Тропой Небытия: Союз Рыжих

- Готов? - Прошелестело у меня в голове. После рокочущего баса Курамы, голос Минато показался мне почти шепотом, а легкая пульсация, которой сопровождалось его "подключение", была и вовсе почти незаметной на фоне мягкой тяжести сознания лиса.       В своей готовности я отнюдь уверен не был, но Четвертый очевидно какого-либо ответа и не ожидал. Поскольку стоило лишь отзвучать вопросу, как я тут же почувствовал, что меня мягко, но неуклонно начинает выдавливать куда-то в сторону! Инстинктивно я сразу же попытался намертво вцепиться в свое текущее местоположение, но мой противник, явно обладающий значительно большим опытом, коротко полыхнул раздражением и резко усилил нажим, просто выталкивая меня из "центра управления". Изнутри донесся встревоженный рык Девятихвостого, вторящий выскочившей мысли о том, что я все-таки совершил ошибку, когда давление вдруг резко прекратилось, позволяя мне вновь собраться и определить свое текущее состояние. Немедленно занявшись последним, я практически сразу же испытал нечто похожее на облегчение. Хокаге все же сдержал слово, отодвинув меня ровно настолько, сколько требовалось для задуманного. Хотя, как я теперь понимаю, вполне мог задвинуть и куда подальше, имей он такое желание. К счастью мой расчет на здравомыслие оправдался. И теперь, по прошествии той небольшой паузы, что была выделена мне на адаптацию к новому состоянию, Минато явно не собирался больше терять ни единой секунды. Так что в данный момент я, ощущая некий намек на зависть, имел возможность наблюдать, как мои руки весьма шустро сплетают длинную цепочку печатей. Да, иногда в движениях проскальзывала некоторая неуклюжесть, все-таки детское тело вызывало некоторые затруднения у взрослого мужчины. Но даже так, эти быстрые уверенные жесты крайне мало напоминали те неуклюжие узлы, в которые постоянно завязывались мои пальцы при всех попытках достичь хоть сколь-либо приемлемой скорости складывания этих самых печатей. - Нинпо. Единение Духа. – Раздалось у меня в голове, стоило лишь пальцам сложить последнюю печать, и по телу тут же прокатилась горячая волна. Что ж, цитируя Юлия Цезаря: "Жребий брошен". - Теперь уже просто не остается иного пути, кроме как вперед. Что, собственно говоря, сразу же и было продемонстрировано дальнейшими действиями моей нынешней тушки. Оная, тут же быстро проделав пару разминочных движений и удовлетворенно кивнув, немедленно приступила к сплетению новой заковыристой распальцовки.       Да уж только теперь, прислушиваясь к своим текущим ощущениям, я понял, что не пройди мое сознание предыдущей закалки, то было бы крайне сомнительно, что из нашей идеи вообще получилось бы хоть что-нибудь. В нынешнем состоянии: когда прекрасно ощущаешь свое тело, чувствуешь все его движения и всплески внутренней энергии, вызванные ими, но при этом осознаешь, что все это делаешь не ТЫ, полагаю далеко немногие смогли бы справиться с собой и не начать судорожно пытаться вернуть себе контроль. (Что, вероятнее всего, окончилось бы для них крайне печально).       Очередной всплеск чакры, разошедшийся по моему телу, неожиданно оказался значительно сильнее, чем все предыдущие. За ним тут же последовал еще один, и – еще. Легкая пульсация, возникшая в солнечном сплетении с момента складывания первой печати, за прошедшую пару секунд переросла в некое подобие бешеного компрессора, давление от которого вот-вот должно было вырваться наружу. - "Хм, а в этот раз у него получилось быстрее". – Успел подумать я, прежде чем… - Хирайшин. – Произнесли мои губы в тот самый момент, когда пальцы сложились в последнюю печать и я, тут же ощутив нечто похожее на мощнейший толчок в спину, со сдавленным матерным возгласом провалился в темноту.       Да уж, точнее и не скажешь. И ладно бы еще мы с Курамой, но вот почему никому из остальных обитателей моей внутренней общаги даже в голову не пришло подумать о том, что дерево, на которое Минато в свое время нанес замаскированную печать, за прошедшие полтора десятка лет вполне могло изрядно подрасти, очень хотелось бы выяснить! И собственно говоря, прояснением этого вопроса я немедленно и занялся, пока с шипением пытался выковыряться из кустов местного терновника, в которые и совершил столь "удачную" посадку.       