Мила Рудик и Остров Мертвых

Рыжая девушка утопала в пышных подушках, приятно холодивших кожу в такой знойный и жаркий август. Под опущенными веками беспокойно бегали зрачки, выискивая выход из очередного кошмарного сна, что преследовали девушку три последних месяца. Бессонница оставила следы на коже Милы - под глазами двумя полумесяцами на посеревшей коже выступали небольшие тени, в которых утаили себя ранние подъемы... Мерзкое восьмилапое чудовище, которое походило на паука-переростка, плело ядовитую паутину, окручивая ею тело мальчика, отдаленно знакомого девушке. С упоением, тварь наматывала слой за слоем, оскал ее походил на плотоядную улыбку, паук резко проткнул дыру в коконе и из его клешни к телу мальчика направилась струя желчи. Хищник не отрываясь наблюдал за конвульсиями жертвы, взгляд Рудик тоже был прикован к умирающему ребенку - она наблюдала за тем, как смрадная капля слюны стекает по морде паука и с трудом подавляла рвотный рефлекс. Приникнув к кокону, тварь с омерзительным сосуще-чавкающим звуком приступила к кровавой трапезе. Тревога, нарастающая в Миле в геометрической прогрессии, достигла своей отправной точки, заставляя пот выступить на висках и ладошках. Девушка сожмурила глаза, решительно выдохнула воздух, попыталась медленно вдохнуть, но, как только ее глаза открылись, воздух комом застыл в горле. Над ее головой раздался шуршащий звук, фантомное дыхание зашевелило волоски на затылке. Перебарывая внутренний страх, рыжая медленно запрокинула голову вверх, пытаясь избавиться от назойливого чувства присутствия чего-либо над ее головой. Паук будто ждал этой встречи, пасть оголила ряд хищных клыков по которым стекал яд - капельки падавшие на пол, шипели. Восемь мутных черных глаз, казалось, неотрывно следили за ней, не давали возможности придумать хотя бы один рациональный план. Мила невольно попятилась, и почти в то же мгновение у нее за спиной раздался скрипящий звук отодвигаемого дверного засова. Затем картинка начала плыть и вот Мила оказалась уже в совешенно другой части Царства Морфея. Суд Ордалий... Не вынеся и минуты в этом сне наполненом воспоминаниями девушка коротко вскрикнув распахнула серые уставшие глаза. Вскочив она быстрым движением распахнула окно, совешенно не обращая внимания на ночную красоту Плутихи, наполненную перезвоном ночных цветов, ароматами нектаров и трелями птиц, вдохнула как можно глубже свежый воздух... Рудик пропустила глоток воздуха шумно закашлявшись. В дальнем углу спальни послышалось лёгкое шевеление, заставившее ведьму вскинуть руку с перстнем. Страх, ярость, ужас, переплетение сна и яви не дали девушке распознать сразу в мужчине на кресле Гурия... Мужчина, предупреждая дальнейшие действия девушки, обороняясь вскинул руки, его лицо тронула понимающая улыбка и между волшебниками повисла натянутая, но всепроникающая тишина... Рудик смутилась своего вида - заношенная пижама в клетку прилипла к спине, к тому же, спереди на ней виднелись ещё свежие пятна от ужина. - Тебе уже лучше? - с лёгкими нотками беспокойства и усталости спросил Безродный. Оба синхронно замялись, пряча взгляд друг от друга... - Я бы предпочла хотя бы ночью быть одна... Может скажешь Акулине, что горячки уже нет? Во взгляде девушки сквозила мольба. Боль множества потерь и болезней сплетались в коротких словах и желании быть понятой... Ну и как Гурию можно было устоять перед этой невинной просьбой? Он и сам понимал как иногда нужно вдохнуть немного свободы. Проффессор понимал, что девочка ещё не совсем оправилась от болезни, настигшей ее этим летом: - Пожалуйста, - Мила устало убрала волосы за спину, выдерживая долгий взгляд мужчины. - Так понимаю, ты хочешь побыть не здесь. -Спасибо, огромное спасибо, Гур... - не успела девушка договорить, как перед боевым магом, сверкая глазами красовалась рыжеватая неясыть, широкие крылья гулко распахнулись и птица не сдержала блаженного ухканья. Через минуту в долине Единорога стало на одного человека больше, в движении грациозная сова обратилась рыжеволосой ведьмой - ее ноги легко опустились на траву, переходя на легкий бег... - Гарик! Почему же ты со мной совсем не говоришь? Разве тебе не хочется сказать хоть словечко своей Миле? Разве не скучаешь по мне так же сильно, как и я? Неужели не чувствуешь моей тоски по тебе? Почему я опять говорю с тобой, словно ты тот, кто слышит меня? Почему ты разрешил Лукою убить тебя? Гарик, ты слышишь меня? Как же мне хочется и тебя услышать в ответ! - И правда, почему в твоей рыжей голове столько вопросов? - тихий голос за спиной застал Милу, уверенную что она совсем одна, врасплох. - Неужели Мила Рудик способна хоть иногда выключать режим железной леди? Твоей наивности нет предела. - Лютов, что ты тут делаешь? Неужели такой высокомерный парень, как ты, смог опуститься до уровня банального подслушивания? Мила нахмурилась, пряча за кислой миной растерянность и лёгкий страх от того, что ее застали за постыдным актом самобичевания. Нил Лютов недовольно свёл густые черные брови и изогнул губы, опуская уголки рта вниз - он не совсем понимал что случилось с этой ведьмой. - Зачем ты мне сдалась, глупая? Неужели ты думаешь, что я устроил за тобой слежку, что бы узнать о чем это великая и непобедимая Мила Рудик может горевать? -Прибереги свое неудачное чувство юмора для шавок, которые готовы с разбегу упасть тебе под ноги и в рот заглядывать. - Зависть плохое чувство, рыжик. Наверно тоже хочешь в очередь к моим ботинкам? Для тебя, так уж и быть, поцеловать носок вне очереди. Возмущенная девушка, неожиданно для Нила, в два шага преодолела расстояние между ними и влепила ему смачную пощечину, белая как мел кожа тут же налилась кровью. Мила, не задумываясь замахнулась ещё раз, для второго удара, но златодел раздражённо перехватил ее запястье на полпути к своему лицу и обдал ее лицо ледяным взглядом. Слегка подавшись вперёд, он оказался прижатым к меченоске, его вторая рука быстро обхватила второе запястье Милы, заведя обе ее руки за спину и сцепив длинными пальцами, словно замком. Оба с всепоглощающей яростью и ненавистью смотрели друг другу в глаза, дыхания их участились и в унисон их бьющиеся отбойным молотом в груди сердца, рвались на встречу к неизбежной схватке.