Напарник для двойного суицида

      — Дадзай, ты на полном серьезе говоришь о двойном суциде? — тихо спросил Чуя, сидя рядом с Дадзаем на диване и попивая вино.       — Да, но на прекрасную леди ты не тянешь, хотя бы из-за скверного характера, — с неизменной насмешкой ответил суицидник, на что получил толчек локтем в ребра и пару нецензурных выражений в свой адрес.       Чуя хотел что-то ещё сказать напарнику по этому поводу, даже предложить свою кандидатуру на двойной суицид, но молчал. Его останавливало то, что его могли осмеять, так ещё и подкалывать до конца жизни. Накахара б легко справился с этим, пару тумаков и доведение почти до полусмерти как-то да и утихомирили б суицидника, если бы Чуя не любил этого идиота. А он его любил и очень сильно. Рыжему мафиози было до жути противна мысль, что рядом с Дадзаем могла оказаться какая-нибудь смазливая шлюха. Порой он зло скрипел от этого зубами. Может его проблему решило б признание в этой чертовой любви, но Накахара предпочитал заливать эту идею вином, что и делал сейчас. Ведь он не был уверен, что Осаму питает к нему хоть каплю взаимных чувств. Молчание нарушил Дадзай.       — Хей, Чуя, а ты случайно не хочешь ли совершить со мной двойной суицид? — в глазах суицидника светились искры любопытства и чего-то ещё, чего разобрать Чуя не мог. Он лишь вскинул бровь на этот вопрос, а Осаму приблизился почти вплотную к бывшему напарнику.— Да или нет? Хотя… Чего я вообще спрашиваю, если и так знаю ответ. Ты конечно же согласишься, и я даже знаю почему.        Накахара нервно сглотнул и напрягся, не отводя взгляда от глаз чертового суицидника.       — Думаешь, я не заметил того, что ты ко мне неровно дышишь? О нет, малыш Чуя, я знал, что ты в меня влюблен и все это время лишь специально тебя злил, чтоб ты отлип от меня, однако это оказалось невозможным, — после этих слов Дадзай приблизился ещё ближе к Чуе и накрыл его губы поцелуем, полным любви и даже некой нежности. Накахара ошарашенно распахнул глаза и несколько секунд бездействовал, а потом зарылся пальцами в волосы Осаму и ответил на поцелуй. Он, так же как и Дадзай, старался вложить в этот поцелуй все чувства, что только питал к бывшему напарнику.       С рассветом на крыше одного из высотных зданий с трудом можно было различить две фигуры, стоящие на самом краю. В это время суток Йокогама оказался ещё более красивым, чем обычно. И на это Чуя залюбовался. Он не раз с рассветом возвращался домой, но никогда не замечал окружающей красоты.       — Ещё не передумал? — тихо спросил Дадзай, крепко сжимая в своей руке руку любимого.       — Не передумал, — так же тихо ответил Накахара и в последний раз в этой жизни прижался к любимым губам, все ещё чувствуя привкус алкоголя.       Они канули в неизвестность, все ещё крепко держа друг друга за руки и надеясь, что на том свете они останутся вместе.