Наушники

      — Домашнее задание на доске. До свидания, — попрощался громко учитель и покинул класс.       Учитель экономики — Фукузава Юкичи — один из самых уважаемых преподавателей в школе. Несмотря на спокойствие учителя, кто-то смел пускать о нём слухи. Самый безобидный из них — поднятая на первогодку рука во время урока. Кому вообще это надо было? Непонятно. Но даже это не мешало его статусу учителя держаться на плаву долгое время.       Наконец, когда урок закончился, все разделились по группам — как обычно. Что-то громко обсуждая, девушки собирали свои сумки — такие яркие, украшенные различными значками и нашивками. Так и приковывали взгляд. А парни уже начали покидать кабинет. Ключи, чтобы закрыть двери, доверили одному парню. Даже не снимая своих наушников и не слушая людей, он уже кивнул учителю и ушёл на занятия клуба. В этом классе каждый ходил на какие-то кружки, и Накахара, которому предстояло ещё вернуться, не был исключением. Клуб изобразительного искусства — в этом он нашёл себя.       Вы никогда не хотели стать художником или просто научиться рисовать? Прелесть этого искусства заключается в том, чтобы показать мир таким, каким мы сами его видим; показать наши чувства, мысли, эмоции. Эстетическое удовольствие испытываешь, когда видишь свою картину, наполненную своими думами. Ради этого стоит научиться хотя бы азам рисования.       Занятия обычно длятся полтора-два часа. Хватает ли этого, чтобы сделать набросок? Для участников этого клуба определённо. Рисовать на альбомных листах или же на огромных ватманах иногда решают сами. В этот раз была свободная тема. Кто-то выбрал своей темой пейзажи, другие натюрморты. Что же выбрал Накахара?       Он рисовал одиночество. Одиночество во всей её тусклой палитре цветов. Смешивая основные цвета, Чуя получал те краски, которые выражали его состояние в последние несколько дней. Музыка сыграла тут также важную роль: нежный голос солистки, так тихо и с глубоким чувством в каждом слове поющей текст. Голос постепенно набирал силу и к концу песни звучал намного увереннее, чем в самом начале. В этом и была вся фишка. Преодоление трудностей и приложение усилий, чтобы добиться результатов.       К концу занятия подросток начал замечать различные недочёты в скетче, где краска ещё не была нанесена. Это ужасно бесило его. Чуя решил, что исправит их в классе — домой можно не спешить. Собрав свои принадлежности в рюкзак, он попрощался с ребятами и покинул кружок. Дорога была недолгая и, заперев одну дверь, Накахара присел на парту у окна.       Под естественным освещением краски выглядели тускнее, чем при освещении лампы. Чуя был так увлечён исправлением, что не заметил того, как музыка перестала играть — зарядка села. Но из «транса» его вывел скрипучий звук двери. Он же запер… Одну. Рыжий решил изобразить, что даже не заметил и продолжал уже раскрашивать оставшиеся части. Теперь всё было идеально на его взгляд.       Тихие шаги медленно направлялись в его сторону и, остановившись совсем недалеко, человек что-то пробубнил. Тут Чуя хотел обернуться, чтобы узнать, кто же там стоит, на голос его опередил. Полезно вечно ходить в наушниках.       — Опять он в них… — этот тон звучал так, словно подростка поругать хотели. В принципе, почти всегда так и было: один и тот же человек вечно упрекал его в ношении наушников, не снимая их почти. Забота или просто из вежливости?       Ещё один аккуратный мазок по небу, закрытому тёмными тучами. Дождь только собирался, но мог пойти через пару часов. Напряжение в Чуе росло: что вообще этому придурку понадобилось?       — Хотя бы занимается полезным. Этот рисунок лучше других, — если бы парень видел, то удивился бы этой улыбке на лице такого надоевшего своей заботой одноклассника — Осаму. Только эта забота была такой, что в один момент поможет, в другой сам унизит. Как получится.       С небом было покончено. Осталось дорисовать человека на горе, и Чуя принялся делать коричневую краску для волос. Использовал самую тонкую кисть.       — Я когда-нибудь скажу ему всё. Ну он же правда слеп, я прав, — вёл с собой монолог Дазай, наблюдая за действиями Накахары из-за спины. Аккуратный рыжий хвост, спускающийся на плечо, красиво отливал на солнечном свете, словно медь, приковывая к себе взгляд карих глаз. Вьющиеся локоны так и хотелось потрогать, ведь даже на вид они были мягкие — Осаму был просто уверен! — Даже девушки бы заметили эти старания.       «Что он… Имеет ввиду?», — крутилось в голове Чуи словно заевшая пластинка в граммофоне. Такое, конечно, пугало, но продолжать рисовать надо было. Покончив с волосами, он приступил к покраске тела и… каких-то белых непонятных линий на пространстве. Что это было — Дазай не мог разглядеть.       — Хотя, примет ли он меня после такого… Нет. Никогда, — голос стал заметно грустным, и послышался тяжёлый вздох. Знал бы Дазай, что Чуя всё слышит… — Идиот. За что я вообще заслужил этот игнор?       И правда, за что? Вечно «присматривает» за Накахарой, помогает ему. Однако та неуверенность со стороны рыжего… Он боится того, о чём говорит Дазай, ведь это незнакомо ему. Теперь Чуе пора было чувствовать стыд перед одноклассником, который, видимо, правда что-то испытывал по отношению к нему. Как ответить и не задеть? Да никак.       Их тени падали на пол, столы. Почему​-то Дазай не подумал, что именно так его мог спалить «глухой», но в этот раз просто повезло. Надолго молчание повисло в классе. Чуя, наконец, до конца разукрасив последнюю, очень важную деталь, стал слезать с парты. Именно в этот момент Осаму решил покинуть класс, словно ничего и не было. И у самого выхода его окликнул Накахара, подходя с рисунком в руках.       — Эй, Дазай! Я как раз тебе хотел позвонить, — голос звучал весело и, подойдя, Чуя скрыл от него художество чистой стороной.       — О, правда? Я просто искал тут свою тетрадь, не нашёл… — быстро придумав самую примитивную отговорку, произнёс Дазай. Очень надеялся, что тот ничего не заподозрит.       — Я тут… Для тебя нарисовал. Дарю, — и, протянув альбомный лист, Чуя мило улыбнулся. Это придало однокласснику уверенности и, приняв его, он разглядел его «мысли».       Что как не такие подарки могли удивить Дазая? Больше ничто. Заметил там человека, очень похожего на него самого. Неужели… Словно проникнув в голову Осаму, Чуя кивнул ему.       — Спасибо тебе, Чуя-кун. Миленько выглядит. Хоть что-то для меня сделал, хах, — слабо усмехнувшись, Дазай положил руку на плечо Накахары и слегка сжал в знак уважения. — Я пойду домой, нам надо готовиться к контрольным…       — Я рад, что тебе понравилось. Удачной подготовки, — еле выдавив из себя улыбку, Чуя уже был готов сброситься с этажа со стыда. Попрощавшись, рыжий ещё долго смотрел в окно на уходящую вдаль фигуру, так внимательно изучающую этот рисунок.

Одиночество в представлении Чуи было одно — Осаму, стоящий на краю пропасти. Именно таким он и изобразил своего одноклассника.