Мила Рудик и Остров Мертвых

Уже находясь в своей комнате, Мила сидела на подоконнике, наблюдая за тем, как птицы в небе планируют то вверх, то вниз, вытворяя манящие финты в воздухе - она нежно поглаживала пальцами свою губу, на которой всё ещё чувствовала поцелуй Гарика Смелого. Ей все ещё чудилось, что от его близости воздух намагничивается, электризуется, становится горячим и раздражающим, от которого хочется укрыться. Она отчётливо помнила как жадно они смотрели в глаза друг другу, как искры взлетали между обоими, как маги невыносимо рвались друг к другу - Рудик не нравилось это притяжение. Гарик был каким-то далеким, словно присутствовал в этом пространстве, лишь формально находился рядом, его взгляд был таким отрешенным, когда он забывался, чужим что ли? А впрочем не важно, просто она привыкла искать везде подвох... Спустя два дня весь Троллинбург уже знал, что Гарик Смелый выжил в тот роковой день и те два года находился на реабилитации в Доме Знахарей во Франции, а его отец, во избежание скандалов, благополучно скрывал все это. Вся студенческая община гудела словно огромный пчелиный улей, обсуждая возвращение легенды, его отношения, внешность, то, как он ярко улыбался и ничего не говорил о том, чем занимался все время, что отсутствовал - каждый студент, считал своим долгом обсудить Гарика Смелого и все как один были счастливы такой новости, все, кроме одного студента. Сейчас, в одной из спален Черной Кухни, этот самый недовольный, с бешенством метался по комнате из угла в угол, черный морион в его изящной печати мерцал, выпуская искры, а те поджигали предметы интерьера, следующей искрой он восстанавливал эту же вещь - будь то зажигалка, пепельница, статуэтка или ещё что-нибудь. Нил Лютов был в самом настоящем бешенстве, его черные брови превратились в одну хмурую линию, как и губы, от чего парень походил на один большой сгусток негативной энергии - чернокнижник глубоко дышал, но успокоиться это не позволяло. Вид Смелого, который веревкой вился подле Рудик пугал его, и, мягко говоря не радовал - что-то в этой парочке было странным, от обоих веяло непонятной аурой боли и тьмы, но при этом, на бледных лицах были улыбки. Мягко говоря, Нил Лютов чувствовал, что эта картина не позволяет ему жить спокойно, но, отбросив условности, мы сможем увидеть, что от хладнокровия златодела, при виде этой пары, оставались только теплые угольки. - Черт, неужели Рудик в состоянии быть настолько близорукой... Я должен ее предупредить, на мне в конце концов непреложный обет. Да, неужели я хочу помочь этой рыжей, грязной, заносчивой зазнайке? Я - Нил Лютов, и это не мое дело. "Неужели ты ревнуешь братец, разве ты человек? Или все таки, что более в твоём стиле, ты что-то придумал и эти двое нарушают твой план?". Назойливый голос Платины просачивался в самые глубокие закрома сознания, раздражая и не давая систематизировать мысли. Или же он просто сбрасывал свои мысли на невинный женский голос? Да ему совершенно не нравилась это невысокая, с длинными рыжими волосами, как пружинки, серыми глазами которые смотрели на все через призму подозрения и недоверия, веснушками которые были едва заметны и ярко очерченным на худом лице ртом, девушка. Однозначно, он не питал никакой симпатии к Миле Рудик, но разум его чувствовал некоторый страх - вдруг, не предупредив ее парень нарушит условия обета и станет камнем? Больше его раздражало и то, что ведьма, которая зарекомендовала себе прекрасным боевым магом, превратилась в дуру в его глазах. Гарик Смелый тоже казался Нилу каким-то странным, его холодный, отстранённый взгляд и бледное лицо пугали. Сакраментум уже не искрил, не удалял Нила, хотя он знал, что близость ведьмака наложившего проклятие должна была обострять в нем память - чернокнижник нахмурился и сжал ладонь в кулак - он не почувствовал привычного холода, сковывающего его предплечья сакраментумом... POV: Мила. Это солнечное воскресенье мне хотелось посвятить брату. Рядом с Никитой в душе всегда было спокойно и это маленькое счастье во мне поднималось все выше и росло - в комнате парня пахло свежими цветами и терпким ароматом его духов. - Мила, у меня