Hurricane hid the Sun

Я стояла, направив невидящий взгляд в зеркало. На его поверхности отражалась красивая женщина с длинными темно-синими волосами, светлой кожей и красивыми глазами лавандового цвета, прикрытыми пушистыми ресницами. Невысокого роста, в нежно лиловом кимоно, она казалась очень аккуратной и дорогой фарфоровой куклой. — Хаятэ-сама, как вы себя чувствуете? — в который раз меня спрашивает миловидная шатенка, приставленная ко мне. — Все хорошо, Тамао. И пожалуйста, давай без «-сама», а то чувствую себя старухой. — Что вы, Хаятэ-сама, — прошептала девочка. — Как я могу. На это я лишь тяжело вздохнула. Хьюги. Одно слово, а сколько смысла. Авторитаризм, что царит здесь, доведен почти до абсурда, и жутко меня напрягает. Клан разделён на две части: Главную Семью и Побочную Ветвь Семьи — систему, которая защищает от посторонних секреты Бьякугана. Главная ветвь управляет семьёй, в то время как Побочная Ветвь защищает её. Члены Побочной Семьи клеймятся проклятой печатью, когда наследнику Главного Рода исполняется три года. Эта печать предоставляет членам Главного Рода абсолютный контроль над членами Побочного Рода, поскольку они могут уничтожить клетки мозга членов побочной семьи с помощью простой ручной печати или причинить им сильную боль, чтобы наказать их. Также эта печать гарантирует сохранность секрета Бьякугана Хьюги, поскольку она запечатывает Бьякуган после того, как носитель печати умирает. Будучи, по сути, рабами просто по причине порядка рождения или наследования, некоторые члены Побочной Ветви враждебно относятся к членам Главного Рода. По своей сути Хьюги это два клана. У каждого свой глава, свои традиции и жизненный уклад. Разница между ними слишком заметна, чтобы просто закрыть на это глаза, отсюда и междоусобицы. Подобная политика убивает, разъедая клан изнутри. С момента моего попадания прошло чуть больше недели. Я более ли менее привыкла к своему новому «Я». Хотя меня иногда просто распирает поплакать. Да и некоторые реалии этого мира кажутся для меня дикостью. Осматривающий меня ирьёнин сказал, что это стресс после родов, во время которых я как бы умерла. Ага, клиническая смерть. Так что без постоянного надзора никуда. Благо выбрать «няньку» позволили самой. Мне предоставили ребят разного возраста. И я выбрала Тамао. Тринадцатилетняя девочка принадлежала к побочной ветви. Так что первое время при виде меня серела, вжимала голову в плечи и не знала, куда деть глаза. Мне огромных трудов стоило, чтобы этот светлый ребенок вел себя уверенней и спокойней рядом со мной. И все мои старания окупились. Тамао оказалась прекрасной собеседницей и помощницей, а также источником информации. Она была генином, что было мне только на руку. Девочка с удовольствием делились всем, что происходит на её тренировках. А пока никто не видит, в основном по ночам, я стараюсь повторить, показанное Тамао. Выходит, из рук вон плохо, но я уже крепче стою на ногах и даже чувствую чакру, а значит с мертвой точки, по крайней мере, сдвинулась. Так же Тамао рассказывает обо всем, что происходит в клане, в конце концов, я жена главы, нет смысла от меня скрывать что-то, и о том, что происходит за пределами квартала Кстати о… муже, Хиаши я так и не увидела. Как мне сказали «слишком занят». Лично меня подобное отношение злит. Самым радостным в этом винегрете оказалось возиться с мелкими. Пышущего жизнью младенца я тискала с удовольствием, и грела мысль добраться до Неджи, которого тоже еще не видела. Крошке Хинате два года и она ни на шаг от меня не отходит, даже ночует у меня в комнате. Жаль только Ханаби была еще слишком мала, и нам нельзя покидать пределы кланового квартала. Но это дело поправимое, я уже успела удивить парочку членов клана своей жаждой крови, вот выпускать Ки у меня получается идеально, не Кушина, конечно, но тем не менее! Вот что значит русский человек! Так что на данный момент особо смелых мне что-либо запрещать не нашлось. Еще я подумывала как-нибудь выяснить, есть ли у меня стихия. У Хьюга обычно их нет, но моя интуиция ещё ни разу меня не подводила. — Хаятэ-сама, — из мыслей меня вырвал звонкий голосок Тамао. — Простите меня, Хаятэ-сама, завтра я не смогу составить вам компанию. — Глупости, Тама-чан, не извиняйся. Тренировки? — Миссия, — маленькая шатенка замялась и сжала ткань кофты. — Спрашивай, — улыбнулась я. — А, Хаятэ-сама, не