Флорист

Рано утром мама снова убежала на работу, оставляя на столе для Антона новую записку. На улице весна все никак не хотела приходить, ветер был противным, холодным, хоть уже май и подходил к концу. Солнце совсем не грело, но ярко светило в пыльное окно комнаты, где спал Шастун. Голова тарабанила, словно колокол, неимоверно сильно хотелось пить, снова закапать внос и нормально выспаться. Но, кажется, Антону повезет не в этот раз. Мальчик устало повернулся на другой бок, неспешно приподнялся на диване, почесал и без того растрепанные волосы и сладко зевнул. Антон тут же обратил внимание на кожаный браслет, который висел на его руке. Повертев рукой туда-сюда Шастун рассмотрел его, пытаясь понять, откуда это. Да, с самого утра это не самая важная задача. Спустя пару минут Антон понял, что наверняка это мама оставила для него подарочек, но не хотела будить сынишку. Головная боль снова дала о себе знать, звонко тарабаня по всей площади головы. Антон медленно поднялся с дивана, спустив босые ноги на затертый бежевый ковер и прошлепал до «стенки», в которой хранилась аптечка и все необходимое. Мальчик вытащил из аптечки пачку таблеток, выдавил одну и положил в рот, запивая, заготовленной им с вечера, водой. Но прозрачной жидкости в стакане было не достаточно, поэтому Антон взял графин и налил себе еще. Жадно осушив и второй стакан, мальчишка понял, что не прочь бы закапать в нос, потому что дышать через рот уже жутко раздражало. Ловкими движениями Антон закапал себе в нос лекарства, пару раз шмыгнул носом и через несколько секунд он смог дышать. Шастун потер покрасневшие глаза, снова хорошенько потянулся и плюхнулся на диван, попутно выискивая пульт. Когда пропажа была обнаружена, мальчик щелкнул на заветную зеленую кнопку и техника поддалась. Пока Антон до конца просыпался, щелкая канал за каналом и пытаясь найти хоть какой-то намек на мультики, он начал неспешно обкусывать себе потрескавшиеся губы, раз за разом отрывая новый большой кусок отслоившейся кожи. Боль на губах притупляла головную боль, что радовало Антона, но на обкусывание губ сразу же отреагировал юный организм, выдавая раз за разом новую порцию капель крови. Наконец-то мультики были найдены, Антон остановился на этом канале и обдумывал, чем он займется сегодня. Из-за своей болезни он все равно не хотел соваться на улицу, да и с кем ему там играть? Многие с коммуналки разлетелись кто куда, так что даже в коридоре контактировать было совершенно не с кем. Разве что только с Инной Игоревной, которая и без того вечно лезла не в свое дело. Антон «больными» глазами смотрел на экран телевизора, но всеми своими мыслями был далеко за пределами этой тесной комнатушки. Когда очередной эпизод мультфильма сменила реклама, Антон перевел глаза на комнату, медленно рассматривая ее. «Может сегодня прибраться? — подумал Шастун, но почти сразу отмел этот вариант, потому что примерно представил, чем может закончится разбор старого хлама, — не, я тут за год не разберусь.» Мальчишка щелкнул кнопку на пульте в поисках музыкального канала. Если уж чем-то и заниматься, то только под музыку. Антон ненадолго залился грубым, лающим кашлем, отхаркнув порцию мокроты прямо в ладошку. Недовольно цыкнув, Антон вышел из комнаты, направляясь в сторону ванной комнаты, меньше всего на свете ему сейчас хотелось столкнуться с Инной Игоревной, чего, к его счастью, и не произошло. Вымыв руки и тщательно умывшись, Антон торопливо вернулся в свою комнату, закрывая дверь на замок. «Ну что, может тогда порисовать? — Антон бросил взгляд на стол, заваленный кучей всякого барахла, — нет, рисовать я тоже не хочу.» Мальчишка неспешно подошел к столу, осмотрел его, и увидел записную книжку ярко-зеленого цвета. Антон взял его в руки, пролистал несколько страниц и взял ручку. Обрадовавшись, что записная книжка чистая, Антон лег на живот на диван. Открывая блокнот на первой чистой странице, Антон понял, что ему еще понадобятся фломастеры, тогда он решил, что все-таки то, что он задумал делать с записной книжкой, он будет делать на столе. Схватив открытую «кладовую творчества», Антон уселся за стол, пододвинул к себе поближе стаканчик, полностью заваленный фломастерами, пишущими и нет, и на первой страничке нарисовал горшочек, а в нем цветочек, это было похоже на орхидею. А рядом с рисунком цветка он начал медленно и немного коряво выводить буквы, которые складывались в стихотворные строчки, так сильно просящиеся наружу.