для тебя есть подарок, - брат усмехнулся, лёжа на боку на своей кровати и рассматривая меня внимательным взглядом. - Какой? - я с интересом отбросила кубик Рубика. - Сейчас... - было видно, как близнец удерживает рвущую лицо улыбку, отчего губы его напрягаются. Из-под подушки Никита извлек шкатулку тёмно-коричневого цвета с углублением на крышке в виде букв "Т" и "К" - старая и пошарпаная она была практически черной по углам, сверху, вокруг букв были маленькие участки, которые явно принадлежали теперь термитам. - Терас Квит... - Что? -А? Ничего, Никитка, ничего... Спасибо, конечно, а что внутри? - ладони вспотели и зачесались. -Не знаю, если честно. Она со мной с рождения, я никогда не пробовал ее открыть - скорее всего нужна магия. Остаток дня пролетел для меня незаметно - все что занимало мои мысли, это предстоящая встреча с содержимым шкатулки. Меня разрывало волнение и желание как можно скорее разгадать новую загадку - откуда моя мать могла знать Квита, она ли оставила сыну эту шкатулку, или же...столько вопросов... Почти не притрагиваясь к ужину, я напряжённо сидела на краюшке лавы столовой, привкус нервного напряжения портил еду, а разговор Белки рядом превратился в назойливое зудение и наконец сорвалась с места, когда первый поужинавший покинул зал. Несколько секунд до спальни показались часами, я резко открыла дверь, падая на свою кровать, шкатулка прилипла к ладоням, голова напряжённо загудела. Ни одно вскрывающее заклятие, конечно, не работало - я разочарованно заскулила, представляя, как меня будет мучить нераскрытая тайна, пока не вспомнила о дневнике, точно, дневник Тераса с таким же тиснением! Пальцы вспотели и не слушались, но превозмогая дрожь, я сосредоточенно опустила дневник рубашкой на шкатулку, некоторое время повисла тишина - казалось, что даже птицы за окном перестали гонять с ветки на ветку, сердце пропустило несколько ударов и вот он - короткий щелчок. Кровь отлила от лица, когда я медленно подняла крышку, осматривая содержимое шкатулки, боясь притронуться. На черном бархате лежал невероятный кулон, от времени, подушка под украшением просела, позволяя ему глубже зарыться в мягкую ткань. Тонкая серебряная цепь удерживала на себе сердцеобразный камень, играющий мириадами граней, его кристальный блеск и прозрачность поражали, нежная оправа серебряного цвета оплетала терновыми объятиями вставку. -Какой он... - дрожащими пальцами я потянулась к украшению - оно будто бы звало, манило меня. Лёгкое, невесомое прикосновение отозвалось сильным разрядом тока, через палец, к самому моему сознанию пробежала искра, затмившая взгляд. Когда я открыла глаза, то мягкие обои сменились на каменную стену, на фоне которой стояла девушка, не узнав ее, я вгляделась в черные кудри, спускающиеся по поянице. В волосах незнакомки был дорогой, явно старинный гребень, круглое личико украшали густые ухоженные брови, которые она свела, погрузившись в свои мысли, из-под них по доброму сверкали цвета ясного неба глаза. Девушка повела миловидным носом, от чего алые губы приоткрылись, показывая зубы - она была взволнованна, нельзя было не заметить, по тому как она оглядывалась, кусала щеки изнутри и вздыхала. Рука дернулась по пышной юбке, пробежала вверх, остановившись на осиной талии, пробежала ещё немного вверх и белые как мел пальцы сжали уже знакомый мне кулон. - Я не знаю кто ты, - начала девушка, уставившись прямо мне в лицо, но явно не видя меня - но теперь ты будешь знать кто я. Вторую руку ведьма выбросила вперед, провернула ладонью в воздухе и все вокруг меня закружило, завертело все в удушающем танце, пока не выплюнуло на пол черной кухни. Девушка из мемории сидела рядом с юным Терасом Квитом, ее ладонь сжимала его руку. -Терас, скажи, а что если я полюблю тебя? - в ее голосе звучала неугасаемая тоска, практически мольба. - Мы говорили об этом и ты сама знаешь, это никак не повлияет. По окончанию Думгрота ты выходишь замуж и ничто не остановит твоих родителей, даже если ты трупом ляжешь в этой комнате, они все равно сгребут тебя и отнимут. -Но Терас давай убежим, я найду людей готовых нам помочь! -Майя, ты должна знать, что