В паучьей сети

      Прошла неделя, за ней другая. Поттер, как обычно, ходил на уроки, нехотя поддерживая версию о своём отравлении по ошибке. Снейп не изменился ни капли.       Момент, когда у Гарри взяли кровь, сам Поттер почти пропустил.       Был привычный урок зелий, Гарри старательно резал соломкой очередной корень, когда голос над ухом заставил вздрогнуть и ожидаемо попасть по пальцу ножом. В следующий миг его руку уже держала рука профессора, в то время, как сам Снейп, чуть ли не плюясь ядом, отчитывал нерадивого ученика, да таким тоном, что возражать было бессмысленно. Когда речь о косоруких учащихся, которые не смотрят, что делают, закончилась, Гарри стоял с другим ножом в руке и заживленным порезом на пальце. Зелье требовало внимания и он принялся дальше измельчать, резать, мешать и только по завершении урока, выйдя из кабинета, понял, что произошло что-то странное.       Снейп любил гулять по классу и сыпать колкостями. Он также мог зависнуть над душой, нервируя самим своим молчаливым вниманием, тем самым доводя некоторых учеников до трясучки, при этом не сказав ни слова. Он часто ликвидировал последствия взрывов и подчас оказывал медицинскую помощь на месте. Но делать что-то при слабом порезе… Гарри покрутил рукой перед свои носом, пытаясь ухватить мысль за хвост, раз другой, пока не…       — Дарк, он взял мою кровь, — прозвучало почти утвердительно.       — Да, скоро он узнает результат.       — Ты какой-то уж очень довольный, — а вот Поттеру было как-то не по себе, слишком легко он лишился пары капель крови. И если бы не ждал чего-то подобного, то и не обратил внимания. — Ловкий гад, — была в этих словах не только злость, но и немного зависти, Поттер так не умел.       — Не поспоришь. Но разве тебе не любопытно?       — Сомневаюсь, что меня посветят, — Гарри не смог сдержат горький сарказм.       Снова перед внутренним взором появилась абстрактная картинка, где Снейп сознаётся, что он его отец. Расплывчатая и вся в тумане.       — Хм, думаю, уже скоро мы всё узнаем.       Поттер лишь вздохнул.       И почему с ним извечно что-то случается?       Дни шли за днями, Гарри прочёл не одну книгу, испробовал не одно зелье, спрашивал о быте магов Драко, обсудил способы медитации с Грейнджер и возможности тёмных магов с Томом. Дарк обнаружил с десяток потайных ходов в стенах замка. И всё было бы просто прекрасно, если бы его не съедала неизвестность.       Апрельские каникулы отвлекли хорошей погодой, опустевшими коридорами и книгой, в которой были хоть намеки на изучение тёмной магии.       А затем не успели учащиеся вернуться в Хогвартс, как пропал профессор Локхарт. Нашёл его Филч уже на следующий день, но уроки по ЗОТИ всё же пришлось вести Дамблдору. Кумир многих женщин потерял память и только и мог, что глупо улыбаться.       Поттер с трудом мог скрыть злорадную улыбку. Настроение поднялось до отметки «нормально».       — Гарри, надеюсь, это не ты его? — Гермиона сделала страшные глаза, выразительно глядя на пустующее место Локхарта в Большом зале.       — А если я? — Поттер чуть склонил голову набок.       — Молчи, а вдруг кто услышит! — зашипела девушка.       — Правда, что ли? Не сдала бы? — Гарри вдруг стал серьёзен.       Грейнджер медленно выдохнула:       — Конечно нет. Но судя по вопросам это не ты. И это хорошо!       — Да ладно, ты всерьёз считаешь, что виновного ищут?       — Конечно, человек же пострадал.       Поттер неспешно жевал, равнодушно поглядывая по сторонам и лишь слегка исподволь считывая эмоциональный фон. Будто паутину из нитей протянул, но пока тонких и едва ощутимых, на большее он не решался, экспериментируя. Любой мог легко порвать его сеть, но прежде её нужно было почувствовать.       — Пара человек в красных мантиях, их вроде называют авроры, обследовали место происшествия, говорили с Дамблдором, — Поттер перевёл взгляд на стол преподавателей, — и судя по тому, что наш директор весел и доволен, на этом всё и завершилось.       