Вышмат

Окей, математика и я — это как ботинок на правую ногу, а сапог на левую. Несовместимы. Пытался я в начале первого семестра учиться. Правда, пытался. И, пожалуй, что-то понимал. Как мне казалось. Но воодушевление быстро сменилось апатией. Зачёт я с треском завалил. Тогда у нашей группы принимал лектор, который не то что бы не знал нас. Хотя да, ему было глубоко плевать, кто мы. У него были свои проблемы, одной из таких проблем был я. Не хотелось мне слетать со стипендии. И мозг бедному Виктору Львовичу я сожрал основательно. Да, не понимаю. И что? Он тоже не понимает. Однако преподаёт! Потом каким-то чудом, со второго раза, сдал. Вздохнул спокойно. На две недели. А после началось всё по кругу. Непонятные буквы, редкие цифры, интегралы, мать вашу, хоть бы их кто-нибудь сжёг. И как назло вести у нас математический анализ стала редкостная сука по имени Анна Павловна Горская. Это была ненависть с первого взгляда. С первой секунды. С первого слова. В то же самое мгновение я понял, что с ней договориться мне не удастся. И всё бы ничего. Я ведь даже смирился, что придётся пойти на подработку, чтобы компенсировать отсутствие государственной выплаты (к слову, выплата такая себе… на любителя… на очень сильного любителя). Обидно — да, но не смертельно. Смертельно стало, когда в очередной раз зависая в доме у своего парня, не начал ныть ему на свою нелёгкую жизнь. Тот успокаивал, но легко улыбался, не задумываясь, почему настолько всё трагично. — Ты всё поймёшь, выучишь, — отмахнулся он, желая побыстрее заткнуть и заняться чем-нибудь более интересным. — Я ей точно ничего не сдам! — продолжал гнуть своё. — Она мне по ночам сниться начала… Закрываю глаза — вижу её. Открываю — снова она. — Ты заморачиваешься, Глеб, — он вновь попытался поцеловать, но я тут же отодвинулся от него. — Нет! Господи, я серьёзно. Она везде. Видимо это прозвучало чересчур обречённо, что Влад, мой так называемый парень, вздохнул. Ну да, ему-то что, на четвёртом курсе, матан давно позабыт, успешно сдан. А мне, бедному первокурснику, страдай и мучайся. Я постарался отвлечься от мыслей, что завтра понедельник, а значит два семинара… Три непрерывных часа с ней. И как тут отвлечься?! Даже Влад с очередными попытками добраться до моей шеи не отвлекали. — Лучше бы повсюду тебе мерещился я, — он улыбнулся, помогая мне забраться на него и удобно лечь. — Ты и так повсюду, — снова вздохнул. — Хочешь повешу твою фотку в ванной? — Отлично, выбери какую-нибудь поприличнее, — Влад сморщился. — Зачем выбирать «какую-нибудь поприличнее», если она нужна не для совсем приличных дел? Нет, если подумать, то действительно… Мои мысли явно разделяли. И надо же мне было в момент, когда Влад тактично стянул с меня футболку, подумать о том, как бы хорошо было, если бы его фотография висела у меня в комнате в общаге. И надо же было в этот самый момент начать разглядывать стены, желая заприметить удачный кадр… И в этот неблагодарный момент, когда очередной засос на шее был весьма неблагоразумно оставлен, увидеть эти глаза напротив… Глаза, что б её, Анны Павловны. И я не сразу понял, что это не иллюзия. Это была моя любимая Павловна, только с улыбкой на лице (увидеть и развидеть бы). Не знаю, сколько мата непроизвольно было мною произнесено в тот момент, но Влад остановился. На фотографии она сидела за столом вместе с моим, тут следует подчеркнуть, моим Владом. Кажется, тогда я нашёл идеальный кадр. Влад выглядел расслабленно, был чуть не похож на себя. С взлохмаченными волосами. В футболке… Да это, если честно, неважно. Важно было нахождение рядом с ним Горской. Говорить внятно я не мог, безостановочно тыкал в фотографию, нервно кусая губу. — Понравилась фотка? — Влад старался уследить за моими внезапными порывами. — Всё хорошо? Если хочешь, то забирай. — Да не дай бог! — вырвалось у меня. — Что? — Не стоит, — слабо поправил себя. — Наверное, дорога тебе фотография… — Обычная, — он прижал меня к себе, вдыхая и что-то бормоча, чуть громче добавляя, — но я у мамы спрошу, она наверняка разрешит тебе её забрать. И да, после этой фразы моя жизнь