Правда с разбирательством мне тут же пришлось и обломаться, поскольку Четвертый тоже за словом в карман не полез, ехидно отпарировав, что если бы кое-кто не начал дергаться, оказавшись в воздухе, то мы бы спокойно и без проблем спустились вниз по стволу дерева, а не сидели бы сейчас задницей в кустах. Так что если его глубокоуважаемый собеседник ничего более дельного сейчас высказать не может, то не будет ли он так добр заткнуться, и прекратить тянуть лапы к управлению, дабы великий Хокаге-сама мог вытащить, наконец, нашу общую задницу из этих долбаных колючек!       Что ответить у меня, разумеется, было. Например: что предупреждать, вообще-то, надо! Потому что кое-кому, в результате резкой потери всех ориентиров, на секунду-другую может показаться, что он опять вернулся в Пустоту! И этого окажется достаточно, чтобы зародившееся беспокойство весьма удачно срезонировало с импульсом встревоженности от Лиса. Который, как оказалось, ничем не отличается от своих мелких лесных сородичей в плане крайне негативного отношения к такой вещи, как неожиданная утрата надежной поверхности под лапами.       Имелись и другие замечания. Но вот только какого-либо практического смысла в их высказывании (ну за исключением разве что не особо нужного мне морального удовлетворения) сейчас действительно не имелось. Здесь Минато был прав. Так что, послушно прекратив попытки освободиться, я отпустил контроль, и тут же вновь испытал нечто отдаленно похожее на зависть, ощущая как Четвертый, буквально парой движений выпутавшись из колючих силков, сходу запрыгнул на нижнюю ветку ближайшего дерева и эдакой бодрой обезьяной уверенно поскакал в неком, известном лишь ему с Кушиной, направлении. ***       "Скакали" мы достаточно долго, где-то минут десять. До тех пор пока Четвертый не притормозил, наконец на очередной ветке, зацепившись взглядом за какой-то непонятный мне ориентир. - Кажется здесь. – Пробормотал он, спрыгивая на землю. - Дорогая, - это уже прозвучало по направлению вовнутрь. – Твоя очередь. Изнутри донеслось недовольное фырканье, правда, выданное, судя по всему, больше по инерции. Прежнего гневного запала в нем уже не ощущалось, только – изрядная доля горечи. Да уж могу лишь представить, чего ей стоило решение: согласиться передать свое наследие чужаку, полагаясь лишь на данное им обещание. Впрочем, мне тот разговор дался ничуть не легче. До сих пор не по себе становится, как вспоминаю тот момент, когда Кушина потребовала в качестве гарантии выполнения моих обещаний наложить на меня ментальную печать, которая должна была полностью лишить меня возможности как-либо их нарушить. На что я, разумеется, категорически был не согласен. Поскольку не имел ни малейшего желания допускать к своим мозгам кого бы то ни было.       В какой-то момент у меня тогда даже промелькнула мысль, что вот на этом все мои дальнейшие планы и закончатся, когда в разгоревшийся спор неожиданно влез Курама и буквально несколькими комментариями напрочь испортил сладкой парочке всю малину. Лис язвительным тоном заметил, что если уж нам так приспичило посотрясать воздух, то могли бы хоть тему поинтереснее выбрать, а то от нашего пустого спора его уже в сон клонит. Дескать, любому же идиоту понятно, что если бы на разум носителя действительно можно было оказать хоть какое-то серьезное воздействие, то его самого уже давно бы здесь не было.       Как оказалось, стремясь обезопасить сына от попыток ментального воздействия со стороны демона, Четвертый не стал особо извращаться с защитными плетениями, а просто сделал одной из основных функций печати – полную блокировку любых попыток оказать какое-либо воздействие на разум джинчурики. (Правда, впоследствии, и в мою бочку меда хвостатый щедро плеснул дегтя, сообщив, чтобы я не сильно радовался, поскольку против внешнего гендзюцу эта защита особо не поможет. Так как там воздействие идет, в первую очередь, на органы восприятия).       