Гарри всё ещё не чувствовал эмоций Дамблдора, но всё-таки надеялся, что немного изучил старика. Стоило чему-то случиться и он будто старел на десятки лет. Вчера на обеде директору можно было дать все сто двадцать, а сегодня опять добрый дедушка лет семидесяти.       Грейнджер, проследив за Гарри, взглянула на директора, тот о чём-то говорил с Макгонагалл:       — Судя по тому, что я вижу, о Локхарте никто не переживает.       Поттер ещё раз окинул стол преподавателей, стараясь не смотреть на Снейпа, профессора действительно не выглядели встревоженными. Что был Локхарт, что не было. В прошлом году бесследно исчез Квиррелл, в этом сбрендил Локхарт, а сколько было до них.       Уже после ужина, идя в подземелья, Гермиона спросила:       — А как ты узнал про авроров?       — Догадайся сама.       Они спустились ещё на этаж, осторожно избегая свидетелей, зашли в пустынный коридор, когда Грейнджер выдала:       — Твоя мантия невидимка?       Гарри прошипел змейке и потайной ход открылся:       — Ага, сейчас! Гермиона, даже ты меня подловила на выходе из гостиной Гриффиндора, что-то услышав. Ты — обычная ученица. А это же авроры, что им какая-то мантия? Тем более у меня плохо получаются чары беззвучности, — Поттер вздохнул, наложить заклятье он мог, но почему-то при этом глох, а ему хотелось всё слышать самому, но не издавать ни звука.       — Ну, мне повезло. Я могла и не схватить тебя за мантию. Тогда что? Хм, сам ты за ними не ходил, — Гарри улыбнулся, Грейнджер думала вслух, нарочно поглядывая на оппонента и изучая его реакцию, — значит…       Они уже спускались по лестнице и Поттер заметил Драко, что стоял перед котлом.       Грейнджер склонилась к уху парня и прошептала:       — За тебя кто-то смотрел и слушал.       Гарри обернулся:       — И почему ты такая умная? — он вздохнул. — Придётся тебе память стирать.       Девушка замерла на почти последней ступеньке, в то время, как Гарри уже шёл к Малфою.       — Это не смешно!       — Да, я серьёзно, — вдруг улыбнулся Поттер, противореча своим словам.       — Привет, — Драко мешал булькающее зелье, — что серьёзно?       — Да вот хочу слишком умной Гермионе стереть память.       — Гарри Джеймс Поттер, так нельзя, это же страшно, — Грейнджер зависла над парнями, — а ты шутишь! Локхарт забыл всю свою жизнь!       — А я сказал, что не шучу. Мои тайны могут стоить не только свободы, но и жизни, не лишаю я тебя памяти лишь потому, что и твои тайны смертельны, Гермиона.       — Но я ведь тебя не расспрашиваю, я просто…       — Наблюдаешь и думаешь, я тоже.       — Что-то у вас очень серьёзные разговоры пошли, — Драко потушил огонь под котлом.       — Да уж, — хмуро поддакнула девушка. — Рябиновый отвар? Зачем тебе целый котёл Малфой?       — Нужно, — улыбнулся слизеринец.       Грейнджер вдруг нахмурилась:       — Ты же не будешь что-то со своим телом творить или чужим? Малфой эксперименты на животных…       — Да память ей надо стирать, — кивнул Драко, скрестив руки на груди и заинтересованно поглядывая на гриффиндорку.       — Я же говорю, чего не знает до того додумается, — кивнув, хищно улыбнулся Гарри.       Гермиона перевела взгляд с одного на другого:       — Да идите вы, мальчишки! — и подхватив сумку, направилась прочь.       Поттер догнал её:       — Да ладно, — схватил он за руку, — сознаюсь, у меня есть глаза в Хогвартсе, но о чём беседовал Дамблдор с аврорами, я не знаю.       — Это кто же? — навострил уши Малфой.       — А вот это секрет. Я ж тебя про будущие эксперименты не спрашиваю? — Поттер, подхватив Гермиону под локоть, шёл обратно к столу.       — И не надо, не скажу, боюсь сглазить, — Драко вздохнул.       — Гарри, поговори хоть ты с ним, — попросила девушка. — Нельзя проворачивать то, что в той книге описано. Это не просто опасно, это наказуемо по закону.       — Малфой, ты что будешь творить всякое-разное дома? — мысль казалась Поттеру абсурдной, а значит, интересной.       — Угу, — Драко аккуратно переливал зелье по флаконам.       — А родители? — Поттер не мог не спросить, любопытство и у него никто не отнимал.       — Или ничего не заметят, или если что, помогут, — пожал плечами Драко, — тут сложнее укрыться от домовиков.       — Мда, — Грейнджер села.       — Так стирать ей память или нет? — улыбнулся Гарри.       — Поттер, — угрожающе протянула девушка, замахиваясь не слишком легкой книгой.       — Если скажет, кто лишил памяти Локхарта, то может об этом придётся и подумать, — улыбнулся Драко.       — А я понятия не имею, кто его памяти лишил. И хватит паясничать, я сюда заклинание тренировать пришла.       — Оу, значит, в этот раз я знаю больше, — загадочно улыбнулся Малфой.       — Интересненько, — Гарри уселся на стул, — просим, просим, мистер Малфой, поведайте нам, — уж что-что, а против внимания слизеринец никогда не был.       — Ну хорошо, — Драко встал будто перед зрителями. — Я случайно услышал, как Флинт советовал Блэтчтли держать язык за зубами. И не поверите, но похоже здесь и Вуд замешан.       — Я не удивлюсь, если здесь курсы с пятого по седьмой замешаны, несколько человек там, несколько здесь, — покивал Гарри.       — Ты что-то знаешь, — Гермиона молча слушала, уже явно обдумывая услышанное, любопытство данной гриффиндорки просто зашкаливало.       — Я знаю лишь одно, Локхарта нет и славно, — Поттер поднялся, — а во всё остальное нам лезть не стоит.       — Это ты как тёмный маг чувствуешь? — чуть склонил голову на бок Драко.       — Это моя задница мне говорит «не лезь в это», — припечатал Поттер.       Малфой скривился:       — Фу, Поттер, что за выражения!       Гермиона прыснула:       — Гарри прав, магия магией, а задницу слушать надо.       — Мисс Грейнджер, а вот этого я от вас не ждал, — картинно схватился за сердце слизеринец.       — А от грязнокровки? — Гермиона поднялась, не дожидаясь ответа. — Я сюда не сплетничать, а заклинания тренировать пришла. Составите компанию?       — Ну, если это будет не трансфигурация, — Поттер достал палочку.       — Вот тебе бы её потренировать…       — Нет, нет и нет, пусть ставит хоть тролля, что получиться то…       Малфой прервал Гарри:       — Трансфигурацию я беру на себя вместе с Грейнджер, — и прежде чем Гермиона что-то возразит проговорил, — но похоже хуже всего у нас дела обстоят с практикой по ЗОТИ.       Тут уж и гриффиндорка сдулась, возражать было нечего.       Дамблдор, что заменил Локхарта рассказал, что будет на итоговых экзаменах, но времени оставалось не много.       Гарри тренировал заклинания вместе с Малфоем и Грейнджер и сам себе удивлялся. Друзьями кого-то из них назвать он не мог, не было того бесконечного доверия, которое, он предполагал, должно быть между друзьями, но он уже мог позволить кинуть в себя заклинание во время тренировки. Поттер продолжал воздействовать на них, распуская свою паутину даже тут, впервые её он здесь и опробовал. Вот только было ощущение, что чем больше они общаются тем больше воздействуют и они на него, пусть не ментально, но раньше о подобном общении он даже не думал, а теперь пытается даже шутить.       Гарри уже всерьез нужно было подумывать о итоговых проверках. А Снейп всё оставался неизменно злобным отродьем, не желая меняться. Поттера это раздражало и мешало сосредоточиться на подготовке. Он всё больше злился и на Снейпа, и на мать, и на случай, который заставил подслушать разговор декана Слизерина и миссис Помфри. Не знай он всего, жил бы себе преспокойно.       Но о спокойной жизни Гарри мог только мечтать.       — Мистер Поттер и это вы называете зельем?       Гарри почти равнодушно взглянул на содержимое собственного котла. Вполне приемлемый цвет, если принять во внимание то, что он недостаточно мелко истолок змеиные клыки, да и мешал зелье на один раз больше.       Поттер пожал плечами, уже прекрасно зная, что что-то отвечать глупо, Снейп разговаривая с ним, его самого просто не слышал.       — Вы отвратительно бездарны, — проговорил профессор и отошёл к другому столу, заставив очередную свою жертву обливаться холодным потом.       Гарри же влил зелье в фиал на автомате. Он поставил его на стол Снейпу, и даже не проверив, а была ли подпись, схватил сумку и вылетел из класса.       «Вот оно!»       Поттер бежал не разбирая дороги, пока не выдохся в одном из коридоров на третьем этаже. Он подошёл к окну и прислонился спиной, выравнивая дыхание.       — Дарк, мне же не показалось? — паук уже сидел у Гарри на руке. — Он ни слова не сказал о моем отце, — парень стал перебирать в памяти урок за уроком.       За прошедшие полтора года обучения редкий урок зельеварения проходил без упоминания отца Поттера, Гарри был также глуп, туп, невнимателен и так далее и тому подобное, как и его отец. Но однажды эта фраза полностью исчезла из лексикона профессора зелий. День, когда она самоликвидировалась, Гарри назвать не мог, но то, что уже больше месяца он её не слышал, было неоспоримым фактом, который тяжёлым камнем ударил по маковке гриффиндорца несколько минут назад.       А это могло означать только одно…       Поттер до боли сжал край подоконника.       — Как я этого раньше не заметил?!       — Как раз хорошо, что раньше ты этого не заметил. День два показателями бы не были, но месяц. Снейп явно не просто так перестал упоминать твоего отца, — Дарк издал звук похожий на хихиканье, если бы пауки могли хихикать. — Не каждый сможет называть так проникновенно себя же идиотом.       — Но ведь получается, что он уже давно знает, — Гарри невольно перешёл на шёпот.       Дарк промолчал, ответ здесь был не нужен.       На следующий урок Зельеварения Гарри шёл с двояким чувством страха и затаенной надежды.       Он каждый миг чего-то ждал, исподтишка наблюдая за передвижениями профессора Снейпа. Но ничего необычного не происходило.       Снейп все также коршуном кружил по классу, он всё также отпускал уничижительные фразочки в адрес гриффиндорцев, на что некоторые слизеринцы довольно хихикали. Вот только, если Снейп остался прежним, Гарри уже был другим. Оказывается выслушивать грубые слова от предполагаемого отца было ещё более неприятно чем до этого, особенно, если думать о том, что тот прекрасно знает кого прилюдно унижает. Поттер пытался понять, он уже было потянулся своей тьмой к Снейпу, заглядывая ему в глаза, но Дарк укусил его, останавливая.       Прошли ещё две недели, а ситуация не менялась. Гарри уже просто не знал, что ему думать.       Поттер нехотя плёлся на последнее в этом году зельеварение. Через несколько дней начнутся проверочные экзамены.       Он прошёл в класс и, варя зелье, то и дело бросал взгляды на Снейпа. Тот вполне привычно прошёлся по способностям учеников, особенно гриффиндорцев, и выдал рецепт последнего в этом году зелья.       Поттер его уже варил и не раз, поэтому, мало им интересуясь, сосредоточился на профессоре. Уже две недели он оценивал его поведение.       Схожести между собой и Снейпом он не находил. Если только не брать во внимание худобу и цвет волос.       Рост у Поттера был никакой, волосы с трудом поддавались расческе, норовя взлохматиться и превратить голову в подобие чёрного распушенного одуванчика. Нос был средней длины, величины и горбатости. Но факт оставался фактом, отец Поттера больше не упоминался, будто им не попрекали последние два учебных года совсем.       Зелье вдруг вспенилось и Гарри понял, что переборщил с зверобоем, быстро подхватил листок сушеной крапивы и опустил в котел, пусть само зелье будет слабее, но зато не взорвётся.       — Мистер Поттер, напомните, когда и в каком количестве в зелье кладётся крапива?       — После третьего размешивания, три средних листочка.       — А вы сколько и когда положили?       — Упс, — Гарри принялся помешивать, состроив глупую рожу. Лишился пяти баллов и, подавив поднимающуюся злость, положил два листочка крапивы.       Последующие два дня Гарри и так ходил как пришибленный и если бы не маячащие на горизонте годовые проверочные, то на него обязательно обратили бы внимание.       Но и Гермиона, и Драко усиленно повторяли всё, до чего могли дотянуться, оккупировав библиотеку, Тайная комната на время опустела.       Сейчас Гарри даже был рад своему внезапному одиночеству, так как нужно было подумать, как-то уложить факты и принять их, что никак не получалось сделать. Он хотел не мириться, не соглашаться, ему хотелось... Чего-то столь непонятного, непривычного, чего-то, что никогда не было в его жизни, а поэтому никак не желало обличаться в слова.