«Друзей мне много и не надо, Когда цветы есть рядом. Они мои секреты не расскажут, Плохого точно не покажут. Буду дома я с цветами, Окружен любовью и мечтами.»

После этого, Антон нарисовал еще несколько видов цветов, которые красовались на их потрескавшемся подоконнике. Время пролетело незаметно и желудок напомнил Антону, что стоит покушать. Бррахаахржжахах — издал желудок, давая понять Шастуну, чтобы он скорее закинул еды. — Сейчас-сейчас, еще листья разукрашу! — заговорил Антон сам с собой. Кажется и насморк вернулся, снова забивая все дыхательные пути. Антон снова закашлялся, шмыгнул носом, закапал лекарства и отправился к холодильнику, что находился совсем рядом с письменным столом. Шастун открыл белую дверцу и сунул лицо в прохладное содержимое, рассматривая полки с продуктами. — Ну и чего бы нам скушать? — продолжил он говорить сам с собой, желая создать себе хорошее настроение, несмотря на то, что болезнь окутывала мальчишку все сильнее. На легкие начало что-то немного давить и даже покалывать. Антон зажмурился, пытаясь перетерпеть подступившую боль, но она вроде отошла на второй план. Снова сосредоточившись на содержимом холодильника, Антон вытащил хлеб, колбасу и помидор. Вместе со всеми этим продуктами он отправился на кухню, чтобы приготовить себе бутерброды и чай. Перед выходом из комнаты Шастун накинул на ноги тапочки, которые были ему слегка великоваты, и зашаркал в сторону кухни, стараясь привлекать как можно меньше внимания к себе. Ведь если сейчас его заметит Инна Игоревна, то всенепременно заставит мальчишку кушать суп, затем пюре с куриными грудками и еще выпить компот. А такой плотный обед во время болезни был бы очень некстати. Поэтому на кухне Антон быстро уложил продукты на стол, подставил табуретку к шкафчикам, достал нож, разделочную доску и тарелку, чтобы уложить на нее бутерброды. Немного повозившись с нарезанием продуктов, Антон все так же быстро уложил на тарелку: сначала хлеб, затем колбасу и сверху дольку помидорки, дождался, когда вскипит чайник, налил себе ароматного ягодного чая и поспешил вернуться в комнату. Как только он захлопнул дверь, он тут же услышал, как из дальней двери вышла Инна Игоревна, медленно и жутко громко шаркая старыми ногами по линолеуму. Антон радостно выдохнул, что ему не пришлось столкнуться с Инной Игоревной, так же радостно он сел на диван и начал уплетать приготовленные им бутерброды и чай. Когда мальчишка разделался с бутербродами, он вернулся за стол и продолжил разрисовывать пустые страницы, заполняя их своим творчеством. После нескольких часов рисования, Антон захлопнул записную книжку и отодвинулся на стуле назад, чтобы посмотреть за окно. Казалось, что из-за яркого солнца на улице было довольно тепло, но Антон видел, как одеты люди, которые неспешно прогуливались вдоль улицы. Судя по их теплым кофтам и даже курткам, на улице было зябко. Антон выключил телевизор и в комнате стало совсем тихо, разве что только было слышно, как тикаю часы, что с каждой секундой раздражало все сильнее. Антон лег на спину на протертый ковер, сложил руки на груди в замок, а ноги скрестил и долго смотрел в потолок, размышляя о чем-то своем. Возможно о своем одиночестве. Ведь никто с ним не хочет дружить вполне себе по несправедливому критерию. Много людей живут хуже него, но почему-то их таким «вниманием» никто не наделил. Вообще мама Антона уже давно догадывалась, что ее сына не любят в школе, ведь если бы у него была куча друзей, разве стал бы он сутками сидеть дома? Шастун же в свою очередь старался заглушить боль от одиночества всем, чем только можно и нельзя. Он посвящал себя помощи маме, рисованию, уборке, уходу за цветами, в