Nicht wichtig

Прости, что не способен забыть все неважное и не способен все важное сохранить…*

— Проваливай. Тишину пронизывает хриплый голос парня, сидящего за столом. А Чимин чувствует, как тонкая нить последней надежды обрывается внутри. Мурашки бегут по рукам, а сам он понимает, что погибает. — Ты не понял? Юнги встаёт из-за стола и направляется к младшему. Чимин стоит и кажется совсем не дышит. Он чётко ощущает, что к его ногам прикованы сто килограммовые гири. Он уверен, что эти гири — все те чувства, что он испытывает к Мину. Старший толкает его в плечо и выходит из комнаты, направляясь в коридор. Руки не слушаются. Кое-как справившись со шнурками, он выходит хлопая дверью. Гулкий хлопок эхом отскакивает от стен. А мозг автоматом воспроизводит его снова и снова, заставляя конечности дрожать. Чимин чувствует, что ломается

***

Юнги стоит возле какого — то богом забытого клуба и курит, прислонившись спиной к стене. Дым неприятно раздирает горло. Рядом прижимается какой-то паренек. Совсем ещё мальчишка и Мин непроизвольно вспоминает Пака. Волна злости проносится по всему телу и Юнги, резко прижимает парня к стене, целует, кусая губы до крови. Мин ощущает какое-то непонятное жжение в груди. Но решает, что это не важно.

***

Чимин сидит и смотрит на город с высока. Люди кажутся такими крохотными, что он вытягивает руку вперёд «сжимая» кучку стоящую на остановке. Ветер пробирается под лёгкую серую майку, проходясь по животу, но парень упорно это игнорирует. Телефон лежащий рядом начинает вибрировать, но Чимин не слышит. Или не хочет слышать. Спустя пару минут, смартфон замолкает, а губы парня растягиваются в ухмылке. Просто он не важен Чимин сидит, матая ногами, и выводя пальцами по воздуху не замысловатые фигуры. Телефон больше не звонит, да ему это и не нужно. Он собирается с мыслями, изредка поглядывая вниз и подпивая какой-то дешёвый коньяк из бутылки, второпях найденый дома. Он думает, что достаточно силён, чтобы уйти. Достаточно любит, чтобы наконец-то отпустить его. Но недостаточно уверен, что не вернётся. — И долго ты будешь тут сидеть? Хриплый кашель за спиной, заставляет младшего выпрямится. Мин стоит позади и сверлит худую спину взглядом. Пак поворачивается лицом и смотрит, пронзительно и одновременно с непониманием. Юнги пьяный, с взъерошенными волосами и мутными, тёмными глазами. В слегка порванной куртке и с засосом на шее. Он подходит ближе, накидывая кожанку Паку на плечи, и присаживается рядом. От него пахнет сигаретами и мятой. — Пойдём домой, тут холодно. Голос Юнги словно обволакивает младшего и он сдаётся. Снова теряется, внутренне понимая, что, кажется, снова совершает ошибку. Возможно, в будущем, ему снова будет больно. Его снова будет раздирать, даже сильнее чем сейчас. Но это не важно. Юнги встает, протягивая младшему руку. Тот осторожно хватается тонкими теплыми пальцами и чувствует резкий контраст с холодной рукой старшего. Они спускаются на свой этаж и Юнги понимает. Это он здесь слишком слаб, чтобы отпустить. Но достаточно силён, чтобы вернуть все на свои места.