могли бы вы, ну, — девочка покраснела, сильней стиснула пальцы и на грани слышимости произнесла. — Спеть… — Хм, — я внимательно посмотрела на девочку, пела я только для Хинаты и Ханаби, перед этим проверив, нет ли кого по близости, пела я только для семьи, это у меня ещё с прежней жизни осталось. — Откуда? — Я… Это было случайно! Честное слово! Простите! Девочка уже была готова биться лбом об пол, но я успела её перехватить. — Тамао, посмотри на меня. Забудь сейчас, что я жена главы клана. Кого ты видишь? — Это… Ну, вы очень красивая, Хаятэ-сама. — Как и все Хьюга. — Нет, вы очень добрая, а ещё вы не относитесь к побочной ветви, так как другие, я видела, как вы несколько раз уберегли от наказания троих ребят! И ещё вы очень любите Хинату-химе и Ханаби-чан! Вы странная, не такая… И поэтому, я… Я… — тараторила она, переходя то на шепот, то практически крича. — Ладно… — отпуская девочку, которая мне нравится и взяв на руки беззубо улыбающуюся малышку, я прикрыла глаза. — Ока-сан, — из дверного проема показалась темноволосая макушка. — Что-то случилась, Хина-чан? — жестом подзываю смущенную малышку к себе. — Ано… Я тоже хочу послушать, — произнесла она, прижимаясь к моему боку. Ханаби на моих руках пискнула и взмахнула руками. — Ну, раз все так хотят… Когда нам будет сильно за двадцать Наверно, будем мы тише смеяться О-о-о… С улыбкой альбомы детства листая — Какими были и какими стали… О-о-о… Все быстрее оно наступало Наше «завтра» начнется с утра… А сегодня нам кажется мало Того, о чем лишь мечтали вчера… А жизнь не кончится завтра Она у нас будет длинной… Но ты успей все сказать мне Пока мы молоды…. Пока мы любимы…. И ты не бойся быть слабой А я с тобой буду сильной Ведь жизнь не кончится завтра… Пока мы молоды…. Пока мы любимы… Когда нам будет серьезно за тридцать Бояться будем в кого-то влюбиться О-о-о… Размеренный шаг у взрослой жизни… Достигнуты цели, в порядке мысли О-о-о… И пусть все так же катятся, Сменяют лето зимы… И пусть мелькают пятницы Пока мы молоды…. Пока мы любимы… — Это было так красиво… — Спасибо, Тамао. Совершенно неожиданно в помещение без стука вошли близнецы Хиаши и Хизаши. Первый с постной физиономией, а второй с вполне дружелюбным обозначением улыбки. Хизаши одет в зелено-белый клановый халат, а Хиаши в белое кимоно, поверх которого накинут черный плащ. У близнецов были приятные аристократичные черты лица, длинные черные волосы, а также, как и у всех членов клана, необычные глаза, имеющие оттенок лаванды. Сидящая рядом со мной девушка побледнела и, сделав глубокий поклон, поспешила сбежать. — Доброе утро, — начал разговор Хизаши. — Мы рады, что тебе лучше, — его взгляд скользнул по малышкам, и улыбка стала полноценной. — Утро добрым не бывает, — я широко улыбнулась, смотря, на удивленные моськи близнецов, жаль, что в себя они пришли слишком быстро. Все-таки, Хаятэ была странной, добрая от природы, она была слишком зажата, скрытна, и, как на мой взгляд, её состояние напоминало овощ. — Хм… — отмер Хиаши, оценивающе меня рассматривая. Если судить по фотографии, я действительно изменила внешность Хаятэ, цвет кожи из болезненно белого, стал мраморным, на щеках появился здоровый румянец, да и вообще до моего вмешательства Хаятэ выглядела как живой мертвец. Зато сейчас я вполне могу похвастаться симпатичной мордашкой, вот еще доберусь до полигона, подтяну фигуру и буду вообще конфетка. Моё внимание привлекла каштановая макушка и пара лавандовых глаз, что показались из-за ног Хизаши. Младший из близнецов, проследив за моим заинтересованным взглядом, чуть подтолкнул сына. — Здравствуйте, — смущенно проговорил мальчик. — Рада тебя видеть, Неджи, — ободряюще улыбнулась я. — Нужно поговорить, — подал голос до этого молчавший Хиаши. — Хорошо. Надеюсь, никто не будет против, если Хината-чан и Неджи-кун присмотрят за малышкой, — и, передав младшую Хинате, я встаю и иду к выходу, давая мужчинам понять, что это был не вопрос. Младший из близнецов смотрел на меня удивленно, старший раздраженно. Ну, ничего пусть привыкают, я об себя ноги вытереть не позволю, а будет бычиться, матриархат устрою. Хочешь жить — умей вертеться! И как я поняла, мне здесь еще жить, а стиль жизни предыдущей хозяйки тела мне не нравится, однозначно. До кабинета главы добрались в гробовом молчании. Меня это вполне устраивало. Контакт в любом случае нужно налаживать. Особенно