общем-то в свои семь лет занимался не тем, чем обычно занимаются дети в его возрасте. Все его сверстники всегда сутками были на улице, всегда приходили в школу с новой партией игрушек и яркими историями о том, в каком аквапарке они были всей семьей на этот раз. Антон совсем не завидовал им, ну разве что только совсем чуть-чуть. И то только тому, что почти у всех в его классе есть отцы. Он ведь своего отца даже и не знал. Единственное, что будет с Антоном от отца всю его жизнь это фамилия и отчество. Шастуну, как и всем мальчишкам необходим отец, ведь он может воспитать в мальчишке то, что сделало бы его настоящим мужчиной. И не надо мне говорить, что даже самая клевая и крутая мама может воспитать в сынишке все необходимое. Нет, не может. Дети, они ведь копируют поведение родителей. И если мальчишка растет в обществе одних женщин, то наверняка он станет весьма изнеженным, утонченным и слишком правильным, до тошноты. Даже девочке нужен отец, ведь он может показать своим примером, какие есть мужчины, как с ними общаться, да и вообще научить массе крутых вещей. Антон всегда чувствовал материнскую любовь, настолько сильно, что она порой его душила. Ему хотелось хотя бы раз испытать то, что чувствуют другие ребята, когда рядом с ними есть отец. Хотя стоит заметить, что характер Антона был весьма хорош. Знаете такие парни в будущем нравятся безбашенным девчонкам, которые умиляются с нежности и доброты юношей. Несмотря на то, что в классе мальчишки не любили Антона, он все равно был ко всем весьма доброжелательным и если его о чем-то просили, он всегда помогал. Знаете, ведь позитивный характер с рождения, его ведь никуда не денешь. Хотя, если приложить ну максимум усилий, то даже из самого заядлого оптимиста можно сделать самого мощного пессимиста. Я верю, что с Антоном не случится подобного. *** Ближе к вечеру в комнату к Антону постучались в дверь. Мальчик закапал новую порцию «Нафтизина» и неспешно поплелся открывать дверь. Естественно в дверях стояла Инна Игоревна с тарелкой в руках. — Здравствуй, Антошка, — заговорила она ласковым голосом. — Здравствуйте, Инна Игоревна, — хрипло ответил мальчик и затем откашлялся. — Как ты себя чувствуешь? Я вот тебе пирог принесла, малиновый, как ты любишь! — старушка протянула Антону тарелку с нарезанным пирогом. — Спасибо большое, Инна Игоревна, мне уже намного лучше. По внешнему виду мальчика было видно, что он врет. Щеки его продолжали гореть румянцем, глаза «светиться болезнью», а еще слишком болезненное состояние Антона выдавала хрипотца, лающий и грубый кашель, насморк и общая вялость. — Ты лекарства принимаешь? — Да, Инна Игоревна, все принимаю! — Молодец какой, тогда держи пирог, скушай его обязательно, тебе должно стать полегче. Если тебе станет хуже, приходи ко мне, ладно? — Спасибо, Инна Игоревна. Обязательно приду, — просипел Антон и принял пирог. Старушка мило улыбнулась Антону и ушла восвояси. Шастун спешно закрыл дверь и поставил ароматный пирог на стол. Не сказать, что он был очень голоден, но аромат пирога пробудил в нем желание съесть десерт до последнего кусочка. Мальчишка схватил один кусочек и жадно его скушал, наслаждаясь вкусом свежей малины. Время тянулось еще медленнее, заставляя Антона просто выть от безделья. Хотя вроде и было чем заняться, но все было не то, и все было не так. Рисовать Антон больше не хотел, все книги, которые были в его доступности он уже прочитал, убираться на ночь глядя было бы глупой затеей, есть он не хотел, так что идти и что-то готовить тоже было бы некстати. До прихода мамы оставалось еще два часа, которые тянулись как сопли мамонта. Антон совсем не знал, чем себя развлечь, поэтому