Осколок осеннего уныния

      Дождливый день, такой же как и сотни других: прохожие спешат спрятаться от неприятного прикосновения холодных капель…       Кто-то сидит сейчас дома за книжкой с чашечкой ароматного чая, кто-то так занят, что даже не слышит мелкую дробь, марш, исполняемый тысячами прозрачных капель.       Гениальная мелодия, надо признать, стоит только прислушаться.       В парке, под видавшим многое клёном, на скамейке разметалось моё старенькое пальто серого цвета, обмотанное длинным коричневым шарфом. Глядя на упрямо пробивающиеся лучи янтарного сентябрьского солнца, я не могу удержаться от философии.       «Вот зачем люди гонятся за счастьем?»       Лениво выглядываю из-под приоткрытых ресниц, затягивая неторопливый, как ход шестерёнок, монолог.       «Ощутив однажды, человек всю жизнь тратит на поиски чего-то, что может дать это счастье. Да, в чём вообще это счастье? Кто-то счастлив и оттого, что страдает. Подобно наркотику».       Набираю в легкие влажный воздух, пропитанный запахом сырых листьев и откладываю в сторону блокнот с карандашами — сплошь оранжевые и багровые тона — в этот раз госпожа Осень пришла раньше обычного.       Встаю и бреду вглубь, по аллее, уже слегка заметённой золотистыми листьями пресловутого клёна. Чувствую, как в огненных прядях запутываются прозрачные капли, вспыхивающие рыжим, как они отражают взгляд знакомых серых глаз.        — Опять пейзажи. Не надоело ещё? — листаешь мой альбом, беззлобно щурясь.       Пожимаю плечами.        — Ты постоянно говоришь мне, что портреты получаются слишком красивыми по сравнению с реальностью, — лохматишь угольную шевелюру, позволяя каплям звонко завершить мелодию, словно пиццикато.       Сквозь тонкие багряные перепонки листьев солнечный свет окрашивает окружающий мир в огненный цвет заката. Ты протягиваешь мой альбом с карандашами, почему-то длинные пальцы скользят дальше положенного: от запястья, не прикрытого рукавом, до плеча, лопаток и талии, где они, наконец, оседают.       От тебя веет ореховым запахом, причем всё и сразу: миндаль, фундук и самый обыкновенный, грецкий. В твоих глазах я вижу собственные, карие. Давно позабытый блокнот лежит на влажном асфальте, ладони через одежду греют душу.       В ресницах запуталась радуга.       Я не могу оторвать взгляд от твоих манящих, словно пропасть, глаз, даже когда ты целуешь. Наверное, чувствуешь: прикрываешь веки, сильнее прижимаешься губами. Теперь я чувствую это…       Ярко, до искр перед глазами, до золотистых всполохов, до дрожи в коленях.       Длинные пальцы скользят в будто бы наизусть выученном обратном порядке, останавливаясь на ладони.       Я поднимаю свои вещи, не разнимая рук, бесшумно выдыхаю.       — Похоже, что это была моя первая доза, — с лёгкой грустью приподнимаю скулу, чувствуя себя пойманной птицей… Счастливой пойманной птицей.       Усмехаешься. Наверняка тебе не в новинку слышать это.        — Предлагаю купить по пути «Alaverdy».       Киваю.       Мы уходим всё дальше, пока не исчезаем из виду многолетних великанов, облачённых в приветственные наряды для Королевы золотого бала.