По разные стороны реальности

      Мы с Инком после нескольких часов приятной прогулки по парочки вселенным вернулись обратно к порталу в микровселенную Инка. Художник опять что-то рисовал, но в этот раз я не стала мешать ему, а создала себе несколько сладостей, медленно поедая их. Казалось, что эта ночь будет тянуться ещё долгое время, но у скелетов, мирно спящих на диване, появилось какое-то движение. Я решила понаблюдать за этим.       Кросс проснулся из-за шевеления Найтмера, который с гримасой боли и страдания метался во сне. Какая ирония! Мечник встряхнул Кошмара за плечо, пытаясь разбудить, но тот только сильнее заволновался, что-то нашёптывая и отпихивая Кросса. — Найтмер! — сказал скелет, пытаясь разбудить Кошмара, но при этом не напугать.       Со второго раза ему удалось разбудить Найтмера, который с испугом и непониманием стал его рассматривать, как будто в первый раз встретил скелета. Кросс всё также продолжал держать Кошмара за плечи, терпеливо дожидаясь, когда тот придёт в себя. Но в место того чтобы отпихнуть мечника Найтмер прижался к его грудной клетке, дрожа, как осиновый лист. — Они на меня набросились и хотели убить! — жаловался Кошмар на сон. — А потом брат от меня отвернулся и стал на их сторону.       Мечник обнял его, успокаивающе поглаживая по черепу. Он чувствовал, как маленькие ручки схватили его футболку, сжимая в поисках поддержки. Сейчас ему казалось, что мечник единственный скелет, который сможет его понять! И Кросс его понимал, всей душой понимал! Он не станет бросаться благородными успокаивающими фразочками, не содержащих в себе ни капли искренности. Нет! Он наоборот будет молчать и не посмеет проронить ни одного пустого слова. Кросс сильнее прижал Найтмера к себе, отдавая ему тепло свой души. — В моём мире вообще никого и ничего нет, — не справившись с эмоциями, прошептал Кросс, чувствуя, как из глазницы покатилась первая слеза. — Только одна пустота…       Найтмер всхлипнул и поднял блестящие от слёз зрачки на мечника, который всё продолжал гладить его по голове. Но Кросс не смотрел на него, его взгляд был устремлен на умирающий в камине огонь. Пламя, казалось, вот-вот снова вспыхнет и осветит всю комнату, но оно медленно затухало, оставляя после себя только пепел.       Ещё одна слеза сорвалась и медленно покатилась по верхней челюсти мечника, оставляя влажный след. Зрачки Кросса дрожали от наполняющих скелета эмоций. Что с ним? Почему он разревелся, ведь он даже в пустоте не позволял себе такие вольности?! Он с сожалением и стыдом посмотрел на Кошмара, «лицо» которого тоже было залито слезами. Скелет потянулся к Найтмеру и вытер ещё одну слезинку, покатившуюся из глазницы. Кросс улыбнулся, пытаясь подбодрить, но улыбка вышла кривая и неестественная.       Кошмар остановил руку мечника, заворожённо наблюдая за ещё одной его слезой. Ему так больно? Почему Найтмер хочет ему помочь?! Ведь они совсем чужие! Чужие? А может душа Кросса для него гораздо роднее, чем любая другая душа, даже Дрима? Кошмар немного приблизился к мечнику, боясь нарушить, возникшую между ними связь. Тёмные глубокие тени, падающие на череп Кросса, ещё сильнее подчёркивали печаль в его зрачках. А жёлтые блики от огня приятно освещали его кости. На мгновение Найтмер замер в нерешительности, но Кросс уловил его желание и сам подался вперёд, соприкасаясь их зубами. Мечник обнял скелета, углубив поцелуй, а Найтмер обхватил руками череп Кросса, прижимаясь всем телом к тёплым и уже совсем родным костям.       А смущённый огонёк спрятался в головёшки, краснеющие от высоких температур. — Дело сделано… — прошептала я, как будто влюблённые могли меня услышать.       Инк смущённо кивнул, слабо улыбнувшись. — И что дальше? — художник оглянулся на меня. — Ведь вы же не можете оставить их вместе в моей микровселенной? — Нет, Найтмер нужен в Dreamtale. — А Кросс? Вы же не отправите его обратно в пустоту? — Я не настолько жестокая, Инк! — я немного обиделась, но не стала заострять внимание на этом.       Я щелкнула пальцами. Найтмер и Кросс исчезли, оставив гостиную Инка совершенно пустой. Я улыбнулась художнику и встала на ноги, отряхивая джинсы от несуществующей пыли. — Я хотел кое-что вам дать, пока вы не ушли…       Инк сильно краснел, а его зрачки быстро меняли свою форму и цвет. Его руки, спрятанные за спиной, дрогнули и протянули мне ту самую картинку из блокнота, которую он вчера рисовал. Это были те самые эхо-цветы. Я обняла смущенного художника, густо краснея и глупо улыбаясь. Я почувствовала, как Инк сжал руками мою футболку, стараясь сильнее прижаться. Он был ниже меня, поэтому мне легко удалось, обхватив его череп руками, отвести его голову от моего плеча и заглянуть в его глазницы с самыми красивыми зрачками во всей мультивселенной. Он расстроенно шмыгнул, а я не удержалась и провела большим пальцем по скуловой дуге, полностью залитой радужным румянцем. Я улыбнулась и опустила свои губы на его зубы. Я с удивлением почувствовала, что хватка Инка усилилась. Художник напряжён или не хочет меня отпускать? Я открыла глаза, встретившись взглядом с блестящими зрачками. Я смущённо отстранилась, но художник не думал меня отпускать: он всё также смотрел на меня. Я заметила след на его зубах и попыталась стереть помаду пальцем, но только сильнее её размазала. Я засмущалась и опустила глаза, сильно жалея о своём необдуманном поступке. — Извини, я…       Но договорить мне не дал Инк, возвративший мне поцелуй. Художнику пришлось встать на носочки, чтобы поцеловать меня. Это не страсть, это нежная любовь, такая же, как у Найтмера и Кросса. Мы ещё немного постояли, обнявшись, но потом всё же с сожалением отстранились друг от друга.       Инк протянул мне картинку эхо-цветов, с которыми мы две ночи подряд весело развлекались. Я приняла подарок и улыбнулась художнику. — Скоро увидимся? — Инк заулыбался своей по-детски наивной улыбкой. — Очень скоро! — я помахала на прощание художнику - Дрим! — Найтмер обнял своего брата, и скелеты весело рассмеялись. — Где ты был? Я так волновался! — Это потом, а сейчас, Дрим, познакомься с Кроссом! — Кошмар отпустил брата и подтянул мечника ближе к мечтателю, крепко держа его за руку. Он прижался к любимому скелету и улыбнулся ему. Теперь они оба больше не одиноки.