с… мужем. Нет, я бы могла сцапать детей и свалить на все четыре стороны. Думаю, ни одна деревня не отказалась бы от подарочка в виде четырех перспективных шиноби с бьякуганом. Но я сомневаюсь, что готова к таким подвигам. А потому на первое время лучше затаиться. Есть все-таки и плюсы. Я в недосягаемости для Данзо. Ну, по крайней мере, пока. Этого человека я боюсь больше всего. Насколько я помню сюжет, Хьюгами никто особо не интересуется, а вот Шимура может. И раз уж я здесь, то подпортить этому старику кровь - благое дело. Чтобы это провернуть, мне необходимо быть уверенной, что меня не убьют раньше времени, а что может быть лучше клана, как Хьюга. Теперь нужно собрать мысли в кучу и не спалиться. Украдкой глянула на Хизаши. Какая ирония, прежняя владелица этого тела была влюблена в него. Но брак по расчету решил все. Припоминаю, что за несколько лет до начала сериала, в Конохе произошел великий праздник в честь прекращения войны между ней и Кумогакуре, они хотели заключить мирный договор и даже планировали вступить в Альянс. В этом празднике не приняли участия только клан Хьюга, так как в этот день Хинате, исполнилось три года. Также в этот день Неджи — стал охранником Хинаты. В эту же ночь в поместье клана Хьюга проник человек и похитил Хинату. Хиаши убил злоумышленника. Однако похититель оказался главой ниндзя из Кумогакуре, пришедших в Коноху, чтобы подписать мирный договор с ней. Он хотел украсть секрет бьякугана. Коноха рассказала Кумогакуре, что Хиаши убил их шиноби, чтобы предотвратить похищение Хинаты, но Кумогакуре стало это отрицать, потребовав выдать им тело убийцы их шиноби — Хиаши. Не желая ухудшать, начинающие налаживаться отношения Коноха согласилась, однако вместо тела Хиаши было отдано тело его брата-близнеца Хизаши. Тот пожертвовал своей жизнью, но не для того, чтобы спасти свой клан, а чтобы защитить своего брата.Весьма благородно с его стороны должна заметить, если учитывать, что брат использовал на нем джуин. Пожалуй, начну именно с этого. Младший мне больше симпатичен, чем старший. И дело даже не в чувствах бывшей Хьюги. Он более… живой, что ли. Некоторые встретившиеся мне Хьюги были похожи на кукол, с совершенно пустым взглядом. У Хиаши такой же взгляд. Это страшно. Кабинет был довольно светлым, хотя и не сильно отличался от любой другой комнаты. Это чрезмерное следование традициям начинает меня бесить. У меня уже глаз дергается, а я еще и половины не видела. Хьюги обладают самыми деспотичными порядками, на возникновение которых повлияла постоянная борьба за власть внутри клана и попытки переворотов в прошлом. Так же не последнее значение имеет то, что Хьюга как сильные шиноби довольно импульсивны, но не обладают достаточным опытом в работе с сознанием, поэтому жестко регулируют свою жизнь и стараются сдерживать сильные эмоциональные проявления, что вкупе с жаждой власти дало негативный результат. А во всем виновато возникновение скрытых деревень. Из-за них ослабла перманентная внешняя угроза, и внутренние проблемы и напряжения заиграли новыми красками, а члены главной ветви стали больше себе позволять в отношении соклановцев, хотя до настоящих издевательств на самом деле не доходит. Проживание в скрытых деревнях в принципе пагубно сказалось на моральном облике многих кланов и потомственных шиноби, из-за смещения вектора внимания с постоянного выживания и боеготовности, к другим интересам. Это не значит, что всё резко стало плохо, но знающий человек сразу ощутит разницу. Мы расположились в кабинете Хиаши за столом, я напротив, а Хизаши чуть поодаль слева. — Что произошло? — холодно поинтересовался старший. И голову даю на отсечение младший еле удержался от всемирно известного жеста «рука-лицо», даже рука дернулась! — Роды. На эти слова Хиаши злобно зыркнул. Если он продолжит в том же духе, я ему моргалки выколю. — Я умерла. Большая потеря крови, организм не справился. Клиническая смерть. Сердце не билось ровно минуту. Затем кома. Со слов лечившего меня ирьёнина длительностью в 98 дней. — Ты изменилась. — Смерть вообще вещь неприятная. После неё жить, как раньше не получается. — Ты… что-нибудь видела? — спросил притихший Хиаши, проигнорировав очередной злой зырк брата. — Там ничего нет, — покачала я головой. — Во всяком случае, я ничего не видела. Лишь темноту. Густую и холодную. На какое-то время повисла тишина.