1
24 апреля 2017 г., 17:57
Пожалуй, любовь к женщине, как любовь к жизни, редко бывает взаимной.
— Здесь расходимся. Меня узнают, не стоит привлекать к тебе внимание, — тихо поясняет Тони, прежде чем оставить его одного. Наташа уходит со Старком, держа его под руку, — эти двое на подобных мероприятиях как рыбы в воде. Но не он. Его личность скрывает карнавальная маска, позволяя затеряться среди элегантных джентльменов и дам в красивых платьях. Маски на них всех, но Стив Роджерс убежден: он узнает того, кто ему нужен. Тони пришлось задействовать связи и связи своих связей, чтобы попасть на закрытую вечеринку немецкого политика и бизнесмена, с одной только целью — подобраться ближе к барону фон Штрукеру, завсегдатаю подобных мероприятий. Для общества этот человек известен лишь в своих кругах, не самый богатый, не самый успешный и уж точно не самый молодой. Но для «Щ.И.Т.а» все иначе. Барон фон Штрукер — первая голова «Гидры». Пока что немца среди гостей не видно, поэтому Роджерс изучает обстановку, окутанный запахом алкоголя (который на него самого не действует) и ароматами разномастных духов. На круглой сцене красивая певица с красными губами, платиновыми кудрями и платьем, сидящем второй кожей, поет под мелодии джаза. На первый взгляд все прилично, но уже к концу второго куплета платье певички, струясь и переливаясь, падает к ее ногам, а под ним — только боди со стразами. Роджерс недолго смотрит на сцену и равнодушно отворачивается. Зрелище слишком откровенно и вульгарно, чтобы его заинтересовать. Душная и терпкая атмосфера вечера вызывает лишь одно желание — поскорее отсюда убраться, но шоу еще даже не началось. Когда она появляется в зале, гости расступаются, образуя живой коридор. Глядя на нее, засомневаешься — расступаются перед ней или перед ее обманчиво непримечательным спутником. Роджерсу не нужно видеть лицо, скрытое под серебристой маской, чтобы узнать ее. Узнаваемо каждое плавное движение стройных ног, вырисовывающихся под зеленой тканью узкого платья в пол. Узнаваем гордый разворот хрупких обнаженных плеч. Ее темно-красный, почти вишневый, рот тоже узнаваем. Она идет мимо других гостей — часть из них знаменита, а часть неприлично богата — но не замечает их, словно мусор на своем пути. Спутник властно обнимает ее, держит руку на ее бедре — там, где выступают очертания маленькой косточки, и достаточно взглянуть на этот жест, чтобы понять: хозяин положения он. Пара важных гостей проходит мимо Роджерса, не замечая его, как и других, а мужчины смотрят вслед спутнице барона, пожирая глазами обнаженную кожу ее спины: плавный изгиб с чуть проступающими позвонками, симметричные лопатки, соблазнительная ямка чуть ниже талии. Старк отыскивает Стива глазами и едва заметно кивает ему с другого конца зала. Наташи рядом с ним нет — начала свою шпионскую игру. За Романофф беспокоиться не стоит, она прекрасно знает дело. Роджерсу стоит бояться за себя. Спутница барона фон Штрукера на мгновение оборачивается и встречается со Стивом глазами — в его тело будто впиваются тысячи острых иголок, рука подрывается к узлу галстука в нервной попытке его ослабить — в зале нечем дышать. Роджерс задыхается. Барон фон Штрукер разговаривает с хозяином дома, его высохшая ладонь поглаживает обнаженную спину девушки в зеленом. Роджерса коробит. Контраст сморщенной ладони барона и нежной кожи его молодой любовницы омерзителен до тошноты. Чудовище и красавица. Гидра и ее лучшая голова. Нет, у него не выбили почву из-под ног и не лишили самообладания. Роджерс владеет собой идеально — он ведь Капитан Америка. Лучший и самый сильный солдат своей страны. Он несокрушим. Ему просто нужна минутная передышка на свежем воздухе. Капитан Роджерс обходит толпу гостей стороной, потягивая виски из хрустального тумблера и совсем не чувствуя его вкус, выходит на балкон, толкнув от себя тяжелые двери. «Второй балкон от входа, с левой стороны». Облокотившись на перила, Стив мысленно начинает отсчет от одного до пяти: «один, два…» На три за спиной раздаются приглушенные линолеумом шаги женских туфель. Ванда Максимофф останавливается рядом, почти соприкасаясь с ним плечом. Вишневые губы смыкаются на тонкой сигарете. От этого