Touhou Himawari ~ White Flower of the Fantasy Nature

      — Что за ерунда…       Опять какой-то кошмарный сон? Хотя, нет, после кошмаров просыпаешься у себя под уютным котацу, а не так, как сейчас.       Она висела почти что вверх головой, запутавшись в ветках какого-то дерева. Одежда была нещадно изодрана, один рукав вообще потерялся, волосы запутались в ветках, и что самое плохое — было совершенно непонятно, как отсюда спуститься.       А нет, это не самое плохое: снизу её заинтересованно разглядывала девочка, в чьи зелёные волосы были вплетены знакомые ярко-красные ленты.       — Э! Я тут не в том виде, чтобы на меня смотреть! Что…       — Я пришла забрать твою неудачу, и… хи-хи, улов сегодня был невообразимо большим!       — Хина, чтоб тебя. Лучше б помогла мне спуститься отсюда…       — Ну, это можно, — девочка толкнула ствол дерева, и её собеседница, внезапно потеряв опору, грохнулась на землю.       — Да что ж такое-то… — она встала, и отряхнувшись, оглядела окрестности. Кажется, это всё ещё было Генсокё, а не какая-нибудь тюрьма Лунной столицы или ещё что похуже. Значит…       Значит, всё решилось?       Но как?..       — Ладно, спасибо на этом, — она поблагодарила девочку, и та, радостно подпрыгивая и делая в каждом прыжке оборот вокруг себя, понеслась куда-то в дебри Ёкайского леса. — Вот только интересно, как я к себе-то покажусь?       Когда она проходила через деревню людей, жители испуганно таращились на неё — их счастье, что, будучи под защитой Кейне, деревня так и не узнала об этом инциденте. Быть может, она вообще умудрилась вычеркнуть этот инцидент из истории?..       И вот, наконец, знакомая дорожка, ступеньки и тории. Поднимаясь вверх, она гадала: что же она там увидит? Может, этот храм уже сносят какие-нибудь предприимчивые Канако и Санаэ, чтобы взять всю власть над барьером в свои руки?       Но храм стоял на месте. Из-под скамейки на лужайке, как обычно, торчали рога Суйки — а значит, всё, похоже, осталось, как было…       Она прислушалась: из храма доносились приглушённые голоса. И ей тут же пришло в голову, что явно стоит выяснить, кто это и что они там делают, в конце концов.       Она рывком открыла дверь — и поймала на себе удивлённые взгляды множества глаз. Голоса мгновенно смолкли, и гостья, оглядев себя и вспомнив, что она явилась сюда в не очень подобающем виде, с криком кинулась вглубь храма, чтобы через пару минут, всё же одевшись в более приличные вещи, чем те лохмотья, что были на ней, вновь выйти к собравшейся компании.       — Так, что это здесь происходит? Какого ёкая эти вот, — она показала на двух девушек, сидящих у края длинного стола, что был сооружён в комнате, — делают у меня в храме, а Юкари?       — Во-первых, Рейму, это теперь не твой храм.       Юкари вдоволь насладилась шокированным выражением лица гостьи — пока, наконец, гостья не нырнула опять куда-то в одно из внутренних помещений и не появилась обратно с гохеем и пачкой спелл-карт в руках.       — Ах так? Ну и отлично, забирайте всё, только тогда оставьте меня в покое на старости лет! — она швырнула гохей и карты в направлении тех девушек, но они отчего-то захохотали — как и Юкари мгновением позже.       — Ой, Рейму, какая же ты смешная. Ты всё поняла совершенно не так! Хотя, я уже давно должна была привыкнуть к тому, что ты сначала делаешь, а потом только думаешь… Может, в даммаку-битве это и хорошее качество, но явно не здесь.       — Рейму, — начала девочка с бантом в волосах, причём её, Рейму, бантом. — Можно, я всё объясню?..       — Что вы все на меня так смотрите? Ну, допустим, можно, только прежде скажи, что за требования эти две от нас хотят? А то, может, нам следует им ещё разок показать, кто в Генсокё хозяин…       Теперь первой засмеялась Юкари, но смех этот, как и в прошлый раз, подхватили и те две особы в углу, и даже та девочка с бантом слегка улыбнулась.       — Да чего вы смеётесь-то, в конце концов?!       — Давай ты не будешь делать многозначительных выводов из того, о чём не знаешь, Рейму, ладно? — Юкари, закрывшись веером, продолжала тихо хихикать. — А то я же лопну тут от смеха прямо у тебя.       — Ну, допустим…       — Так вот. Я вижу, какой вопрос тебя мучает, и я хочу тебя порадовать: силы Генсокё не проиграли силам Лунной столицы. Как, впрочем, и не выиграли у них. Скажем так, случилось нечто, из-за чего эта проблема просто исчезла.       — То есть?       — Мы, благодаря Рике, — она кивнула в сторону девочки, — нашли решение, которое устраивает обе стороны. Ведь ты же всегда была сторонницей именно таких исходов, правда?       — И потому мы, ну… готовы положиться на новую силу, что возникла в этом мире, которая способна сделать всё так, как мы желаем, — сказала одна из девушек, что теребила в руках свою шляпку.       — Какую это новую силу?       Все почему-то посмотрели на Рику. Та, на секунду опустив глаза, осторожно встала из-за стола и — первый раз за всё время своего ученичества — поклонилась Рейму, представившись:       — Хакурей-но Фурудерика Мусоо-но-ками… Рейму, я теперь божество этого храма и воплощение фантазии, и одновременно нечто вроде жрицы для самой себя, если я правильно поняла… — Рика с достоинством, пожалуй, и правда подобающим богине, села обратно на место. И тут же, словно мгновенно превратившись из богини в обычную девочку, она бросила вопросительный взгляд на Рейму: — Нипа-а?..       Юкари нравилось это озадаченное выражение лица своей предыдущей воспитанницы: её ужасно забавляло наблюдать за ней, настолько сбитой с толку. Но всё же, смилостивившись над Рейму, она начала своё пояснение.       — Говорят, ты вспомнила события с шаром темноты. Это так, Рейму?       — Ну, в общих чертах да.       — Тогда ты должна вспомнить и свою мать, твою предшественницу. Она мне показалась весьма подающей надежды, и своими «Небесами Фантазии» она добилась того, что смогла использовать энергию ёкая, с которым сражается, для того, чтобы его побеждать. Ты обошла её, когда смогла додуматься до системы спелл-карт, основной целью которой было, как ты сама для себя поняла тогда…       — Не уничтожить врага, а понять его.       — Совершенно верно. Ты принесла эпоху мира в Генсокё, когда люди, наконец, смогли вздохнуть спокойно и перестать бояться ёкаев, пусть и при выполнении некоторых мер предосторожности. Да и сами ёкаи стали добрее, вспомни, та же Люмия с твоей подачи перестала промышлять поеданием людей, хоть до сих пор этим своим прошлым кичится.       — Ну так?       — Так вот, Рика пошла дальше. До этого все поколения жриц клана Хакурей лишь воплощали свои самые сокровенные мечты в своём самом мощном заклинании, что называлось «Небеса Фантазии». И пусть твоя мечта мне показалась чем-то на порядок выше, чем у всех твоих предшественниц, по сути она была такой же, как и у других. Но никто не задумывался, даже я — над тем, какова сама суть этого заклинания. И когда Рика, неожиданно даже для меня, обратила на это внимание, она смогла не просто овладеть этим заклинанием, она стала им самим. Воплощением фантазии, её богиней для всего Генсокё. И знаешь, если бы тогда события не сложились таким образом, быть может, ещё много поколений жриц не знали бы о том, что это возможно.       — Чудесно просто всё сложилось, ага, — Рейму упёрла руки в бока. — Ну что ж, раз так… А что за решение вы нашли?       — Ёри-тян, расскажешь?       — Нет, Тоё-тян, давай лучше ты.       — Ну ладно… В общем, мы умеем призывать силы богов, как ты знаешь, и мы можем попросить Фурудерику-но-ками о том, чтобы она, воплотив фантазии в реальность, внушила людям Внешнего мира, покоряющим Луну, что на обратной стороне им делать нечего. Мы посовещались и решили, что лучше всего пойдёт история о том, что на обратной стороне Луны не так давно упал метеорит, содержащий в своём составе большое количество высокорадиоактивных изотопов, и из-за повышенного фона гамма-излучения освоение поверхности людьми там опасно…       — Я ничего не понимаю. Это как-то связано с городскими легендами?       — А, Рейму, ты про тот давнишний инцидент? Можно сказать, да. Но тогда мы не могли по-настоящему использовать силы фантазии, поэтому нам приходилось применять устройства, типа тех, что для нас сделала Аме-но-Сагуме.       — Оккультные шары, что ли?       — А, кажется, да, они у вас так называются. Но теперь нам это не нужно — ведь сама Фурудерика-но-ками согласилась нам помочь. Заодно в столице увидят, что мы вернулись из Генсокё не с пустыми руками, а с решением проблемы, терзающей нас, то есть, по сути, с победой — и нам не нужно будет придумывать, как поднять популярность нашей политики в народе… Ну и исполнится желание мисс Якумо — Лунная столица станет союзником Генсокё, но не официально, ибо это влечёт за собой некоторые политические проблемы, а косвенно, благодаря воле Фурудерики-но-ками…       — Стоп, как это вообще получается? Рика, ты теперь богиня? Да ещё и собственная жрица… Это как вообще?       — Ми?.. — Рика попыталась уйти от вопроса, снова изобразив из себя милую девочку, будто бы совсем не понимающую, о чём вообще разговор.       — А почему человек не может стать богом? — вмешалась Юкари. — Посмотри на Канако, или на Санаэ — ей тоже не так далеко до этого, быть может.       — Да и я помню ситуацию с Ураносимако-куном, что как-то попал к нам в Лунную столицу. Мы ему сказали, что он попал в подводный Дворец Бога-Дракона… — Тоёхиме подтвердила слова ёкайки.       — Погоди, — Рейму выставила ладонь в сторону принцессы. — Это тот, что ли, откуда родом Норико-тян?       — Ёри-тян! — до того спокойная Тоёхиме удивлённо посмотрела на свою сестру. — Что, этот дворец существует на самом деле?       — Ну, это было в одной из книжек, что мне дала госпожа Омои… госпожа Эйрин. Ты что, думала, что я его сама придумала?       — Так вот оно в чём дело… Значит, у вас тут есть гость из того самого дворца… Хотела бы я с ней познакомиться!       — Ещё бы. Если хотите, я вас познакомлю, но только после соответствующего пожертвования! — Рейму назидательно покачала пальцем.       — Ну, для Фурудерики-но-камисама нам ничего не жалко…       — Ах, ёкай побери, это же теперь не мой храм. Ну ладно. Значит, Ураносимако-кун?       — Да, Ураносимако-кун. Он тоже после путешествия к нам вернулся на землю и стал богом. А что касается жриц, это нужно только для тех богов, которые теряют своё физическое тело. Тогда мико выполняет роль сосуда для ками. Но Фурудерика-но-ками до сих пор обладает собственным телом, поэтому ей совершенно нетрудно фактически быть жрицей для самой себя. Или Идзуноме-но-ками, богиня, которая до того, как очистила своё тело от осквернения циклом жизни и смерти, точно так же была жрицей для самой себя. Странно, что мне приходится объяснять это той, кто сама была храмовой жрицей…       — Ах, это та самая…       — Да, та самая, которая поставила точку в нашей с тобой недолгой схватке тридцать три года назад.       — Ладно. Только не надо на меня так смотреть, в конце концов, если всё время экстерминировать ёкаев — не остаётся времени поразмышлять об этих всех делах.       — Ой-ли, ой-ли, ленивая и бесполе… — покачала головой Юкари.       — Не зли меня, — Рейму показала ёкайке кулак, и та замолчала, хихикнув про себя.       — Вот теперь я вижу в тебе ту Рейму, которую я знала.       — Ладно, ладно. И чего вы все ждёте? — Рейму обвела собравшихся вопросительным взглядом.       — Как «чего»? — удивилась Юкари. — Даже я сюда пожаловала ради такого, а не решила отдохнуть у себя дома после этих бурных событий, и ты нам ничего не можешь предложить?       — Ах, так вот на что был намёк, — вздохнула Рейму. — Ну ладно, раз уж инцидент решился — то пусть будет так. Это, а вам-то можно? — поинтересовалась она у лунных сестёр.       — Уж что-что, а спиртное одинаково пьют и у нас, и на Луне, и в Мейкае, и где угодно, — улыбнулась Юкари. Так что не стесняйся…       И, словно почуяв тему разговора, в дверях появилась до боли знакомая Рейму шатающаяся рогатая фигура.       — З-здесь пьют? — спросила Суйка.       — А-а-а, ладно, гулять так гулять! — махнула рукой Рейму. — И если уж теперь в Генсокё наступили новые времена, то и правда, сегодня мы будем праздновать не только окончание инцидента, но и то, что я наконец шлю ко всем ёкаям этот храм и на старости лет таки-смогу заняться чем-то более успокаивающим! Раз ты, Юкари, говоришь, что пришло время Рики — то так тому и быть, и мне даже радостно от этого, да. Рика, слушай моё последнее распоряжение: тащи уже саке из сарая!       — Нипа! — заговорщически улыбнулась Рика и с деловым видом встала из-за стола, направившись к выходу. Юкари, лишь только та скрылась за стенами храма, заливисто захохотала.       — У-ха-ха-ха! Ты как с богиней обращаешься, недостойная, а? — Юкари откровенно веселилась над Рейму, и та, хоть поначалу обиженно нахмурилась, вскоре уже сама смеялась вместе со своей давней наставницей.       — Какой бы богиней она ни была, для меня она все равно останется ученицей Рикой-тян. Такие дела, Юкари! А тебе бы я посоветовала…       — Вот за это ты мне и нравишься, Рейму, и я ничегошеньки не могу с этим поделать! — ёкайка раскрыла около себя портал и, исчезнув в его глубинах, вылезла из ещё одного портала рядом с Рейму.       — А знаешь, когда ты отсюда уйдёшь, мне тебя будет немножко не хватать в этом храме, вот что я думаю…       Рейму посмотрела на Юкари странным взглядом, и пару раз всхлипнув, бросилась ей на шею.       — Аууувааа! — Рейму сама не понимала, плачет она или смеётся. — Юкари, я ж никуда не денусь, я ж останусь тут, в этом твоём Генсокё, но… но… Почему мне так грустно покидать этот храм и при этом так радостно на душе одновременно, а? Скажи, ты, хитрая и расчётливая ёкайка, отчего, а? — Рейму заколотила кулаком в её живот. — Ну отчего?.. Ты же всё знаешь, ёкай тебя побери!       Юкари не сказала ни слова и всего лишь обняла всхлипывающую Рейму, пару раз погладив её по голове.       — Вы, э, т-такие ми-милые, во! — прокомментировала Суйка из угла, в котором уже устроилась в предвкушении очередной тотальной пьянки, как ни странно, по пути даже ни разу не застряв в дверях своими рогами. И до тех пор, пока звонкий голос Рики не возвестил о том, что она принесла вожделенный ящик с бутылками, Юкари и Рейму так и стояли — думая одну мысль на двоих.       