We are all mad here

- Эй, зазноба, выходи скорей на двор! Я специально для тебя гита-ару припёр! Я сыграю для тебя на аккордах на блатных! Ну, а коль не выйдешь ты, то получишь под дых! Во-озле дома твоего-о-о!!! Где-то вдалеке всполошенно закаркали вороны. Катя вздрогнула и отодралась от тетрадки. Кошмарные звуки исходили от окна. - Заткнись! Ооо, заткнись, паскуда! Как я сладко спал! - заорали откуда-то из темноты. У подъезда шумно загоготали, разбилась чья-то бутылка, несколько девчонок захихикали. Отец сонно приоткрыл глаза и зевнул. - Что там такое? - пробормотал он. Олег выглянул из кухни, рассеянно помахивая поварешкой. - Эй, подруга, выходи-ка на крыльцо! И не слушай ругань матерную матери с отцом! Я тебя аккуратно к сеновалу отнесу! Ну, а коль не выйдешь ты, все заборы обоссу! Во-озле дома твоего-о-о!!! Гитара внизу жалобно тренькнула, струна на ней лопнула, и исполнитель выругался. Гопники у подъезда принялись гомонить пьяными голосами, а какофония, меж тем, продолжилась. - Эй, залетка, выходи послушать рок! Я специально для тебя магнитолу приволок! Ну, а коль не выйдешь ты, то учти, едрена медь! На весь хутор под гитару песни матом буду петь! Воо-зле дома твоего-о! Во-озле дома твоего-о!!! Олег, уже успевший выглянуть в окно, скорчился в немых смеховых корчах и осел на пол, прижимая к груди поварешку, словно бы единственный оплот спокойствия в этом мире. Степан Константинович тяжело встал и прошаркал пушистыми тапками ко второму окну. Увиденное явно повергло его в шок, потому что он сначала несколько раз открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на берег, а затем тяжело вдохнул и тоже рассмеялся. Мощный отцовский бас заполнил комнату. Глядя на него, Олег захохотал уже в открытую. Внизу вовсю подтягивали, и песня пошла по второму кругу. - Да что с вами такое? - не вытерпела Катя. Происходящее начало ее раздражать, как и песня под окнами. - Что происходит?! - Вы-ы-ыгляни-и-и! - промычал брат, подвывая от смеха. Катя встала и подошла к окну. Вокруг исполнителя собралась небольшая толпа из местных. Кто-то орал, кто-то пел, кто-то улюлюкал, несколько парочек попытались станцевать, но получалось у них из рук вон плохо, и они только толкались и радостно взвизгивали. Исполнитель, что домучивал гитару, ненадолго затих и закурил. Цепкий глаз успел выхватить только короткие темные кудряшки и глупый красный татуаж, ярким пятном размазавшийся на чужом лице. Как только Катя показалась, лицо расплылось в издевательской улыбке и выпустило изо рта клуб дыма. - Катюха! Го гулять! - заорало лицо радостно. - Я пришел к тебе и не уйду!!! Ну, а коль не выйдешь ты, то учти, едрена медь! На весь хутор под гитару песни матом буду петь! Песня полилась уже по третьему кругу. Катя лишилась дара речи. Сердце виновато трепыхнулось где-то около горла и затихло. - Вертихвост, да ты сбрендил! - заорала она. - Ты что творишь?! Ночь на дворе! Куда я к тебе выйду в такое время?! Еще один горшок на голову захотел? - Выходи к нему, детка! - заорали снизу. - Он уже всех заебал своими песенками! Он сказал, что всю ночь петь будет! И усилитель притащил с колонками!!! Катя хотела было ответить, да только слова закончились в один момент. Она беспомощно перевела взгляд на отца и брата. Те подвывали в такт, перемежая свой вой истерическими всхлипами. - Р-р-р-ромео-о-о-о-о! - прорыдал Олег. Он не мог больше смеяться, с ним случилась натуральная истерика - сил его хватило лишь на то, чтобы рвать на себе волосы и беспомощно разевать рот. - Это ж надо! Что ты сделала с ним, сестрица? Чтобы Колян! Да под окном! Да серенады!!! Ай-я-а-а, как же больно, я больше не могу смеяться! - Доча, мне кажется, это стоит твоего внимания! - Степан Константинович попытался рассуждать здраво, но из глаз его брызнули слезы от смеха, он хрюкнул и достал из кармана большой носовой платок. - Мальчик... старается... - Какое, нафиг, старается?! - возмущение захлестнуло с новой силой, и Катя беспомощно покраснела. - Да он меня перед всем двором опозорил! Как я теперь на люди покажусь?! - Если это позорище, то я тоже так хочу! - Олег ухмыльнулся. - Чтобы девица ради меня наступила на горло своей гордости и спела под моим окном? Катька, ну ты же не дура, в конце-то концов! - Эй, Катюха! - заорали снизу. - Я уже охрип! Выйдешь ты ко мне или нет?! - Сходи, доча, - Степан Константинович закрыл лицо рукой. - Сходи, только телефон с собой возьми. Ничего, что поздно, пацан заслужил. Вон как горло дерет! Интуиция, в кои-то веки, молчала. Уютно свернулась клубком где-то на самом дне души, еле слышно урча. Горячая волна вновь захлестнула щеки, подернула налетом красного, кровь прилила к горлу. Что ни говори, а внимание было приятно. Что ни говори... - Ладно уж! - Катя высунулась в окно. - Иду я, иду, Вертихвост! Только заборы не обоссы, как обещал! - А чё я, я могу, я хочу, мне уже надо! - загоготали снизу. - Жду тебя, Катюха! Давай уже, хорош ломаться! - Телефон возьми! - грохнул отец за спиной. - И смотри мне там, чтоб голова думала, а не одно место! Слышала меня?! Катя не помнила, как преодолела несколько лестничных маршей. Ей чудилось, что сердце ускоряется с каждым шагом. Телефон больно бил по бедру через сумку, но она почти этого не замечала. Во дворе ее появление встретили бурными овациями. Катя краем глаза заметила Костю с Наташей, заметила Макса с фотоаппаратом, и шаг ее замедлился. К Кольке она подошла уже совсем медленно, а когда подняла взгляд, то напоролась на улыбку - залихватскую, немного пьяную - улыбку человека, который таки получил то, чего ожидал. И впервые это не вызвало в ней отторжения. - А оделась все равно как старая бабка! - ухмыльнулся тот. - Пойдем гулять, Катюха! Костян, забери гитару! - Костя кивнул, Наташа возмущенно пискнула. - Да, чуть не забыл! Раз в первый раз не получилось, то может, в этот раз выйдет?.. Он пошарил за пазухой и протянул ей одинокий цветок, а потом схватил за руку и потянул в сторону. Ладонь была слишком сильной и отчего-то влажной, но выдергивать свою не хотелось. Катя шла рядом и улыбалась. Одинокий мак колыхался в ее свободной руке, трепыхаясь лепестками на ветру.