Not Enough

Говорят, что в дружбе тоже бывают чувства. Говорят, что дружба важнее, ведь друзья, настоящие друзья, будут с тобой от начала до самого конца, а любовь… любовь приходит и уходит. Подобно одинокому страннику, она заглядывает в дома незнакомцев в поисках чего-то нового и неизведанного, оставляет теплый след, который медленно тлеет, чтобы в конце своего существования превратиться в невесомый пепел, и исчезает, словно ее тут и не было. И все же люди ждут ее, с трепещущим сердцем предвкушают эмоциональный взрыв, ведь так приятно возноситься к небесам, чувствовать распахнутые крылья, но падение приносит боль, и чем выше поднимаешься, тем больнее падать обратно. Бывает ли дружба между мужчиной и женщиной? Вечный вопрос, ответ на который никогда не бывает точным. Обязательно кто-нибудь влюбится и испортит ту неприкосновенную, чистую идиллию. Не хочется пачкать это светлое явление, проносящееся между людьми, пошлостью в любом ее проявлении, но как быть, если к другу тянется не только душа, но и тело? Неправильно ли это или, скорее, наоборот — вполне нормально на физическом уровне, ведь мужчины и женщины созданы друг для друга, и что может быть естественнее столь желанного соития? Половина второго ночи, Нью-Йорк, самая середина лета, когда погода настолько идеальна, что хочется кричать об этом на весь мир. Ночь тепла и обворожительна, усыпанное звездами небо полно романтики и той недосягаемой божественной красоты, к которой стремится человечество, но никогда ее не достигнет, ибо есть на свете нечто неприкосновенное и необъяснимое. Под окнами мотеля, что расположился в тихом районе, где находились сплошные кафе и магазины, изредка проезжали машины, а люди вообще не вылезали из домов. Жители умиротворенно спали, и только двое не могли найти долгожданный покой. Скромный дождик, будто боясь кого-то разбудить, падал с небес на землю, делая и город, и природу свежими и влажными. Чонгук стоял возле прозрачных штор в одних черных джинсах. Он уже несколько минут изучал отражающуюся в окне напротив красную неоновую надпись «MOTEL», которая судорожно рябила и изредка мигала, явно доживая свои последние дни. Юноша докуривал сигарету, бросая пепел в маленькую пепельницу, стоящую на грязном подоконнике. Тишина и покой. Только слышно, как барабанят мелкие капли дождя по стеклу и крыше. От этого тянуло в сон, но Чонгуку была дорога каждая минута, а все из-за девушки, которая лежала на мятой постели под белыми простынями. — Не спишь? — тихо спросил он по-английски. — Намджун еще час назад просил тебя вернуться в отель, — хрипло ответила она, не удосужившись повернуться к нему лицом. Чонгук разглядывал татуировку на ее спине. Черные бабочки, с легкостью порхающие от правого плеча, по лопатке и до позвоночника. Он вспомнил, как он и Кэтрин год назад в тайне ото всех поехали в салон и набили татуировки. Девушка остановила свой выбор на бабочках, а парень захотел набить два пистолета в самом низу живота. Дула были неприлично направлены в сторону паха, как бы указывая на мужское достоинство. Чонгуку приглянулась идея подобным образом продемонстрировать его настоящую сущность. Татуировка выражала его внутреннее Я, которое он не рисковал показывать на публике, и Кэтрин была единственной, кто знал его теневую сторону. — Завтра концерт? — Кэт перевернулась на спину, отчего простыня соскользнула с ее обнаженного тела и открыла Чонгуку доступ к ее аккуратной груди, которая так идеально помещалась в его руках. Парень ответил не сразу. Затушив сигарету и выпустив клуб дыма в последний раз, он взлохматил волосы, не спеша подошел к постели и сел в ногах девушки. Сначала Чонгук смотрел на нее взглядом, полным желания, а затем склонился и нежно поцеловал ее в колено сквозь тонкую светлую ткань. В темноте Кэтрин казалась ему еще более соблазнительной и возбуждающей. — Да, — ответил он. — Ты придешь? Кэт вздохнула. Она глядела в потолок, стараясь увидеть трещинки, образовавшиеся на нем за столь долгую службу, но как бы она ни напрягала зрение, у нее ничего не вышло, поэтому она перевела взгляд на Чонгука. Она видела очертания его фигуры, даже видела блестящие глаза, устремленные на нее одну. Снова они совершили ошибку, соскользнули со скалы прямо вниз и разбились, чтобы позже снова воскреснуть и заново упасть. — Как думаешь, — тихо начала Кэтрин, сглотнув, — правильно ли то, что мы делаем? — Я не знаю, — Чонгук пожал широкими плечами, ложась на