Что бы ни произошло с храмом Хакурей, какие бы времена ни настали, какая бы богиня ни поселилась здесь — всё равно он всегда будет тем местом, где любому дружелюбному ёкаю или человеку будут рады.       …Это утро в храме мало отличалось от других подобных — особенно, когда это утро следовало за успешным решением какого-либо инцидента, как и сейчас. Пьяные тела перебравших ёкаев и людей, что слетелись сюда вчера, ведомые каким-то шестым чувством, безошибочно предсказывающим, когда в храме Хакурей будет пьянка, ныне валялись тут и там на лужайке среди опавших листьев, что Рика ещё не успела убрать. Две могущественные лунные принцессы, которых даже сама Рейму не смогла победить, спокойно дремали в уголочке её — точнее, уже не её — храма, и кажется, совершенно не жалели о том, что немного задержались в этом осквернённом мире. Как всегда, внезапная утренняя Сырно чуть не устроила очередной инцидент прямо здесь, прилетев сюда с толпой сопровождающих её фей, которые, похоже, были без ума от своего нового кумира — «Величайшего и Сильнейшего полководца среди фей, Сырно Кю-сама по прозвищу Генерал Мороз» — если вообще можно вести речь о каком-то уме у фей. Пока Рейму умывалась, пытаясь привести себя в чувство после вчерашнего, она со стыдом вспоминала, как она вчера на виду у всех «передавала звание жрицы Хакурей» Рике — пафосно встав перед ней на колени, отдав свой гохей, заново повязав ей на волосы свой бант — теперь уже с должным уважением к её миссии и поклонившись, после чего не в силах себя больше сдерживать, выбежала из храма с криками «Свобода! Долгожданная свобода! И пусть теперь всё катится хоть куда!» Мариса определённо будет над ней теперь смеяться — а впрочем, пусть она тоже катится куда хочет. Решено: сегодня же она отправится в деревню людей просить у Кейне помещение под свою новую мечту! Ах да, ещё этих лунных принцесс надо не забыть проводить познакомиться с Норико к Юке — и ох, как она над ними посмеётся, когда «мисс Жестокость» их встретит с порога «мастер-спарком»!..       Впрочем, вскоре объявилась ещё одна гостья.       — Рейму? Ты… — заявила она, лишь только поднялась по ступеням храма.       — Люмия?       — Рейму, неужели… Неужели это правда ты?       — А то! Хакурейская жрица в огне не горит, в воде не тонет и в облаке даммаку-снарядов не теряется! — Рейму гордо упёрла руку в бок, после чего немного посерьёзнев, добавила чуть тише: — Ну, то есть, бывшая хакурейская жрица.       — Рейму… Как же я рада… — Люмия подбежала и вновь обняла жрицу. Та похлопала её по спине:       — Ну, ладно, ладно, я тоже не очень-то жалею о том, что не отправилась в Хиган. А то пожертвований-то мне никто не делает, а Комачи чем-то платить надо, по блату она даже меня не перевезёт, наверное.       — Хи-хи… Рейму, ты такая же непосредственная, как и много лет назад.       — Ладно, что тебя привело в мой… а-а-а, когда же я избавлюсь от этой привычки! Что тебя привело в этот храм?       — Дело в том, что инцидент ещё не завершён, — Люмия отстранилась от Рейму и серьёзно посмотрела на неё.       — Э? Как? Кто на этот раз?       — Осталась ещё одна угроза для Генсокё, Рейму.       — Где?       — Вот здесь, — Люмия показала на себя.       — Э-э… Что ты имеешь в виду?       — Рейму, ты тогда вернула баланс в Генсокё, запечатав мои силы. Я слишком опасный для этого мира ёкай, и судя по всему, буду вечно вынуждена жить в том обличье, в котором я не представляю угрозы для других. Мне очень не хочется вновь возвращаться в него, но ещё больше мне не хочется нарушать тот порядок, который ты с таким трудом создавала здесь. Я сказала бы, что это моя благодарность за всё то, что ты для меня сделала.       — Но… Неужели нет другого способа?       — Даже Юкари не смогла ничего придумать.       — Но…       На крыльце храма появилась Рика, и увидев Люмию, тут же поспешила к ней.       — Люмия! Спасибо за помощь во вчерашней…       — Рика, ты должна запечатать меня.       — Ми?..       — Я слишком опасна для Генсокё в таком виде. Я уже чувствую, как во мне просыпается неутолимый голод, с каждым часом мне всё хуже и хуже, и я не хочу вновь стать тем ужасным монстром, которым я была до появления в моей жизни Рейму и её матери…       — Люмия… — Рейму прошептала с каким-то чувством горечи.       — Да, Рейму, я понимаю, что это нельзя простить, но всё же…       — Да ладно. Если ты про мою мать — то я уже смирилась с этим. Ты всё равно ёкай, это твоя сущность, так что я не держу на тебя зла.       — Правда?..       — Самая настоящая. Поверь мне, жрице Ха… тьфу! Бывшей жрице Хакурей.       Люмия усмехнулась.       — И да, Люмия… — Рейму отчего-то в голову пришла странная мысль. — Я забыла тебе сказать: Рика-тян теперь могущественная богиня, и держу пари, она найдёт способ сделать даже то, что Юкари считает невозможным и избавить тебя от этой твоей сущности. Может не сразу, но… Когда-то этот день наступит. Поверь мне и сейчас!       — Я… — несчастная ёкайка всхлипнула, — я верю…       Рейму дала в руки Рике ленточку-офуду.       — Рика-тян, теперь это твой долг, как жрицы этого храма. Ты знаешь, что делать…       — Конечно, Рейму…       Рика потянулась к волосам Люмии, и та в последний момент снова заключила Рейму в объятия.       — Хочу… чтобы последние мои моменты в этом виде… были такими…       Рейму погладила её по голове, пока Рика повязывала ей офуду на волосы — и вот, уже спустя несколько мгновений на руках у Рейму сидела маленькая девочка, с интересом оглядывающая окрестности.       — Я тоже буду скучать… — шепнула Рейму в ответ на невысказанную фразу Люмии. И та, раскинув руки и широко улыбнувшись, ответила:       — Это так!       Ближе к вечеру Рейму и две гостьи с Луны направились в сторону цветочных полей. Конечно, в конце октября от былого летнего величия этих полей оставалось не так много, но они всё-таки шли не любоваться цветами…       — Рейму, я очень недовольна, — Юка прямо с порога не очень доброжелательно поприветствовала бывшую жрицу. Но увидев, что она не одна, всё-таки пустила гостей к себе в дом.       — Почему мой ребёнок ночью гуляет, где ему вздумается, а не спит спокойно дома? Почему он внезапно участвует в инциденте? Рейму, что это такое?       — Я пыталась отправить её домой, но она не слушала…       — Ну да, ну да, — покачала головой Юка. — Негодная из тебя жрица.       — Я, вообще-то, — заметила Рейму, — уже не жрица.       Цветочная ёкайка удивлённо обернулась.       — Вот, значит, как.       — Ребёнок — это та самая Норико?.. — Тоёхиме шепнула на ухо Рейму, и та кивнула.       — Ладно, — махнула рукой Юка и ушла на кухню ставить чайник. — Рассказывайте, зачем пришли…       Весь вечер небольшая компания провела в домике Юки. Здесь было не в пример уютнее, чем вчера в храме, полном пьяных ёкаев.       Они разговаривали о многом: Юка, узнав, что гости пожаловали сюда с Луны, поинтересовалась у них, какова флора Лунной столицы, и узнав, что там из растительности есть разве что персиковые деревья, была немного озадачена, но всё равно попросила в следующий раз привезти ей немного косточек тамошних персиков, чтобы посмотреть, как эти деревья приживутся у неё в саду. Сёстры сначала попытались было отказаться, но когда Рейму напомнила им, что вообще-то, они обязаны Генсокё решением их проблемы с Внешним миром, те нехотя согласились.       Потом Рейму догадалась поблагодарить Юку за то, что без той ошибки, что допустила Норико, быть может, дело бы не приняло настолько интересный оборот, как сейчас — да и лунным жительницам тоже перспектива получить желаемое вместо того, чтобы быть побеждёнными Рейму, если бы та сумела воспользоваться своей последней спелл-картой, понравилась больше.       А потом внезапно к Норико пришла её подруга Мирай, которая поначалу испугалась гостей с Луны, но узнав, что всё решилось наиболее удачным образом, тоже осталась с ними поговорить, несмотря на всё своё смущение. По крайней мере, принцессы догадались расспросить у Мирай всё про космическую технику людей — и внезапно для себя поняли, что то, что Лунная столица считает войной с Внешним миром, в самом этом Внешнем мире является всего лишь исследованием Луны, а не попыткой её захвата: люди очень любопытны и хотят знать всё обо всём. И Луна — лишь малая часть их интересов, от которой они, может, и не прочь отказаться, когда их ноги ступят на Марс, Венеру или спутники Юпитера и Сатурна — конечно, после необходимого терраформирования. Более того, люди направили свои телескопы гораздо дальше, в самые глубины Вселенной, и изучают настолько далёкие места, что по сравнению с ними Луна — всё равно что соседний дом.       Мирай же, в свою очередь, взяла с сестёр обещание никогда, ни при каких условиях не вредить людям, до тех пор, пока сами люди не предпримут целенаправленную атаку против Лунной столицы.       А вскоре из своей комнаты появилась и заспанная Норико — которая только сумела более-менее прийти в себя после того, как потеряла все свои силы, нарушив обещание, данное Юке, да ещё при этом и без того не спала всю ночь, а ведь молодые ёкаи без сна хоть и могут обходиться, но всё равно, менее сонными от этого не становятся. Но на несчастную девочку тут же набросились любопытные гости с Луны: им не терпелось узнать, как же жилось там, на дне моря во Дворце Бога-Дракона. Норико отвечала сначала неохотно, зевая и потирая глаза, но потом, видимо, в ней пробудилась ностальгия по покинутому дому, и она ещё долго рассказывала лунным принцессам про него…       И только Рейму не давал покоя один вопрос.       — Норико, зачем ты мне сказала про мою спелл-карту, если ты обещала маме не говорить?       — Мама сказала, что иногда приходится брать чужую вину на себя, вот я и решила взять ответственность за помощь тебе, Рейму-чи!       — Но вина и ответственность — это разные вещи, Норико, — сурово заметила Юка. Ты не совсем правильно поняла то, что я хотела до тебя донести тогда…       — Мама, но ведь всё получилось хорошо! Смотри, Рейму-чи и Тоё-тян с Ёри-тян подружились!       Принцессы переглянулись — редко кто на Луне мог вообще помыслить о том, чтобы назвать их так: иначе, как «госпожа», ни к одной из сестёр никто другой не обращался. Но что взять с ребенка — к тому же, сыгравшего ключевую роль в таком исходе событий?       Юка вздохнула.       — Норико, сейчас тебе просто повезло. Но… понятно, обещания с тебя брать бессмысленно, поэтому я просто тебя очень прошу: пожалуйста, прежде, чем сделать что-нибудь, подумай не только о том, какую выгоду это может принести, но и о том, чего все окружающие лишатся, если что-то пойдёт не так. В конце концов, мама переживает за тебя, за твоих друзей и за всё Генсокё.       — Хорошо, мама! — Норико кивнула и перебралась к Юке на руки.       — Э, Норико, ты… Ты же уже большая девочка, что ты… — Юка смутилась, но принцессы только по-доброму улыбнулись, увидев эту сцену.       Вскоре пришло время прощаться, и лишь только уже начавший темнеть с одной из сторон круг Луны взошёл на ночном небе, принцессы поспешили домой. Попрощавшись с Юкой, что принялась укладывать спать свою Норико, Рейму, Мирай, Тоёхиме и Ёрихиме отправились к Туманному озеру. Конечно, ночью такая дорога для обычного человека весьма опасна — ёкаи не дремлют, но такой компанией путникам, кажется, было нечего бояться, даже если бы на них напали все ёкаи Генсокё разом.       — Так, значит, Ёри-тян, я отправлюсь первой, открою портал с той стороны, и ты пройдёшь через него следом. Договорились?       — Угу, — кивнула Ёрихиме.       — Ого, вы уже научились открывать порталы не только в полнолуние? — язвительно заметила Рейму.       — Ты забыла, как сама научила нас запечатывать незакрытые порталы? Мы с тех пор держим один на всякий случай, чтобы в случае чего можно было попасть сюда в любое время.       — О, так вы, оказывается, уже давно позаимствовали технологии Генсокё? Я-то думаю, процветающая Лунная столица, а не может обойтись без умений какой-то бесполезной жрицы, вернее, уже даже бывшей жрицы из Генсокё, да, да… — Рейму самодовольно покачала пальцем.       — Сестра, а сестра, как ты думаешь, уместно будет, если я на прощание покромсаю тут кое-кого своим мечом немножечко, а? — Ёрихиме многозначительно взялась за ручку своей катаны, и Рейму всё же замолчала. Кажется, лунные принцессы не очень понимают земные шутки…       Когда Тоёхиме, а чуть позже и Ёрихиме скрылись в отражении Луны в озере, Рейму взяла за руку Мирай — и они вместе пошли по ночной дороге в сторону деревни людей.       — Кстати, я же так и не удосужилась спросить, где ты живёшь, Мирай-тян.       — Ну… тут везде, я же ёкай, Рейму-сама, — кивнула девочка.       — В смысле «везде»? Где ты спишь, например?       — Ну, где придётся, в том мире я спала в пустых топливных баках ракет и в соплах двигателей, а тут — где-нибудь на уютной лужайке, под деревом, например, чтобы дождь не…       — Какой ужас! — вскинула руки Рейму. Даже твоя Норико и то смотрит сны у Юки в теплом домике в мягкой кроватке, а ты… Короче, пошли ко мне домой сегодня.       — Но Рейму-сама…       — Никаких разговоров! Пошли…       Домик, в котором поселилась Рейму по совету Кейне, скоро должен был превратиться в то, о чём бывшая жрица мечтала с тех самых пор, как перед ней замаячила перспектива оставить храм Рике… Но пока что он представлял собой лишь невзрачное пустое здание на окраине деревни людей. Да, по сравнению с храмом, что был зданием в самом настоящем японском стиле, этот домик больше напоминал жильё европейского типа, как у Алисы, Марисы или Юки: жёсткий пол, кровати, толстые стены, окна небольшого размера — и здесь надо было ещё обустроиться, да и привыкнуть ко всему. Но — это всё потом…       И в нём было безумно одиноко.       Может, поэтому Рейму сегодня взяла с собой эту ёкайку?       Даже в храме почти каждую ночь рядом с ней была Суйка, иногда оставалась переночевать какая-нибудь Сырно, что уставала от своих дневных игр и ленилась лететь к себе обратно на Туманное озеро, а изредка Рейму оставляла у себя каких-нибудь ёкаев, которым требовалась её помощь, или людей, что неосмотрительно попадали в Генсокё из Внешнего мира. И естественно, это без учёта тех случаев, когда наглая Мариса заявляла, что она не хочет сегодня лететь к себе домой, потому что там опять беспорядок и что она остаётся ночевать здесь, у Рейму, или всяких разнообразных праздников по поводу и без повода, когда в храме всю ночь шли бурные пьянки, и самые стойкие сваливались с ног только к утру.       