вида Роджерса бросает в жар, кровь приливает к паху, сознание затуманивается. Он смотрит, не в силах отвести взгляда, видит перед собой только манящие губы личной ведьмы фон Штрукера. Он готов прямо здесь и сейчас сорвать платье со своего врага, прижать ее к холодной стене дома и стереть все прикосновения барона с этого соблазнительного тела. Ванда подается вперед, отнимая руку с сигаретой от лица; ее губы приближаются к его губам, но Роджерс, ожидая их сладкого вкуса, улавливает лишь едкий запах ее дорогих сигарет, когда Максимофф выдыхает дым почти что в его рот. Ведьма читает его мысли, его желания считай у нее на ладони. — Барон не накажет за отсутствие? — Роджерс вырывает из ее рук опостылевшую сигарету и швыряет с балкона: он терпеть не может табачный запах на ее губах или тонких ладонях. Ванда недовольно хмурится, глядя своими колдовскими глазами на Капитана Америку. Хотел бы он знать, о чем она сейчас думает… — У барона своеобразные представления о наказаниях… — Двойной смысл в устах Алой Ведьмы слишком очевиден. Ненависть к барону, взращенная десятилетиями, достигает своего предела и взрывается. Стив быстрым жестом срывает серебристую маску с лица Ванды, сдавливая в руке, — помнит, что ей ещё пригодится, — и прижимает Ведьму к себе, упиваясь нежностью кожи под его ладонью. Он терзает ее губы своими жадно, остервенело. Ванда охотно приоткрывает рот, впуская его язык. Стив безудержно настойчив, на несколько мгновений про «Гидру», Штрукера и тотальную угрозу удается забыть. Ванда уходит первой, он выжидает несколько минут — не привлечь внимание совместным появлением, вернуть себе так сильно необходимое хладнокровие — и тоже возвращается к гостям. — Наташе удалось, уходим. — Старк на пару секунд появляется рядом и спешит уйти. Теперь у них есть отпечатки пальцев Штрукера — один из элементов пазла, необходимого, чтобы проникнуть на его базу и отрубить гидре все головы. Перед тем как уйти, Стив находит среди толпы Ванду. Она, как и должно быть, рядом с бароном — его рука на ее бедре. Не желая видеть эту картину, Роджерс спешит отвернуться и побыстрее покинуть особняк. Впереди предстоит перелет домой, в Штаты. Хочется думать, что это Ванда помогла с отпечатками, но это было бы самообманом. Алая Ведьма согревает постель Капитана Америки, но играет не на его стороне. Стив знает, что Ванда окажется в его квартире чуть раньше, — ей всегда это удается. Ей ни капли не страшно, а вдруг барон узнает, вдруг разоблачат. Иногда ему кажется, что она вообще ничего не боится. Стив знает, что почувствует ее присутствие, уловив слишком знакомый запах духов, еще до того, как включит свет. Сорвет с нее платье — еще одно ненавистное напоминание о принадлежности Ванды Штрукеру — не жалея дорогой ткани. Ворвется в горячую плоть, вколачивая ее податливое тело в кровать, если повезет, — если не повезет, то куда попадется. Она обхватит его бедра ногами и будет, задыхаясь, впиваясь ногтями в его плечи, — персональное клеймо от Алой Ведьмы — выкрикивать его имя в агонии, как проклятие. Стив знает, что убьет барона фон Штрукера сам, своими руками — за каждое преступление «Гидры». За каждое прикосновение к Ванде. Он знает и другое: если что-то пойдет не так и ей будет угрожать опасность — спасет, не колеблясь, закроет Ванду собой. Стив Роджерс давно уже смирился: его любовь отравлена, неизлечимо больна. Он прекрасно понимает: Ванда никогда не любила его, она играет, ходит по самому краю, потому что только так может почувствовать себя живой.***
Алая Ведьма исчезает из бруклинской квартиры Роджерса на рассвете, с первыми лучами солнца, когда весь город еще спит. Как и сам Капитан. Во сне он кажется таким безмятежным, лицо разглажено спокойствием, светлые волосы растрепаны. Ванда натягивает платье, которое вчера было красивым, а сегодня измято широкими и сильными ладонями Роджерса — при одной только мысли о них тепло зарождается внизу живота — и крючки порваны. Платье едва держится на ее худом теле — что он в ней нашел? Они оба… — и Ванда кутается в черное пальто. Задерживает взгляд на спящем Роджерсе, скорее по привычке, ведь эту картину запомнила уже давно, и спешит бесшумно выскользнуть на лестничную