бок. Девушке пришлось подвинуться, ведь выдержать его вес было не так-то просто. — Не знаешь… Девушка закрыла глаза и незаметно сжала рукой простынь. Снаружи она была абсолютно спокойна, но внутри взрывались целые фейерверки. Хотелось закричать на Чонгука, ударить его со всей силы, послать куда подальше, уйти и никогда, никогда больше к нему не возвращаться, но разве она могла так поступить и с ним, и с собой? Чтобы разорвать в клочья то, что было между ними, нужно вырастить в своей душе огромный айсберг и не дать ему растаять. У Кэтрин не было на это сил. Да и желания, честно говоря, тоже не было. — Так ты придешь на концерт? — Нет. У Чонгука что-то неприятно екнуло в груди. Обида, злость, ревность, непонимание — все смешалось в его потрепанной душе и полезло наружу в виде желваков, что заходили на его лице. Он молча кивнул, поджал губы и встал, наверное, слишком резко, чтобы уйти в ванную и громко хлопнуть дверью. Послышался шум воды. Ему нужно было привести себя в порядок, успокоить нервы, иначе он разнес бы все вокруг и разрушил то, что и так было слишком хрупким и шатким. Кэтрин тоже было совсем не весело. Она встала, обмотавшись простыней, взяла в руки свою лакированную сумку и выудила из нее пачку легких сигарет. У Кэт было правило: травить легкие только в моменты особой тоски. Это, конечно, вовсе не помогало, зато самовнушение работало на отлично, поэтому сейчас она ступила на то место, где совсем недавно стоял Чонгук, воспользовалась его тяжелой зажигалкой и закурила, наблюдая за бегающими по стеклу каплями. В комнате снова запахло сигаретами. Табачный дым вырывался наружу сквозь приоткрытых мягких губ, которые час назад страстно и желанно целовал Чонгук, которые час назад блуждали по его телу, задерживаясь на крепком торсе и таких порочных татуировках, оставляя на них пылающие и влажные следы. От воспоминаний у Кэтрин закружилась голова. Или это от чертовых сигарет? — Я же сказал, что не хочу, чтобы ты курила. Чонгук появился слишком неожиданно. Кэт и не заметила, как он бесшумно вышел из ванной и оказался перед ней в комнате мотеля, в котором они спрятались от окружающего мира в очередной раз. Он стоял рядом с кроватью и полотенцем вытирал мокрое лицо и мокрые после душа волосы. Она видела, как злобно он на нее смотрел, ощущала идущую от него энергетику и старалась сохранять спокойствие. В этом была вся Кэтрин: даже если внутри все будет переворачиваться и крутиться, она никогда не подаст вида и сделает все так, чтобы никто не догадался о ее переживаниях. Это была черта сильной женщины. — А я говорила, что не хочу, чтобы мы трахались, — Кэт ответила взаимным взглядом и сделала глубокую затяжку, медленно выпуская струйку дыма вперед себя и присаживаясь на подоконник. — Однако ты снова здесь, со мной, — Чонгук подошел к девушке, забрал у нее сигарету и стал курить сам. — Почему же? Кэтрин не знала, что сказать. В такие моменты ей было легче промолчать, нежели сыпать бессмысленными оправданиями, которые выставили бы ее влюбленной дурочкой. Ей казалось ужасно неправильным спать с лучшим другом, обманывать всех и, в первую очередь, себя. Поклонницы наверняка бы разорвали ее, если бы узнали, что у Чонгука есть любовница. Может, это было бы и к лучшему? По крайней мере она избавилась бы от бесконечно тянущих на дно страданий. — Я предлагал тебе стать моей девушкой. — Да. — …но ты отказалась. — Да. Чонгук затянулся, задержал дым во рту, чтобы совершить цыганский поцелуй с той, которую любил по-настоящему, которая отвергала его, заставляя обоих мучиться от бьющих мощным ударом в самое сердце болей. Он раскрыл губы девушки и выпустил дым в ее рот, не удержавшись и нежно целуя ее по-французски. Кэтрин блаженно закрыла глаза и задрожала, когда большие мужские руки легли на ее маленькие плечи. Она всегда чувствовала себя крошечной и беспомощной рядом с этим гигантом. — Объясни мне, идиоту, зачем ты это делаешь? — прошептал Чонгук, соприкасаясь своим лбом со лбом Кэт. — Зачем? Я же люблю тебя, и ты… ты тоже любишь меня. — Я боюсь. Я не хочу отношений, мне это не нужно. Кэтрин было больно произносить эти правдивые и острые слова вслух, но лучше ядовитая правда, чем приятная на вкус ложь. Лучше смириться, привыкнуть и свыкнуться, чем жить в сладких иллюзиях, чтобы в конце сказочного путешествия понять, что розовые очки бьются стеклами внутрь. Чонгук не выдержал и медленно опустился на колени, беспомощно устраивая