, пока в горле совсем не становится сухо, а сопли вперемешку со слезами мешают нормально говорить. Он отчаянно зовёт его до тех пор, пока силы не покидают его и он не теряет сознание. Он готов был повторить эту фразу еще сотни, нет, тысячи раз, лишь бы это помогло оживить брата. Но этого не произошло… «Я тоже люблю тебя, брат».

Полгода спустя

Хосок выписался из больницы только пару недель назад, но первым местом, которое он решает посетить после дома, является не школа, а печатное издательство. Держа в руках стопку бумаг и маленькую флешку, он стремительно заходит в здание главного офиса. Парень, порядком, подустал, от пеших прогулок, поэтому хочет поехать на лифте, но, видя столпившихся около него людей, вздыхает и решает оставить эту идею. Он медленно направляется к пожарной лестнице и, собираясь с силами, поднимается на четвёртый этаж. Спустя минут пять Хосок, наконец, добирается до нужного ему этажа. Тяжело дыша, он толкает ногой дверь, чтобы войти, но немного не рассчитывает силы и дверь громко ударяется об стенку, что, несомненно, привлекает внимание всех работников отдела. — Это ты Чон Хосок? — главный редактор издательства делает несколько шагов вперед и с недоверием оглядывает вошедшего худощавого парнишку, который больше походил на бездомного, чем на автора манхвы. — Верно, это я, — уверенно пытается заявить Хосок, но одышка мешает ему это сделать. — Я представляла тебя немного иначе, — куда-то в сторону, чтобы парень не услышал, говорит женщина, после чего вновь обращает свой взор на него, — Что же, перейдём к сути? Женщина делает жест рукой, приглашая Хосока присесть, после чего усаживается на диван напротив. Парень немного по-другому представлял себе всё это: он думал, что у главы редакторского отдела есть свой кабинет и что она пригласит его поговорить о сотрудничестве за чашечкой кофе. Однако они сидят в общем помещении, которое не блещет чистотой и является очень шумным. «Что с этим местом не так?» — проносится мысль в голове парня. — Твой комикс был довольно неплох, поэтому мне хотелось бы продолжить его печать… — Какие условия? — от этих слов паренёк во мгновение становится бодрее, поэтому перебивает женщину, отчего та недовольно поджимает губы. — Первое — дедлайн. Это тебе, думаю, и так ясно. — А второе? — Кан Чоль. — Кан Чоль? — Хосок непонимающе смотрит на женщину, — Вы имеете в виду начинающего спортсмена из комикса «Апрельский день»? — Верно, — сухо отвечает редактор, но Хосок так и не понимает, чего она хочет от него, — Я слышала, ты срисовал его образ со своего брата, верно? Сердце Хосока ёкает, когда женщина упоминает о брате, поэтому он сжимает рукав свитера, чтобы держать себя в руках. Он сглатывает и кивает головой. — Сделай его главным героем. Эти слова звучат для Хосока так же неожиданно, как снег, выпадающий в разгар знойного лета. Он не может ничего ответить, а, точнее, попросту не знает, что сказать. Он нарисовал Кан Чоля, чтобы почтить память о погибшем брате и хотя бы в рисунках воплотить его несбывшуюся мечту. А теперь что? Теперь его просят сделать Чоля главным героем. — Кан Чоль с твоей помощью мог бы достичь того, чего не смог добиться твой брат… — женщина видит замешательство парня, поэтому решает надавить на слабое место, чтобы он согласился, и не ошибается. — Идёт, — соглашается Хосок. Разве он мог знать, что этими словами подписывает себе смертный приговор?

Семь лет спустя

«В своём последнем интервью автор комиксов рассказал, что в течение недели он планирует завершить комикс „Дабл Ю“. Реакция фанатов манхвы не заставила ждать — люди вышли на главную площадь Сеула с протестом, из-за чего пришлось привлекать к делу правоохранительный органы. Подробнее смотрите в вечернем выпуске новостей.»

