Место у камина

      Освальд всегда скрывал свои руки за длинными рукавами одежды или изредка надевал часы. Зимой всегда носил перчатки и все для того, чтобы прикрыть запястья. Скрыть от чужих глаз имя. Его не волновало, что имя явно было мужским. Смущал лишь тот факт, что имя вообще было. Освальд просто привык, что никогда и никому не был по-настоящему нужен, кроме мамы. Ее он, несомненно, любил.        В моменты срывов он с жесткой щеткой и мылом пытался оттереть эти ровные буквы со своего запястья. Он стирал кожу в кровь, но имя даже не думало выводиться. Ровные одиннадцать букв на истерзанной коже. Как же раздражает. Но в эти моменты были и свои плюсы. Можно было перевязать запястье и какое-то время не видеть эту злополучную надпись. Это имя.        Когда он впервые узнал человека, чье предположительно имя было на запястье, — захотелось отрезать руку. И вторую для симметрии. Эдвард Нигма — странный парень с загадками вместо мозгов. На кой-черт именно его имя? Судьба, издеваешься?        Вторая их встреча сопровождалась почти теми же мыслями, что и первая. Только руки хотелось отрубить уже не себе. И не только руки. Освальд каждый раз рассматривал имя на своем запястье, медленно переводя взгляд на Эда и обратно, будто ожидая, что судьба изменит планы и быстренько отредактирует имя. Чушь.

***

       Он никогда еще так не был благодарен человеку, чье имя составляло лишь одиннадцать букв и аккуратно помещалось на бледном запястье. Эдвард — человек, который прошел с ним через многое, кто поддержал, не бросил. Эта вершина славы — его заслуга.       Освальд почувствовал себя нужным. Впервые эти глупые сказки про родственные души так грели сердце. Сколько минут счастья уже успели отсчитать его часы? Достаточно, чтобы все кончилось.        Освальд слишком поздно осознал, что к чему.        Эдвард считал имя на своем запястье просто глупой ошибкой. Когда в его жизни появилась Кристен, он черным маркером поверх имеющихся букв писал ее имя. На утро все становилось как прежде. С Изабеллой была та же история. Только вот на его запястье было не имя той, с кем он проводил ночь и разделял день, а всего пятнадцать букв, которые знал любой полицейский Готэма. Бывший преступник, нынешний мэр.        Никто больше не пытался избавиться от имени на своем запястье. Освальд просто поверил в судьбу, а Эдвард разочаровался. — Ты не единственный Освальд Кобблпот в мире. — Но я единственный Освальд Кобблпот, на чьем запястье есть твое имя, Эдвард Нигма. Они больше никогда не встретятся.