решил покопаться в книжных полках, вдруг ему удастся найти что-то такое, что ему еще не довелось читать. Шастун взял табуретку, придвинул ее к «стенке» и поднялся, доставая правой рукой до самой верхней полки с книгами. Обычно мама не разрешала ему лазить туда, но что только не сделаешь, лишь бы занять себя в свободное время. Мальчишка пошарил рукой по книгам и наткнулся на один неприметный экземпляр. Он вытащил эту маленькую книжку, разукрашенную в ярко-голубой цвет. На переплете был нарисован француз, но для Антошки это был просто утонченный мужчина в полосатой кофте и черном берете, который сидел за столиком, судя по всему за столиком уличного кафе. Красивыми, стилизованными буквами было написано «То, о чем принято молчать», автор Брайан Криен. Антон нахмурил брови, пытаясь понять, что это за странная книга, и почему мама так далеко убрала ее. Мальчишка развернул книгу, желая посмотреть, что там внутри. Книга, естественно, была без картинок, но вроде была весьма читабельной. «Как хорошо, что я уже умею читать, — подумал Антон и спустился с табуретки вместе с находкой.» Читать, естественно, Антон будет очень медленно, пытаясь вникнуть в смысл, но яркость обложки привлекла Шастуна, поэтому он уселся на диване поудобнее и открыл первую страницу. Два часа, до прихода мамы, пролетели незаметно, а Антошка успел прочитать только одну главу. В ней рассказывалось о том, что во Франции жил один мальчишка, которого звали Леопольд. Он был очень умен, весел и невероятно одинок. Одинок он был потому, что в нем была особенность, а точнее болезнь, которая называлась гетерохромия. Глаза его были совершенно разного цвета: один, словно шоколад — карий, а другой, как ясное небо — голубой. Люди считали это уродством и, откровенно говоря, побаивались его. Они думали, что он злой колдун, который принесет всем несчастье и беду. Когда дверная ручка начала проворачиваться, Антон тут же захлопнул книжку и убрал ее под свою подушку, чтобы мама не заметила, что он взял то, что ему было велено не брать. Женщина вошла в комнату, ставя пакеты с продуктами на пол. Шастун тут же соскочил с дивана подбегая к маме. — Привет, родной, как у тебя дела? Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась мама. — Привет, мамуль. У меня все отлично! Голова перестала болеть, только вот насморк… — мальчишка хлюпнул носом. — Капаешь в нос? — Да! — быстро ответил Антон, будто бы сдавал отчет о проделанной им работе. — Ну потерпи немного, сынок, все обязательно пройдет, — мама улыбнулась сыну, нежно чмокнула его в лоб, и прошла вглубь комнаты, — ого, откуда у нас пирог? Неужели ты приготовил? — удивилась она. — Нет, это Инна Игоревна принесла, сказала мне поправляться. Он с малиной, такой вкусный! — Да? Ну тогда давай вместе пить чай! — улыбчиво ответила мама, убирая продукты из пакета в холодильник. Антон ринулся ухаживать за мамой, несмотря на свое недомогание, он прекрасно знал, как сильно мама устает на работе, поэтому не хотел быть для нее обузой. Маму Антона зовут Ирина Владимировна. На данный промежуток времени ей двадцать девять лет. Была замужем три года, родила Антона, а вскоре узнала, что муж ей изменяет и поспешно развелась. Работает эта волевая женщина на полиграфическом заводе, они там выпускают детские книжки, складывают их по коробкам, а еще у них в производство идут детские раскраски и настольно-печатные игры. Антон один раз был у мамы на работе и остался в полнейшем восторге, но платят там сущие копейки за такие высокие объемы работы. Антон разлил ароматный чай по кружкам, одну подал маме, а вторую взял себе. Каждый из них взял себе кусочек малинового пирога, который принялись уплетать за обе щеки.