все что ты делаешь, я вижу насквозь. Тот поцелуй бесспорно был самым волшебным и прекрасным в моей жизни. Но ты ошиблась, я не люблю тебя... Голубые глаза девушки наполнились слезами, она торопливо убрала руки от Тераса и немного отодвинулась, словно ее испугада холодность парня. Я не успела оглянуться, как комната сузилась, схлопнулась, сжимая меня до размеров крохотной букашки - пара передо мной превратилась в крохотную точку, отдаляясь, мемория потянула меня совсем в другое место. Уже знакомая мне девушка стояла у алтаря - ее точеную фигурку облегал прохладный муслин, на фоне которого черные кудри казались особенно тёмными. Не успела я рассмотреть мужчину, идущего навстречу брюнетке, водоворот быстро потянул меня обратно, выплевывая в другом воспоминании. Владелица мемории медленно шла вдоль мостовой Симферополя, ее ладонь задумчиво поглаживала живот, другой рукой она натянула на плечи тонкую кофту, спасаясь от внезапного морского ветерка - навстречу моей новой знакомой шла удивительно знакомая пара, кажется, это были мои родители? -Сережа? Сережа Рудик? Возраст тебе определенно к лицу! Как ты, как устроился? - Майя порывисто обняла старого друга, поглаживая его плечо, - Все трудишься в магическом мире Италии? А это..? - она вопросительно кивнула на мою маму. - Майка, познакомься, это моя жена. Надя, милая, это моя школьная подруга. Майя, ты не говорила, что готовишься стать матерью, - ослепительная улыбка папы заставила мое сердце сжаться, - И кто пополнит вашу семью? -Сын, - в ее голосе прозвучали счастье и гордость - девушка положила руку на живот, улыбаясь, ее взгляд опустился на руки моих родителей. - Да, ты верно заметила - моя супруга не маг. Она внучка Асидоры Ветерок. - Удивительно, - взгляд этой девушки подернулся дымкой, - У вас будут чудные близнецы. Вылитые отец. -Но я не беременна, - какая красивая улыбка была у мамы, мне едва удалось сдержать всхлип, глядя на нее. - Я и не говорила что они вот-вот родятся. Мне видно будущее, как тебе тот магазинчик с мороженным, - рассмеялась девушка. Вновь меня стало уносить, пока я отчаянно хватала взглядом образы родителей. Майя судорожно вздрагивала от каждого шороха, прижимая к груди младенца, замотанного в чёрное сукно. Дитя плакало, стонало, вырываясь из рук матери, пока та безуспешно пыталась унять свой страх и истерику скорее всего своего сына. - Тихо-тихо, мой маленький. Сыночек, я обещаю, скоро мы приедем домой, тшш... Мне не удалось даже разглядеть размеры свёртка, как водоворот памяти утащил меня снова - чем ближе мы были к кульминации, тем короче становились воспоминания Марты - словно создавала она их через силу, боясь собственных мыслей. Открыв глаза, я уставилась в невидящий меня взор Тераса Квита, его лицо вызвало отвращение и животный страх. - Терас, если тебе угодно, я отдам и сына, - холодный как лезвие голос девушка за его спиной прозвучал резко и грубо. - Это же твой сын! - самодовольно улыбнулся Квит. - А Никита и Мила? Они мне тоже как родные дети, но все равно они здесь. - Дети спят в одной комнате? - Все. - Завтра, - голос подобный грому, таким тоном дают смертный приговор. Мой живот сжался в комок, и, сперва мне показалось, что это от страха. Однако, открыв глаза я поняла, что нахожусь в уже другом воспоминании. -Ты сумасшедшая! Майя, как ты смогла это сделать, смотри мне в глаза?! Это твой ребенок, понимаешь, твой сын! Терас околдовал тебя, не иначе! -Эта жертва во благо, - сдержанно проговорила девушка, смотря мимо мужа. - Майя, молчи, я не могу этого слушать! Мужчина подхватывает свёрток, бережно покачивая на ходу ребенка в нем. Майя было встала навстречу, но муж опередил ее, выпустив короткую искру из перстня - мне удалось услышать лишь торопливые шаги, отбивающиеся от стен. Все что я видела дальше больше напоминало быструю перемотку происходящего, как будто кто-то быстрыми мазками дорисовывал работу ушедшего художника. Рука мужчины, выводящая ровным почерком незамысловатые слова - координаты, где вскоре найдут нескольких детей на пороге смерти. Надгробная плита с портретом девушки - черные волосы струились вокруг ее лица и плеч, улыбка озаряла