На последовавший за этим недовольный рык от благоверной, Минато неожиданно проявил характер и не менее возмущенно рявкнул в ответ, что для его дражайшей половины было бы что: предпочтительнее, если бы в мозгах их сына имели возможность ковыряться все, кому не лень?! Правда потом, пока Узумаки молча хватала ртом воздух, сообразив, что она сгоряча умудрилась ляпнуть, он едва слышно добавил себе под нос (да здравствует Лис с его слухом!): что и вообще если вспомнить сколько всего там требовалось учесть, то ничего удивительного, что он уже не помнит всех контуров, которые туда напихал.       Но это я отвлекся. И отвлекшись, пропустил тот момент, когда произошла "пересменка", поскольку к текущей реальности меня вернули странно неуверенные движения собственного тела. - Да чтоб вас все девять биджу отлюбили! – Самостоятельно выдали мои губы. –Как вы, мужики, вообще ходите?! - "М да, если в прошлый раз я подумал, что худа без добра все же не бывает, то если так и дальше пойдет, того глядишь и вовсе еще до чувства благодарности докатиться могу, за свое пребывание ТАМ!       А что я еще мог подумать, имея возможность, с отстраненным спокойствием, воспринимать ощущения собственного тела, вдруг резко принявшегося выражаться с явными женскими интонациями, и - двигаться так, словно некоторые врожденные анатомические детали, по какой-то причине, неожиданно стали ему сильно мешать! Впрочем, следует отдать должное Кушине, со всеми возникшими проблемами разобралась она весьма быстро. Не прошло и пары минут, как она, уже явно полностью адаптировавшись, резким движением до крови прикусила большой палец правой руки (мой, между прочим!) и, напрочь игнорируя отсутствие зеркала, уверенными движениями принялась вырисовывать на моем лбу какие-то кровавые символы.       Результат данного творчества не заставил себя долго ждать. Стоило лишь предыдущей джинчурики закончить с росписью и сделать пару шагов вперед, как кожу на лбу начало припекать. Сначала едва заметно, но с каждым шагом все ощутимее, словно что-то медленно разогревало нанесенные на голову символы. Еще через несколько метров я начал подумывать о том, чтобы поинтересоваться по поводу все усиливающихся неприятных ощущений, как внезапно мое лицо словно обдало порывом холодного ветра, после чего жжение мгновенно утихло, а впереди, среди так же внезапно поредевших деревьев, наметилось что-то похожее на просвет. К нему и направилась, ведомая в данный момент, Кушиной, тушка последнего Узумаки.       Просвет оказался опушкой, и вскоре, пройдя еще несколько десятков метров, я наконец смог увидеть то, что являлось целью нашего путешествия - храм Масок клана Узумаки.       Представший моим глазам, маленький храмовый комплекс с ходу наталкивал на мысли, весьма схожие с теми, что возникали у меня еще при прочтении "Книги Судеб". Невысокие здания выглядели обветшалыми, но не разрушенными; заброшенными, но не разграбленными. Ни единого намека на то, что в местном анклаве клана Узумаки мог кто-то побывать, после того как отсюда ушли хозяева. Что, в общем-то, и не удивительно. И без нарисованной на лбу печати понятно, что покидая это место, здешние Узумаки не могли не обезопасить от незваных гостей свою крайне ценную и, чего уж там говорить, практически единственную недвижимость в Конохе. Да-да - единственную! Когда меня угораздило мимоходом поинтересоваться возможным местоположением, воспетых множеством фанатов, клановых владений Узумаки в Конохе, Кушина лишь насмешливо фыркнула и язвительно пояснила, что только всякие невежественные чужаки не могут сообразить, что клану, владеющему пусть и небольшим, но собственным Скрытым Селением и соответственно - не собирающемуся перебираться на новое место жительства, ни одна Деревня не позволит обзавестись какими-либо мало-мальски серьезными владениями на своей территории. Но вот только почему же никто из уцелевших, после уничтожения Водоворота, Узумаки не пожелал впоследствии осесть в союзной Конохе, как по идее диктовала логика, Кушина отчего-то предпочла умолчать. Впрочем я ни спрашивал, вовремя вспомнив о местных странных заморочках касательно этой темы.       