Насильно вместе

      — Алиса… - тихонько говорит Гильс, присаживаясь на корточки рядом с ней и беря её руки в свои. — Алис, я хочу, чтобы у тебя была счастливая жизнь, но такую, дать, к сожалению, я тебе не смогу. Я не смогу жить с тобой, растить наших детей, если я люблю совсем другую. Давай ты сейчас уйдёшь и больше не вернёшься, если любишь меня по-настоящему.       Она подняла на него свои опухшие от слез глаза, по которым размазалась тушь. Её глаза снова на мокром месте, её глаза снова застилают слёзы, но она взяла себя в руки, спрятала все свои слёзы, ведь они размывают силуэт её любимого, а ей хочется в последний раз на него посмотреть. Отчетливо, ясно увидеть его.       — Хорошо. Если ты так хочешь, я уйду, но только ради тебя. А ты, — грубо говорит она, смотря в упор на Владу ненавистным взглядом. — Тебе я еще отомщу, я сделаю твою жизнь невыносимой, ты захочешь умереть, и я доведу тебя до такого состояния, так и знай.       Договорив эту фразу, светловолосая поднялась с пола и ушла, на прощанье страстно и желанно поцеловав Гильса.       Влада же все это время смотрела ей в след. Ей больно, больно от того, что она причинила боль. Она сломала жизнь этой девушке. Она помешала её счастью. Влада ещё долго смотрела туда, откуда только что ушла расстроенная девушка в свадебном платье, но из раздумий её вырвал такой до боли знакомый бархатистый родной голос, от которого мурашки по всему телу. Гильс подошёл сзади, обнял девушку за талию и, положив ей голосу на плечо, спросил:       — Снежок, ты простишь мне мою глупость?       — Для тебя все, что мне доставляет боль — глупости.       — Не говори ерунды.       — Я говорю лишь то, что есть на самом деле. Гильс, если ты и вправду меня любишь, то пообещай мне кое-что прямо сейчас.       — Ради тебя — всё, что угодно.       Девушка разворачивается, чтобы посмотреть ему в глаза. В глаза, от которых её сердцебиение учащается, бегут мурашки по всему телу, будто играют в догонялки, в этих глазах хочется утонуть, в них хочется жить. Рядом с ними... и с их прекрасным и ужасным одновременно обладателем.       — Обещай, что ты не причинишь мне боль.       — Обещаю.       — Не заставишь своими поступками плакать.       — Обещаю.       — Перестанешь изменять мне, - на этом моменте парень замялся, но спустя секунду, опомнился и ответил:       — Обещаю.       — Я даю тебе 2 недели.       — В каком смысле? — парень не до конца понял, что имеет ввиду его возлюбленная.       — 2 недели я буду жить с тобой, за это время ты должен доказать мне, что я не ошиблась, что снова не наступила на те же грабли. Докажи мне, что ты действительно любишь меня.       Гильс не ответил, он лишь обнял девушку, прижал к себе так сильно, что Влада чуть ли не почувствовала что ее реьра захрустели. Он не боялся ничего, так он думал раньше, сейчас он понял, что его главный страх - потерять её, потерять эту маленькую, хрупкую девушку с прекрасными волосами, хрупкой талией, такими бездонными серыми глазами, из которых нет пути назад, в которых можно только затеряться.       — Я никогда тебя больше не потеряю, никогда больше не отпущу, — тихо шепчет он ей на ухо, обдавая его (прим. автора: ухо) ледяным и в тоже время горячим воздухом, который заставляет её вздрагивать.       Они отстраняются, смотрят друг на друга. Влада улыбнулась. Ей так приятно было видеть его, смотреть в его глаза. Она почти стала забывать, что это такое. Ведь до этого момента она смотрела в зеленые, как у кота, глаза Максима, того Максима, который заставил ее почувствовать себя любимой и нужной. Она вмиг погрустнела. Он нравится ей. Она не хочет причинять ему боль, ведь он всегда был с ней, даже когда знал, что она плачет не по нему, а по Гильсу, он всё равно был рядом и заставлял девушку чувствовать себя рядом с ним в полнейшей безопасности, окружённой заботой и любовью.       «Даст ли мне все то, что давал Максим, Гильс? Сделает ли он меня по-настоящему счастливой?» — эти вопросы еще долгое время не выходили из ее головы.