взыграла другими красками. Если раньше в моей жизни преобладали тёмные оттенки, то сейчас — исключительно чёрный. Любой уважающий себя человек наверняка узнает всё о семье своей девушки или парня. Но есть исключения. К ним можно отнести меня. Я знал вкратце о родных Влада, но скажите мне, кто будет выпытывать имя, фамилию, дату рождения, номер и серию паспорта? Да и вести Горская начала после того как мы начали встречаться. Встречались мы почти год, а с этой милейшей мегерой я познакомился всего три месяца назад. И как мне связать было эти два не особо связанных звена? Да я на стену впервые взглянул в его комнате. Как-то не до этого было. Обычно мы находились у меня. Общага — идеальное место, да. Я, он, сосед Гриша, будущий программист, Толик, будущий товаровед, тараканы, у которых будущее лучше, чем у нас вместе взятых. Комфортно Владу, видите ли, у меня встречаться. Компания располагает. С охранниками подружился. Как свой стал ходить. И как здесь вспомнишь о любимой матери Влада? Она ни с какого бока не заходила. Вообще никак. Да и фамилии у них разные. Он был Долженко. Идеально подходило. Должен был он мне огромную порцию нервов. Прошла ещё неделя. Поговорить с Владом не решался. Да и что сказать? Первое время, где-то через месяц знакомства, он хотел познакомить меня со своими родителями, но не представлялась возможность, а после оба забили. Как бы ему намекнуть, что встреча уже состоялась? *** Сегодняшний день не отличался от других. После четырёх пар я поплёлся в общагу, зная, что меня ждёт Влад. Он там вообще учится? Влад начинает целовать до того как мы добираемся до комнаты. Я что-то машу руками, призывая соседей временно посетить общую кухню и посмотреть на пустую полку в холодильнике. Мой призыв был понят мгновенно. Толик до сих пор шарахается от Влада. А тут двойной толчок. Может, так к бегу привыкнет. Не особо вникая, отчего такое желание здесь и сейчас, но я полностью отдаю бразды правления в его руки. Он буквально вытряхивает меня из одежды и толкает в душ (это ему ещё повезло, что общага блочного типа, а то так бы меня возбуждённого тащил через любопытные взоры соседей до общей душевой). Я искренне жалею всё того же Толика, у которого на сегодня выпала уборка блока. Стараюсь не задевать чужие вещи… Ладно, нихрена не стараюсь. Шампунь Толика разлит. Прости, Толик. Готовить меня почти не нужно, но Влад испытывает извращённое наслаждение, когда вновь и вновь проникает в меня сначала пальцами, а позже чем-то более холодным и твёрдым. Я не поворачиваюсь, ибо если это чья-то зубная щётка… Чёрт, Влад, ты серьёзно? Она хотя бы не… Я повернулся. — Влад, — я честно пытался возразить, но меня тут же прижали к кафелю. Люблю кафель. Как родной мне. Хорошо, что не щётка. Я бы не выдержал. Спрашивать, что во мне, не хотелось. Было приятно. Ладони Влада то и дело хаотично оглаживали тело, а сам он не переставал целовать и кусать. Снова кусать. И снова. — Ты метишь, что ли? — протягиваю, вытягивая шею. Он еле заметно кивает и резко целует в районе ключицы. Ненавижу его. Настолько, что готов отдать ему последнюю порцию гречки, трепетно охраняемую мною вот уже второй день. На первую пару я опоздал. На какую? Нет, это была экономика. Но кто выиграл эту жизнь? О замене не подумал. Анна Павловна встретила меня как всегда с улыбкой… ненависти. — Опаздываешь, Тарасенко, — она рукой приказала стоять на месте. Я остановился. Это у них семейное? При Владе стою как вкопанный, при его матери — тем более. Оглядываюсь. На первой паре от силы десять человек. Значит, я не один такой незнающий, что будет замена. Замечаю своего друга, Диму, который сочувственно кивает. Анна Павловна в гневе. Замечательно. — Я торопился, — честно ответил. — Опоздал на час, — она нахмурилась. Нет, она абсолютно не похожа на моего Влада. Может, у неё сестра есть? Хотя двух АннПавловн я не выдержу. — Ещё полчаса есть! — вставил свои пять копеек Дима, тут же заткнувшись. На него, собственно, не обратили должного внимания. Значит, её цель — моя тушка. — Тарасенко, это не первый раз! Я хотела промолчать, но твои опоздания превышают