небольшое личико, Майя умерла... Люлька с младенцем стоит у огромной двери с золотой ручкой. Мужчина с черными волосами, муж Майи смотрит мне, кажется, в самую душу, но на лице его нет ни одной эмоции - он делает решительный шаг на оживленную трассу. Последнее, что я смогла разглядеть, воспоминание, которое казалось не из этой оперы - юные и счастливые темноволосые молодожены обнимают друг друга, девушка проводит пальцем по крохотной подвеске в виде буквы "л", а мужчина целует ее руку. Я очнулась так же резко, как и попала в омут памяти, голова ужасно болела, как будто я получила по ней чем то тяжёлым. За окном уже во все пели ночные сверчки, когда я окинула взглядом комнату, взгляд задержался на часах - начало двенадцати - совсем не детское время. - Кто же ты такая? И как твоя вещь попала к моему братцу? Теперь ответов не прибавилось, а вопросов... Не устояв перед соблазном, я схватила украшение из шкатулки и в считаные секунды оно оказалось на мне - словно влитой, камень сел в ямку между ключицами. Образ Сергея Рудика замер перед моим глазами, я нежно водила пальцем по камню в кулоне, мысленно прорисовывая каждую мелкую деталь внешности отца. POV: Мила Время неумолимо двигалось, пока не пришел день осеннего равноденствия. - Просыпайся! Девушка на кровати выгнула спину, нехотя потянулась в зевке и села - пальцами она пригладила непослушные волосы и опять широко зевнула. Спустя несколько тщетных попыток проснуться, девушка устало поплелась в дальний угол спальни, где ей удалось устроить небольшую гардеробную. Изрядно намучившись с бельем, Мила несколько раз прокляла изобретателя лифчика и села на пол без малейшего желания продолжать сборы. Предпочтя комфорт вычурности, рыжеволосая оделась удобно, так, что бы одежда не создавала неудобств, не сковывала движений, не подчеркивала фигуру. Задумчиво, девушка провела пальцами по кулону на шее - расставаться с ним не хотелось, тем более, не хотелось оставить его без присмотра, потому, рыжая оставила украшение на себе. - И в этом ты пойдешь, Мила? Акулина выглядела неотразимо, дерзкие образы остались в прошлом и девушка перешла на строгие, подчёркивающие фигуру классические образы. Опекунша Милы как раз застегивала замочек на нежном жемчужном колье. - Ладно Гурий, но ты же девушка, Мила! -Акулина, оставь нам удовольствие выглядеть так, как нам удобно. Тем более нам пора, леди! После утомительной речи директора студенты разбрелись по своим гостинным - Рудик едва протолкнулась через рой первокурсников навстречу к светлой макушке. -Векша! -Мила! Подруги счастливо обнялись и отправились на поиски их третьего. Весь день пролетел за приятными беседами, сытными сладостями, неловкими шутками старшеклассников, но чем ближе день приближался к вечеру, тем сильнее Мила желала увидеть Гарика - тот не появился на празднике, никто понятия не имел, где делся юноша. Он пришел в Львиный Зев поздно, Рудик успела уснуть в гостиной, а часы перевалили за полночь. Одно лишь его присутствие изменило ее позу, заставило спящую девушку приосанится, неспешно открыть глаза, всматриваясь в темноту, которая внезапно зашевелилась. -Мила... - хищный шепот проник в сознание девушки и та внимательнее всмотрелась в приближающийся силуэт. Холодные руки скользнули по ее вытянутой ладони, Гарик приблизился к ней вплотную и упал на кресло рядом - его прохладное тело приятно остудило девушку - губы юноши приникли к щеке рыжей, мягко он опустился к ушку, прошептав слова приветствия. Лёгкое возбуждение зародившееся внизу живота, густым бальзамом потянулось вверх, согревая тела обоих - девушка чувствовала, как на щеках проступает румянец, ладони медленно собирают капельки пота - горячее чувство в грудь полилось выше и выше, превращаясь в тугой ком в груди, подкатывающий к горлу. Она не понимала, когда в ее теле смешались отвращение и возбуждение. Гарик казался таким чужим и далёким, словно сейчас к ней прильнул совершенно не он... -Что-то случилось? Мила ты побледнела, все хорошо? -Гарик, извини, я, кажется, я не готова... - Не извиняйся, все хорошо. Гарик встал, быстрым движением парень надел футболку и растворился во тьме гостиной.