Мила Рудик и Остров Мертвых

- Слушай же и внимай Нил Лютов мои словам. Ведь все что я скажу покажется тебе полным бредом и станет преследовать тебя до конца дней. - Давайте пропустим этот невообразимо красивый пролог, моя девушка умерла, а вы сказали, что в силах помочь, я жду ваших действий. - Послушай Анну. Да мы не представились. Я Любомир, а это - Анна. - Парень мягко ступил на встречу, обхватив широкой ладонью локоть Анны. - Так вы все же существуете? - Нил Лютов громко выдохнул, перехватив, холодное тело Милы крепче. - И об этом нас спрашивает собственный в некоей степени внук? - Анна грустно улыбнулась, губы ее были столь яркими от природы, что с контраст с зубами сильно поражал и завораживал. - Внук? Не дав и слова больше молвить Любомир склонился к карману юноши. Хваткие пальцы изловили холодную серебряную цепь, на которой болтался розоватый, сердце-видный камушек. Заказав рукава широкой рубахи молодой человек провел нежно кончиками пальцев по углублению вдоль ключицы, которое напоминало след от стальной нитки, и опустился в сердцевидное углубление под ключицами. - Предсмертный подарок мужа, - горько в который раз усмехнулась Анна. - Это принадлежало моей матери. - А за несколько веков до нее мне, Нил. Перед смертью я нацепила кулон на шею своего младшего сына Юволта эту чудную побрякушку. Ты мой потомок. Надевая на сына кулон, я попросила об избранных, которые спасут наши души, не знала я, что так умру, просила о людях, которые помогут искупить мой грех пред мужем. Измену. Я не знала, что следующим вечером мы умрем, а мой сын... Следуя пророчеству ты точная копия своего деда, а девушка должна быть точной копией его жены. Но на сколько я знаю, жена моего сына была холодного цвета блондинкой, с голубыми глазами и ногами от ушей, а не рыжей милой девушки, с глазами цвета неба перед дождем и улыбкой купидона. - Все верно. Только там маленькая оговорка. Милая, там не указано, что это именно жена, это должна быть любимая женщина. - У нашего сына была любовница? - женщина громко хлопнула в ладони и запнулась на полуслове. - Мне кажется у него это наследственно. Так вот, любимая его выглядела именно так. Рыжая и милая, удивительно хорошенькая и поразительно храбрая. А теперь к делу. - Ладно, оживет она сама. Как только ты нас освободишь. Для этого нужно попасть в замок. - А что мне делать с Милой. Любомир тепло усмехнулся. - Позволь я понесу ее. У меня больше сил, а тебе энергия необходима! Нил осторожно передал тело, из которого уже перестала сочиться кровь в руки своего давнего предка. На глаз они сейчас были все ровесниками. Только у двоих глаза светились не азартом, а мудростью веков. - За мной! - девушка подобрала юбку, задрав ее до самих колен. - Срамота! Хоть бы внука постыдились! - недовольно прогундел Любомир. Так, три человека в сбитой спешке летели сквозь кусты к замку. - Здесь аккуратнее, на земле что-то колючее. - Что-то? Да это же получая проволока! - Нил удивлённо взмахнул головой и посмотреть на Любомира, в ожидании ответа. - В 45-м сюда попала пара немцов. Они думали что умнее нас и облажались. - Понятно. - Как девушка? - Анна обеспокоено метнула взгляд в сторону Любомира. - Ещё час, и станет нашей, если не успеем. - Мила. Его маленькая Мила. С самой их первой встречи и до сегодняшнего дня, она ни единого раза не сказала ему, что любит его. Напротив. Последние слова она потратила, что бы выразить ему свою гневную ненависть и пожертвовать ради него же жизнью. Ох уж эти женщины с их непобедимой логикой. Нил решил просто вспомнить ее. Ах, та первая встреча, два сильных и упрямых человека в стычке. Рыжая, смешная, с веснушками. Но запал ее голоса творил чудеса. Даже взрослые тихо наблюдали за тем, как с языка девушки, нет, ещё совсем девочки, срывались слова, поражая Нила в самое сердце. Какая ненависть - лишь профессорам было видно, что это не что иное, как симпатия. Впрочем тогда, им не обязательно было это знать. Время шло. Девочка спасла Чашу. А Нил только тихо восхитился, единственный кто это видел был Рем. Вот они корни Воронова. Шавка ревновала хозяина. Парень понимал, что если Лютов будет так же смотреть на Рудик, пока та не видит, он останется без друга. Без хозяина. Тогда он и стал сеять в душу Лютова негатив, касательно рыжей. Воронов искренне надеялся на то, что девушка станет ненавистной другу. Затем была Долина. Лютов был зол. Он понимал превосходство девушки над собой. Воронов же был доволен. Он чувствовал, что теперь "хозяин" только в его внимании нуждается. Ах, любовь... Она создавала поразительные картины. Казалось, что даже мать природа не способна обскакать свою дочь Любовь в искусности узоров, пока та вышивала узор Лютова и Рудик. Сколько испытаний они прошли пока наконец один не сказал : "Тебе удобно, Рудик?". Этот момент заслуженно стал точкой отсчёта. Когда уже исключительно оба поняли, что есть в этой ненависти что-то не то, что отличает ее от любой другой ненависти. Что то, что позволяет тайно наблюдать за оппонентом, пока тот не видит. Что то, что заставляет мгновенно отводить взгляд, что бы не быть замеченным. Особенно она поразила на Играх. Волевая, сногсшибательная и отважная девушка Гарика Смелого. Одновременно глупая, неуклюжая, слепая игрушка Гарика Смелого. Только ленивый не умилялся парой Гарика и Милы. Только ленивый не обсуждал глупость Милы и подлость Гарика. Только бесчувственный не сопереживал влюбленной девушке, которая потеряла парня. Только бесчувственный не заметил, что Смелый освободил ее от страданий своим уходом из жизни. Лютов метал молнии. Пил, не понимая, почему девушка не признала его спасения. Не знал, что она не знает. От того изводил себя в биллион раз сильнее. А сейчас из нее так медленно утекает жизнь. Из нее, хранительницы его безумств. Из нее, кладовки его ненависти. Просто она была его домом. Всегда, независимо от времени, пространства, условий. Местом, душой раздумий. Той маленькой точкой Вселенной о которой стоит думать, засыпая. Точка, которую не обозначить на карте. Человек, о котором не пишут в газетах.