Так что, как бы то ни было, единственным владением клана Узумаки в Скрытом Листе являлся только данный храм, и то лишь потому, что стоял он здесь задолго до появления Конохи. И именно в пристроенном к нему небольшом гостевом здании, как ответила тогда же на мой резонный вопрос бывшая джинчуурики, и останавливались приехавшие по делам сородичи. Но вот уже более двенадцати лет, как в этом месте никто не появлялся. И это было одной из причин, по которым наша условно-живая компания сейчас направлялась ко входу в здание храма.       Но была она отнюдь не главной. Главная же, стала еще и причиной легкого холодка, проскользнувшего по моей воображаемой спине, когда Кушина, оказавшись внутри, протянула руку к одной из множества масок, висевших рядами на одной из, разукрашенных неизвестными мне символами, стен. И этот холодок перерос в ощутимый морозец, когда я почувствовал, как по руке к маске вдруг устремился резвый ручей неконтролируемой мной чакры. В голове, всполошенной птицей, пронеслась мысль, что если Узумаки решила, в последний момент, все переиграть или, что еще хуже, эти двое на самом деле изначально все спланировали по своему, то...       Но вот только что-либо предпринять я уже не успел. К счастью! Поскольку, по прошествии тех самых нескольких секунд, в течении которых и буйствовала моя начинающая паранойя, Кушина резко отдернула руку, разрывая контакт с маской. - Это - маска Шинигами. - Голос куноичи прозвучал как-то непривычно глухо. - Только попробуй забыть или перепутать! Следует заметить, что последнее предупреждение отнюдь не лишним. И вовсе не из-за прозвучавшей в нем угрозы. Уж не знаю для чего конкретно были нужны проведенные Кушиной манипуляции, но после того как она убрала руку, от масок на миг ощутилось НЕЧТО! Наверное это можно было сравнить с резким порывом ветра, принесшим с собой многообразную смесь различных запахов. И хотя нельзя сказать, что среди этих "запахов" было что-то такое уж неприятное или угрожающее, но то немногое, что я успел разобрать, ощущалось - странным! Чем-то непонятным! Непохожим ни на что, с чем я мог бы его сравнить! Так что я в любом случае постарался максимально точно запечатлеть в памяти расположение указанной маски. Поскольку, даже сохрани я свое прежнее любопытство, в полной мере, то и в этом случае вряд ли испытывал бы какое-либо желание выяснять экспериментальным путем, а что же будет, если - по ошибке использовать не ту маску. Не в этом случае.       Но впрочем, если быть до конца честным, то следует признать, что, хотя экспериментировать с надеванием на себя неизвестных артефактов - большого желания нет, но на самом деле все таки интересно: что же за тайны скрывают в себе остальные маски? Помнится, еще в прошлой жизни, при виде данного сооружения у меня возникли мысли, что вряд ли Узумаки стали бы тратить время и ресурсы на строительство уединенного храма-хранилища, ради одного единственного артефакта. И, наверное, это даже забавно насколько оригинальным способом меня угораздило получить им подтверждение! Вот уж действительно, что называется: сам сходи да узнай!        Я мысленно покачал головой.       Правда, что касается - последнего, "осетра" пока придется урезать. Уж не знаю, в силу ли природной стервозности или же по каким-то своим соображениям, но на вопросы, на имеющие особого отношения к дальнейшему исполнению наших договоренностей, Кушина отвечала весьма скупо. А то и вовсе отделывалась фразами, что у нас не так много времени, чтобы тратить его на удовлетворение моего любопытства. А Четвертый, в таких случаях, хоть и косился на нее с неодобрением (из того, что я успел о нем понять: учить мужик явно любил и умел), но тем не менее, выбранный курс - молчаливо поддерживал. Так что, попробуй я сейчас начать задавать вопросы - скорее всего, получил бы аналогичную отповедь; а возможно - еще и дополненную комментарием о не вовремя любопытствующих идиотах. Впрочем, нельзя сказать, что в этот раз она была бы неправа. Дел у нас здесь действительно было еще немало, а времени - не так чтобы очень.