Чон Хосок, попивая виски, хмыкает и выключает телевизор, бросая пульт на стол. — Почему эти люди так ведут себя? — с долей иронии спрашивает себя Хосок, начиная смеяться себе под нос. Он сделал лишь несколько глотков алкоголя, но уже был пьян. Обычно Хосок не пьёт, но этот день является для него особенным — то, что он собирается сделать, трудно совершить в адекватном состоянии. Сделав еще несколько глотков, парень ставит стакан на стол и, немного пошатываясь, идёт к своему рабочему месту. Сейчас в его голове ни единой посторонней мысли — есть лишь одна, и она касается того, чтобы как можно скорее закончить работу. Чон включает дигитайзер и начинает рисовать. В глазах всё плывёт, однако руки сами знают, что нужно делать: он рисует черточку за черточкой, прорисовывает мельчайшие детали так, как смог бы далеко не каждый и в трезвом состоянии. — Кан Чоль, — заплетающимся языком произносит он, — Сегодня тебе придёт конец. Дедлайн наступит через несколько часов, поэтому это отличная возможность для парня нарисовать последнюю главу и сразу сдать её, ни о чем не пожалев. Прежде он долго думал, каким способом ему умертвить Чоля, поэтому прочел много литературы и даже тайком ходил на лекции факультета криминалистики, но в итоге остановился на самом банальном варианте — автокатастрофа. Из-за алкоголя, ударившего в голову, Хосок не осознает, что сейчас он рисует тот самый роковой для него момент, когда их машина перевернулась и погиб брат. Он воссоздаёт это событие на рисунке точь-в-точь: та же самая дорога, машина той же марки, свет едущего напротив авто… Кадры, которые пьяный Чон принимает за вдохновение, всплывают в его памяти один за другим, а он просто переносит их пером, как робот. Единственное, что Хосок рисует иначе — сидение штурмана. Оно пустое. Это значит, что Кан Чоль не сможет смеяться через боль, не сможет устало улыбаться и давать свои последние наставления. Это значит, что Чоль — не Минсок. «Верно. Он никогда и не был хёном. Он — просто картинка. Картинка…» — проносится мысль, непонятно откуда взявшаяся, в пьяной голове Хосока. Чон раскрашивает последние детали, после чего сохраняет главу и устанавливает таймер на своей почте для своевременного отправления последней части в издательство. Тяжело вздыхая, он кладёт голову на стол и закрывает глаза: сил совсем не осталось, а из-за виски его клонит в сон. Не проходит и минуты, как он засыпает. «Я не хочу умирать…» — буквально через пару часов слышит странный шепот Хосок, отчего тут же открывает глаза. Он осматривается, но понимает, что он один в комнате, благодаря чему ему становится чуть спокойнее. — Неужели я так много выпил? — едва слышно произносит Хосок и собирается снова прилечь. «Я хочу жить…» — таинственный шепот снова повторяется и заставляет Хосока вскочить со стула. — Кто здесь? — громко спрашивает парень, но ответа не следует. Он прислушивается, но признаком того, что в доме находится кто-то посторонний, нет. Хосок недоумевает, как ему могло послышаться такое дважды — да, он пьян, но не до такой же степени, чтобы мерещилось всякое. Чон делает несколько шагов вперед, но резко останавливается: он чувствует, как сзади кто-то схватил его за футболку. Парня бросает в дрожь. Он медленно подносит руку к своей пояснице и чувствует чей-то сжатый кулак. Глаза парня становятся с пятаки, его откровенно начинает трясти, поэтому он слегка поворачивает голову, чтобы увидеть непрошеного гостя. — Какого черта?! — вскрикивает Хосок. Рука, держащая его, торчит из дигитайзера и принадлежит Кан Чолю. «Спаси меня…» — произносит Чоль и смотрит на Хосока, не отпуская его. Рисунок словно оживает и меняется на глазах, отчего Чон ужасается и начинает кричать. И внезапно та самая рука резко затаскивает Хосока внутрь.

***

Спустя несколько минут странный шепот прекращается, сердцебиение парня приходит в норму, поэтому он, выдыхая, решает открыть глаза. И зря. Очень зря. Он сидит на тот самом штурманском месте, которое пустовало, а рядом — умирающий Кан Чоль. Только вот Хосок видит в нём не персонажа комикса, а своего погибшего брата — та же одежда и обстановка, то же выражение лица. Только вот он сам в полном порядке, и это плохо. Он миллион раз представлял себе, как бросился бы на помощь Минсоку, если бы приложил больше усилий. Он убедил себя в том, что гибель хёна — его ошибка. Ошибка, которую он не может позволить себе допустить снова. «Ты можешь жить, Кан Чоль. Я убью тебя в следующий раз.»