Рейму никогда не была одна.       И глядя на то, как в свете масляной лампы Мирай, сняв верхнее платье, кутается в непривычное ей одеяло на ещё более непривычной ей кровати, бывшая жрица погрузилась в воспоминания о былом.       Когда она была маленькой, жрицей храма Хакурей была её мать, которую она теперь едва помнит — да и то, пожалуй, благодаря исключительно тому, что ей напомнила об этом Норико. Это была эпоха, когда люди и ёкаи были непримиримыми врагами. Когда, например, для той же Люмии было в порядке вещей есть жителей деревни без зазрения совести.       Позже Рейму сама стала жрицей — и это была эпоха тех людей, и тех ёкаев, что стремились к сотрудничеству. Мог бы кто-нибудь вообразить лет сто назад, что тогдашняя жрица будет самозабвенно пить вино за одним столом с могущественной вампиршей в её особняке — а подруга этой жрицы будет безо всякого стеснения воровать книги из библиотеки этого особняка? Или что сама принцесса мира мёртвых будет частым гостем на ханами в Генсокё? Или, в конце концов, что именно в эти времена здесь появятся такие люди, как Бякурен, которые положили свою жизнь на то, чтобы улучшить отношения людей с ёкаями? И ведь начала это новое время именно она, Рейму…       Но теперь и эти времена прошли. И друг за другом следом за этими временами должны были уйти на тот берег реки Сандзу те, кто их творил. Одна из них — Сакуя — уже была там, и Рейму с Марисой оставалось не так уж и много. Сколько лет у них в запасе? Двадцать? Тридцать? Кто знает…       Но наступили новые времена. Не было смысла гнаться за ними: теперь пришла пора Рики взять охрану Генсокё в свои руки, и что, что она слишком молодая? Рейму примерно в том же возрасте начала свою карьеру решательницы инцидентов, а Мариса в её года вообще уже сбежала из дома учиться магии у Мимы. Тем более, что в последнем инциденте Рика доказала всем, что Генсокё будет в надёжных руках, и пожалуй, даже не в пример более надёжных, чем руки Рейму.       И это будет время новых ёкаев. Тех, которые не делают разницы между людьми и собой. Тех, сам смысл существования которых — помощь людям, такая же бескорыстная и самоотверженная, как та, которую люди вроде Бякурен оказывали ёкаям.       И одна из таких ёкаев прямо сейчас, самозабвенно погрузившись в сон, лежала на неком подобии кровати, что Рейму ещё днём сооружала здесь для себя.       Что ж, несмотря ни на что, Генсокё меняется.       Когда в битве против Юкари, которой пришло в голову вернуть Генсокё обратно во Внешний мир, Рейму решала, каким будет будущее этого мира, она думала, что его вечная судьба — это неизменность. Но полностью неизменный мир скучен, и Юкари хоть в чём-то, но всё же была тогда права.       Генсокё нужно меняться, пусть не так радикально, как это предлагала делать Юкари, но должно быть различие между его прошлым, настоящим и будущим.       И если мать Рейму и Сакуя были прошлым Генсокё — тем прошлым, без которого этот мир был бы совсем другим, Рейму и Мариса — настоящим, что открыли дорогу новому, то Норико, Рика и, тем более, Мирай была его будущим.       И это очень символично, что она носит такое имя…       Бывшая жрица погасила лампу и улеглась рядом с девочкой.       Эх, кажется, она немного начинает понимать чувства Юки к Норико…       — …Свободная касса! — Рейму, нацепившая на себя странный для жрицы наряд, сидела за небольшим столиком и ожидала посетителей. Нет, конечно, то, что только сегодня, спустя две недели с того инцидента, после которого Рейму переселилась сюда, на этом обветшалом домике, что стоял, никому не нужный и пустой, на окраинах деревни людей, появилась красочная вывеска «Reimu Burger» и не менее красочное полотно с надписью «Grand opening», ещё не значило, что посетители повалят к ней гурьбой. Однако, как только пришел первый из них — это оказалась Эйрин, что направлялась из института к себе в Эйентей, Рейму поняла, что столько денег, сколько заплатила Эйрин за заказ, она в жизни не видела. А потом пришла Ююко с несчастной Ёму, и пока последняя объясняла, сколько надо еды её госпоже, Рейму ещё больше поражалась числам, что выходили из её расчётов. На радостях она даже сделала им скидку, как «оптовому клиенту», но всё равно — те деньги, что сейчас звенели у Рейму в ящичке стола, были для неё невообразимы в те времена, когда она была жрицей. Потом пришла Мариса, и мало того, что попыталась пообедать, ничего не заплатив, так ещё и решила стащить часть предметов внутреннего убранства заведения «для магических экспериментов», как она сказала. Но Рейму не собиралась так просто забывать свои навыки даммаку, и в этот раз Мариса ушла ни с чем — и с твёрдым обещанием Рейму, что нога Марисы больше не ступит сюда до тех пор, пока она не