Щекотно же, идиот

      Юри как всегда находился на катке, отрабатывая элементы своей программы, поставленной Виктором. На катке он был не один, а вместе с Юрой, который сидел на скамейке после своего тренировочного проката, залипая в телефон, проверяя социальные сети. У Юры было хорошее настроение, ведь сегодня он снова остался на катке с Юри один, обычно им мешал вечно шастающий здесь Виктор.       Юра положил телефон, чтобы теперь полностью залипать на Юри без доли смущения. Юри обнаружил прожигающий взгляд на себе и подъехал к бортику, где его уже ждал, с бутылкой воды, Юра.       — Эй, Кацудон, мы же встречаемся?       — Ну, да, — с румянцем на щеках, ответил ему Юри.       — Тогда почему мы до сих пор не целовались? — вот чего добивался Юра. Он желал получить поцелуй от Юри.       — Ну, я не особо умею целоваться, — Юри начал оправдываться, потому что он ни разу в жизни не пробовал этого с кем-то. Только с помидорами, для тренировки. — Да и ты еще маленький для этого. — Юри положил руку на голову Юры и начал теребить волосы.       — Девственник ты ужасный! — начал злобную тираду Юра, скидывая руку Юри. — Понятно теперь, почему ты проиграл в прошлом финале.       Юри внимательно выслушал всю тираду, но не обиделся, ведь понимал, что Юра говорит это из любви.       — Юра, — Юри включил в себе режим «Эроса», что очень нравилось Юре, — мы можем поцеловаться.       — Правда? — у Юры прям, включился режим милости, или, как подумал Юри, режим искренности. — Прямо здесь?       — А, ну это, давай вернемся в номер.       На это заявление Юра лишь кивнул и ушел, скрываясь за дверью.       «Я хотел его подразнить, а он оказался таким милым, словно ангел» — думал Юри.       Обратно с катка они шли в полном молчании. Юри, потому что смущался, а Юра, потому что ждал своего долгожданного поцелуя. Когда они вернулись в номер, Юра сразу сел на кровать и стал тянуть к себе Юри. Японец не стал противиться и сел на кровать.       Юри взял лицо Юры в руки, и начал покрывать нос, лоб и щеки нежными поцелуями. А потом легонько поцеловал в губы. Юре этого оказалось слишком мало, поэтому он сам прислонился ближе, проникая в рот Юри языком. Юре показалось, что поцелуй получился немного детским, чем взрослым, но он помнил, что для Юри, как и для него, это был их первый.       Отстранились они, когда в легких уже не хватало воздуха. Оба были покрасневшими, но очень счастливые.       Когда Юри снова поцеловал русского в нос, Юра с улыбкой на губах и с ноткой доброты в голосе сказал:       — Щекотно же, идиот.