любые границы. И что за внешний вид? Простите, но вы поступили каким-то образом в высшее учебное заведение, не могли бы вы придерживаться правил? — Извините, — я опустил голову. Спорить с ней бесполезно. Она как Влад в кубе. Если начнёт, то конца не жди. — И ещё, — она запнулась, — передайте своей девушке, чтобы она вела себя сдержаннее. Если замечу снова подобное — выгоняю без предупреждений. И пишете объяснительную в деканат. Понять, о чём она, труда не составило. Засосы. Огромные засосы по всей шее и ниже. Скажите спасибо, Анна Павловна, что я в свитере пришёл, а не без него. А сыну вашему передам обязательно. Может вести себя будет сдержанней. Всё-таки приказ матери. Неловко будет её огорчать. Этим вечером и поговорил с Владом. Объяснил, что нельзя оставлять засосы — начальство против. Ох, бальзам на душу его злость на мой деканат. Приятно. А как дело до математического анализа дошло… В общем, в виде компенсации он сделал за меня домашнее задание. Хоть какой-то плюс. Если бы я знал, к чему это всё приведёт… Мне всё перечеркнули и выставили жирный минус за задания. Естественно я пошёл жаловаться на судьбинушку Владу (Толик до сих пор таит обиду, а Гриша просто Гриша, он программист и не может проявлять чувства). По-моему, мы поменялись местами. Ненавидеть жизнь начал Влад. Кажется, до этого момента он не сомневался в своих способностях. Стоит ли говорить, что последующие три месяца шла невидимая борьба Влада и Анны Павловны, по совместительству его матери? Влад выполнял задания за меня, а Павловна всё перечёркивала, не забывая называть (меня, а по факту вроде и не меня) потерянным для этого общества человеком. Это борьба длилась прямо до даты экзамена. Экзамена, к которому Влад готовился сильнее, чем я. Но бесполезно. Как был валенком, так и остался в глазах Горской. Наверное, на её ненависть повлияли короткие «сообщения», оставленные в моей тетради Владом. Я не увидел, а она увидела всё. Знали бы они всю правду… А Влад продолжал изводить меня засосами, оставляя всё больше. После специально спрашивал, заметно ли было. Да тут только слепой не увидит. Толик и вовсе креститься начал. Экзамен я благополучно завалил. Точнее предлагала мне эта женщина тройку, но я принципиальный. Мне пересдача же нужна. — Я с ней точно разберусь! — Влад наворачивал круги, а я мирно поедал пирожки у него дома. Готовит, конечно, моя будущая родственница Анна Павловна отменно. — Ты выучил все билеты? Мы же разобрали все темы, Глеб! — он нервно смотрел на меня. — Почему пересдача? У неё все дома? — Нет, — я довольно растянулся в улыбке, — муж на работе. Сын дома. — Так у неё сын есть? — он фыркнул. — Не повезло ему. — Точно, — я часто закивал. С правдой люблю соглашаться. — Значит, так, — Влад резко затормозил посреди комнаты, что-то обдумывая. — Вот, что сделаем… Что мы там сделать с ним хотели — я не узнаю никогда. Не учёл я, что день сегодня экзаменационный, а значит мама моего любимого Влада вернётся немного раньше положенного. Я пожалел, что откусил чересчур большой кусок, потому что прожевать его так и не смог. И беда в лице Анны Павловны не приходит одна. Нет, я уже сотни тысяч раз представлял нашу с ней встречу. И одна была хуже другой. Каждая заканчивалась моим жестоким убийством. — Это Глеб, мой парень, я вам о нём говорил, — спокойно представил (подставил) меня. За что ты так со мной, Влад? И нет, я не смотрел на Анну Павловну. Мой вам совет: узнавайте всё о родителях своего парня. И мне бы следовало спросить, отчего Влад сменил вуз после первого курса. Теперь понимаю. Я бы тоже сменил. На меня смотрели глаза Долженко Виктора Анатольевича. Моего единственного и неповторимого декана, которого я за этот год, уж простите, задолбал, прося об отставке Анны Павловны. Не надо было её при нём, наверное, называть южнокитайским многополосым крайтом… Вот, что на самом деле неловко. Самое время красиво свалить. Но я не я, если бы не изящно подавился пирожком. Надо бы родословную Влада изучить. Может, у него ректор в дядях? Или я уже автоматом в чёрном списке. Хоть где-то автомат. Мне, как студенту, приятно.