заплатит за всё съеденное. Та только буркнула «Ну вот, нормально же общались, что плохого в том, чтобы кормить друзей за бесплатно…» и была такова. Правда, потом пришла Алиса и, извинившись за Марису, отдала её долг, и Рейму стало немножко поспокойнее, но всё же…       И уже после того как рабочий день закончился, и сотрудники сего заведения — сама Рейму, директор и кассир, Моко, выполнявшая обязанности повара и одновременно печки, которую пристроила сюда Кейне, чтобы та не шаталась днём без дела в Бамбуковом лесу, и Мистия, которая занималась обслуживанием посетителей, музыкальным сопровождением и по мелочи была консультантом по приготовлению блюд из рыбы — закончили свои дела и направились по своим обычным местам жительства, Рейму с нетерпением взлетела в воздух и стрелой направилась к своему бывшему храму. Эти настолько знакомые тории, крылечко, сарай, неизменная Суйка, дрыхнущая в кустах и дорожка, подметённая заботливой рукой Рики, навевали бесчисленное множество воспоминаний.       И Рейму, глубоко вздохнув — каких только эмоций не было в этом вздохе! — твёрдой походкой направилась к своей цели.       Ящику для пожертвований.       Подойдя к нему, она приподняла крышку. Конечно же, там было пусто…       И бывшая жрица этого храма, отчего-то почувствовав необычайную лёгкость на душе, достала мешочек с сегодняшней выручкой, и отсчитав несколько монет, кинула их внутрь. Потом подумала немного, махнула рукой — и высыпала туда всё содержимое мешочка.       — Пусть хоть нынешняя жрица не будет такой бедной, ленивой и бесполезной, как я, — тихонько прошептала она себе, сложив руки в молитвенном жесте…       — …Что ни говори, а это было безумно интересно, — Юкари, облокотившись на камень, нежилась в укрытом слоем пара озерце на Ёкайской горе. После известных событий ёкаи обустроили для себя тут онсен, и Юкари часто посещала это место — чтобы неторопливо, созерцая окрестные красоты, поговорить по душам с Ран или поразмышлять в одиночестве, отдавшись волшебству горячей воды. Сейчас, однако, она вытащила сюда саму Юку, которая не то, чтобы любила такие места — ей привычнее были цветочные поля и луга, но всё же она не сильно удивилась предложению Юкари.       — Да. Ты всё время ходишь по лезвию, и как ни странно, у тебя всегда получается брать от жизни всё, что только можно. Сколько я себя помню — ты извлекала выгоду из любого исхода для себя — и меня это всё время поражало. Скажи, чего ты ждёшь от новых времён в Генсокё?       — Ну, ты же меня знаешь. Всё, чего я хочу — это чтобы мне было интересно.       — Ха-ха, а ты всё так же не меняешься.       — За эти тысячи лет трудно было измениться.       — Кто знает, кто знает. Когда ты поначалу могущественная мировая сила, а потом оказываешься в вот таком заповеднике, как это Генсокё…       — Знаешь что? Рейму мне тоже говорила кое-что подобное, когда покидала храм. И пусть я чувствовала, что она тосковала о том, что её лучшие годы позади, всё же она безумно хотела окунуться в новое, поменять свою жизнь. И знаешь, я такая же, как она. Я ещё с тех времён, когда меня звали Элентари, не любила сидеть на одном месте. Валинор, тогдашний заповедник для ёкаев-элдар, уже к началу Четвёртой эпохи казался для меня тюрьмой, и лишь только люди и ёкаи остального мира забыли о нём, я покинула его — хоть и не без сожалений. Когда новый мир перестал меня удовлетворять — я начала создавать свои миры, в которых всё было так, как я хотела, хотя и не сказать, что при этом я не скучаю по Внешнему миру. Когда Рейму одержала надо мной верх в схватке за будущее Генсокё — я поняла, что мир стал другим, и мне не терпелось увидеть своими глазами, что она сделает, несмотря на то, что я перестала быть такой могущественной. А теперь Рика ещё немного подправила моё творение — и я рада, что она смогла. Вон, Шинки-тян создала Макай и стала единоличной его правительницей — и что в итоге? Разруха и запустение. Я же — не такая. Я понимаю: прекрасно творить самой, но вдвойне чудесно видеть, как то, что ты создала, начинает жить собственной жизнью и существовать отдельно от тебя. Хотя, ты же сама это прекрасно понимаешь, не так ли, владычица растений, Йаванна Кементари?       Юка в ответ лишь беззвучно усмехнулась.       Редкие снежинки неторопливо кружились в воздухе и оседали на камни, окружающие онсен, или таяли, превращаясь в капельки тумана над самой поверхностью воды. Чистое ноябрьское небо, полное звёзд, нависало над Генсокё тёмным покрывалом. Где-то вдалеке еле слышны были крики ругающихся тенгу, робкий ветер осторожно шевелил снежное покрывало и едва слышно свистел где-то в расщелинах скал.       В Генсокё настали новые времена, и даже сама Юкари не могла предположить, что ей стоит от них ждать.       И это было…       Это было так интересно!..