Место у камина

      Уже давным-давно темно. Возможно был второй или даже третий час ночи. А еще влажно и немного холодно. Здесь, где-то в глубине леса, куда еле-еле пробивался лунный свет сквозь кроны деревьев, находилась небольшая детская площадка. Все здесь было давным-давно обшарпанным и сломанным, кроме единственных качелей. На толстых цепях, всего с одной тонкой деревяшкой в качестве сидения, висели качели. Вокруг царила маленькая разруха, а они создавали отдельный мирок. Над качелями был очень старый фонарный столб, который давно не работал как надо, только изредка похрипывал, бросая искры. Лавочек здесь не было, деревяшки давно прогнили, оставив после себя только металлические скрепления.        Освальд сидел на качелях один, иногда легонько отталкиваясь ногой от земли, чтобы продолжить качаться. Качели издавали противный скрип после каждого движения, но он не обращал на это внимания. В лесу было слишком тихо, слишком одиноко, но Освальда это не волновало. Он не боялся. Просто сидел на качелях, вдыхая прохладный лесной воздух, и смотрел вверх. Где-то там, над зелеными кронами деревьев, было темное безоблачное небо, украшенное сотнями маленьких огоньков. Хотя звезд Освальд почти и не видел, но он точно знал, что они там есть.        Это место было давно заброшенным, даже тропинки сюда не было, поэтому Освальду пришлось пробираться сюда через осыпавшиеся листья, ветки, корни деревьев и разросшиеся кусты. Но это не было проблемой. Никогда не было. Он приходил сюда каждый день после обеда и оставался до ночи или до самого утра, пока не выпадала роса. Освальд сидел на качелях, изредка покачиваясь, и постоянно смотрел в небо. Ему не было одиноко, но и не было весело. Он совершенно ничего не чувствовал, просто приходя сюда. Его никогда не останавливал ни дождь, ни снег, ни редкая летняя жара. Ему было все равно.        В один из таких же обычных дней, что ничем не отличались от предыдущих, Освальд опустил голову чуть дольше обычного, зацепившись взглядом за тропинку в чаще леса. Ее там точно не было, а может и была, но он ее никогда и не замечал. Спрыгнув с качелей, он оставил их также противно поскрипывать, и побрел куда-то вперед, куда так манила его тропинка. Постепенно грязь под ногами приобрела форму плитки, уводя все дальше за собой. С двух сторон ровным строем шли деревья, создавая подобие стен, но вовсе не мешая пройти, если б этого захотелось. А поднять голову — звезд было бы также не видно из-за листвы.        Было очень темно и почти ничего не освещало дорогу, поэтому пару раз споткнувшись и один раз упав, ободрав правую коленку, Освальд присел, осмотревшись. Он совершенно не знал, где находится, ведь никогда не был здесь и никогда не видел этого места. Но ему не было страшно, да и испугаться он бы не успел. Вдали послышался небольшой всплеск воды, который Освальд, почему-то, услышал слишком отчетливо. Он поднялся с места, совершенно позабыв о слабо кровоточащей коленке, и последовал к звуку. Пройдя еще шестьсот плиточек, три раза споткнувшись и дважды чуть не упав, Освальд увидел озеро, как большое зеркало отражавшее в себе луну. Он выбежал к нему из лесной арки, тут же поднимая голову. Небо было усыпано сотнями звезд. Любуясь ночной красотой, Освальд неосторожно оступился, падая на землю, что его голова чуть было не касалась воды. Приподнявшись, он развернулся к ней лицом, заглядывая. Вода была зеркально прозрачной, отражая луну, звездное небо и его. Коснувшись воды, он захотел погрузиться в нее полностью, отдаваясь теплой влаге, что там приятно обволакивала кожу. Приятная, такая теплая и манящая. Освальд всем телом поддался вперед, ни за что не держась, пытаясь как можно больше почувствовать воду. Он не заметил, а может и заметил, но не обратил внимания, как что-то крепко, но нежно, держит его за руку, там, где-то в воде, увлекая за собой. Ему казалось, что он даже слышит чей-то звенящий голос, так приятно нашептывающий, успокаивающий. Когда Освальд осознал, что видит звезды сквозь легкую рябь воды, это не напугало его, даже наоборот, он почувствовал себя счастливым. Чьи-то невесомые, совсем теплые руки, обхватывали поперек груди, утягивая за собой в самую пучину озера. Больно совсем не было, даже приятно, и совсем-совсем тепло, как в зимние дни перед камином. Освальд потянулся рукой к звездам, с чего-то решив, что именно сейчас сможет коснуться их, но рука лишь пропускала сквозь пальцы воду. Но даже разочарованный вздох не мог вырваться из его груди, ведь теплая влага заполняла все его существо. Сейчас, наверно, как в сказках, должен был появиться прекрасный принц и спасти его из лап злодейки, но ни сейчас, ни потом ничего не произошло. Вода окутала все его тело, теплыми, совсем горячими руками сжимая его грудь, прижимая к себе, уводя за собой. А Освальд и не сопротивлялся. Я одинок, — подумалось ему, — как и одинока вода. Они стали одним целым. Теперь им не одиноко.