голову на женских коленях. Он болезненно сжимал ее тонкие лодыжки и шептал одно единственное слово: «ненавижу». — Представь, что скажут в агентстве, что скажут ребята. Как отреагируют фанаты, в конце концов, — более мягко сказала Кэт, нерешительно поглаживая парня по мокрым волосам. — Мне плевать. Плевать, плевать… Слышишь? Юноша поднялся и посмотрел на девушку так, что за этот взгляд можно было бы продать душу вне всяких сомнений. Ее сердце екнуло, когда она увидела, насколько влажные его дрожащие глаза. Никогда прежде Кэтрин не видела Чонгука в таком состоянии. Она видела, когда он плакал, но не видела этой тихой истерики, что настойчиво вырывалась из его тела. Девушка раскрыла рот в немом крике, глубоко вздохнула, но так и не решилась что-либо сказать. Она знала, что такие отношения слишком опасны для них обоих, и пусть остается все так, как есть. Лучшие друзья и секс по дружбе. Два сердца, что с громкими стонами тянутся друг к другу, заперты в клетке, а ключ спрятан где-то очень глубоко. — Но я люблю тебя, детка, как ты не можешь понять? — обхватив руками лицо Кэт, Чонгук стал целовать ее в губы: сначала ласково и мягко, словно прося за что-то прощение, но эти невинные поцелуи быстро переросли в нечто тягучее и глубокое. — Я понимаю… я все понимаю… — как в бреду шептала девушка, взволнованно блуждая руками по широким мужским запястьям. Она забросила голову назад, позволяя юноше осыпать поцелуями и укусами ее чувствительную шею. — Чонгук… Невнятный шепот и шумное дыхание заполнили темную комнату. Два тела, льнущие друг к другу возле окна, покрылись испариной. Простынь была отброшена обратно на постель, а обнаженная девушка была захвачена в плен сильных, накаченных рук Чонгука. Он снова хотел ее, он снова боялся упустить что-то важное и не успеть насладиться ее стройным, мягким телом, в котором всегда было так узко и горячо. Чонгук обхватывал ладонями женскую грудь, поглаживая большими пальцами соски, кусал девушку за подбородок и издавал тихие стоны, ведь его вставший член неприятно упирался в жесткую ткань джинсов. Но Кэтрин пришла ему на помощь: расстегнув ширинку, она не без удовольствия достала твердый орган внушительных размеров и стала размеренно его поглаживать, очерчивая подушечками пальцем каждую венку. — Войди в меня, прошу… — Кэт заерзала на подоконнике, широко раздвигая ноги. Она глубоко дышала и смотрела Чонгуку, который вернулся к ее губам, прямо в глаза. Парень оторвался от поцелуя, схватился за ее округлые бедра, и девушка уже приготовилась к приятнейшему проникновению, но он решил удивить ее. Опустившись на колени, парень со всей нежностью стал целовать ее между ног, думая лишь о ее удовольствии. — Моя девочка, — Чонгук поцеловал Кэтрин в колено и продолжил ублажать ее своим языком. Закинув голову назад, девушка стукнулась о стекло, выгнулась, как струна, и инстинктивно сжала волосы парня, радуя его своими громкими и откровенными стонами… Она снова не удержалась и сорвалась, но неужели это действительно так плохо, если ей так хорошо?

***

На следующий день, когда концерт был в самом разгаре, Чонгук с остальными парнями выкладывался на сцене по полной программе. Он забывал про отдых, сосредотачиваясь на танцах и своих вокальных партиях, хотел отблагодарить поклонников за подаренные внимание и любовь. Он не мог позволить себе сделать что-то плохо, поэтому со всей своей старательностью радовал кричащую толпу и победоносно улыбался. Девчонки, махающие бомбочками, взрывались от потока эмоций и счастья, что их переполняло. Они подпевали любимой группе, поддерживая их, но лишь одна девушка спокойно стояла в толпе и внимательно смотрела на сцену. — Чонгуки! — крикнул Тэхен другу прямо на ухо, когда мемберы, как дети, бесились под музыку и всячески взаимодействовали с фанатами. Тот, держа в руках игрушечного Железного Человека, улыбнулся и вопросительно посмотрел на хёна. — Это не нуна пришла? Чонгук замер и посмотрел туда, куда Тэхен указывал пальцем. Он не сразу понял, в чем дело, и принялся выискивать кого-то, к кому тянулось его колотящееся сердце. И он нашел… Среди дергающейся толпы стояла Кэтрин, его Кэтрин. Она смотрела на Чонгука весь концерт, но когда он заметил ее, не смогла выдержать пытливого взгляда и опустила голову. Это могло значить только одно. «Она согласна?», — спросил сам себя Чонгук, возвращая на лицо счастливую улыбку, когда Кэтрин снова посмотрела на него и улыбнулась в ответ.