площадку. Она проделывала это уже не раз. Дальше все по привычной схеме: такси, частный аэродром, грузовой самолет, по бумагам принадлежащий одной соковийской компании. Штрукер, ожидающий ее в кабинете. — Я хочу увидеть брата, герр Штрукер, — произносит Ванда — вежливо, ни единой капли требования в ее голосе — придерживая полы пальто. Находиться в кабинете в верхней одежде жарко, но предстать перед бароном в том, что стало с платьем, — это как предстать без ничего. — Сегодня ты его увидишь. — Когда вы превратите Пьетро в, — запинка на долю секунды, но Ванда продолжает: — в мутанта? Применять это слово к себе уже давно вошло в привычку и не вызывает никаких эмоций, но когда оно звучит в одном предложении с именем брата, принимает оттенок чего-то инородного, мерзкого, неправильного. Однако выбор не велик: или сделать его мутантом, или позволить раку отнять его у нее. Этого Ванда допустить не может. Любой ценой, но Пьетро должен жить. Она пройдет по горячим углям, по битому стеклу ради него. Уже идет. Пьетро — ее близнец, ее лучшая часть, единственная семья. — Что ты узнала? — Та рыжая русская добралась до ваших отпечатков пальцев. Мстители планируют нападение на нашу базу в конце недели. Так когда вы сделаете моего брата мутантом? Врач сказал, ему становится хуже. — В конце недели я и займусь твоим братом, милая. — Барон подходит к Ванде и ласково треплет по щеке, как нерадивого ребенка, как преданную, но глупую шавку. Ее передергивает, но Ванда не подает виду — она вся как живая сталь. — Ты устроишь Мстителям теплый прием — убьешь их всех до единого. А после я помогу Пьетро. Не забывай, Ванда, его жизнь зависит от моей. Чтобы помочь твоему брату, я должен остаться в живых. Иначе заберу его в ад с собой… Даже Капитан Америка не должен вызвать у тебя сомнений. Особенно он. Ты позволила ему себя трахнуть? Ванда хочет ответить «нет», но не может. Ведьма из них двоих она, но барон отменно распознает ложь. Он также знает, что его ручная ведьма сделает все, когда речь идет о жизни ее брата. Убьет любого. Всех. — Да, позволила. — Ее голос звучит ровно — сталь не может дрожать. Барон фон Штрукер рывком тянет полы ее пальто в разные стороны — пуговицы со стуком летят на пол — и срывает с плеч. Толкает к столу и давит на спину — край столешницы болезненно впивается в живот, щеку царапает до крови острый край какой-то бумаги. Холодные руки барона задирают платье. Ванда закрывает глаза, теряясь среди спасительных воспоминаний. Стив рывком стянул это чертово платье, ломая крючки. Любовался ею. Унес на кровать, как хрупкую драгоценность. Барон продолжает давить на поясницу, не давая пошевелиться, свободной рукой спешит расстегнуть брюки. Ванда мысленно вздрагивает, услышав, как ремень с громким стуком падает на пол. Она развела ноги в стороны, открываясь Стиву, готовая принять его, жаждущая его. Он целовал ее губы, погружаясь в нее, пытаясь медлить, глядя в ее затуманенные глаза, на последнем пределе… Ванде больно. Омерзительный член фон Штрукера терзает ее изнутри. Барону извращенно нравится ее сухость, затрудняющая движение. Он стонет под каждой свой толчок, навалившись на нее всем телом, придавливая к столу. Приходится схватить зубами свою же руку, чтобы не заскулить. Она мысленно твердит, повторяет имя Роджерса как молитву — капитан Америка спасает всех. Каждым новым толчком — мощным, сильным — заполняя ее собой, Стив воскрешал ее. Она сжимала его бедра ногами, подаваясь навстречу, цеплялась то за простыни, то за его плечи. Его имя срывалось с ее губ вперемешку со стонами. Сколько жизненной силы было в их дикой страсти… Фон Штрукер кончает, теряя остатки человеческого облика, — со звериным рычанием тянет ее за волосы. Его сперма течёт по ее ногам меж бедер, и Ванде хочется только одного: поскорее очутиться под теплыми струями душа, смывая с себя этот кошмар. Кончив, Стив держал в крепких объятиях ее дрожащее после оргазма тело, гладил нежными прикосновениями, целовал ее губы, виски, глаза… Никогда не было места в ее жизни спасительнее его объятий. Капитан Америка в ней ошибся. Нет, Алая Ведьма не играет, щекоча себе нервы. Чувствовать себя живой — невероятная роскошь. Она всего лишь хочет выжить.
