Виденье

      Айзава был против всей этой мишуры и награждения в таком виде учеников А класса — они всего лишь закончили этот год, а не школу, в конце-то концов, много раз оказывались на грани фола и вообще, — незачем распускать эти нюни. Но кто мог слово сказать поперёк директору? Вот и Айзава молчал.       Редко кто действительно был соединён той самой нитью, которую обсуждали девочки и от которой плевались мальчишки — величайший дар небес получить было нелегко.       Хотя... причуда "виденье" всё ещё оставалась всего лишь причудой.       У этого героя была не боевая причуда, и, если не задумываться, то бесполезная. Но любой умный человек поймёт, как может быть опасно взаимодействовать с чужими чувствами — Нить могла их не только видеть, но и разъединять, соединять, окрашивать в разные цвета. Как правило, нити могли подсказать, кого лучше ставить в пару в реальном бою, кого лучше друг от друга отдалять, потому что конфликты героев могли рушить города.       Детишки утихли, как только их классный зашёл вместе с незнакомым героем.       Нить скучающе окинула взглядом, не видным из-под маски, весь класс. О, отлично, всё как всегда, никаких аномалий.       — Вы, — герой указала на Мидорию и Бакуго, — встаньте из-за своих парт.       — Э-э-э, с какого хрена!       — Эм, Айзава-сенсей, что происходит?       В итоге Нить сама подошла к упрямым мальчишкам, подняла их руки и с неверием ощупала воздух.       С неверием ощупала настоящую красную нить, ведущую от одного мизинца к другому.       — В общем, это ваш подарок на окончание года. Наслаждайтесь, — Айзава недовольно пробормотал и сел в своё кресло, опустив плечи. Ну конечно, эти двое обязательно должны были быть особенными. Выделяющимися. Мало им проблем.       — Какого чёрта происходит? Нахрена мне вставать рядом с Деку?       — Каччан, не злись.       Нить улыбнулась, видя, как переплетались жёлтая с красной нити от мизинцев. Какие сложные взаимоотношения. Ещё сложнее у взрывного парня — столько чёрных нитей никому не пожелаешь. Разорвав ногтём несколько, которые шли к кому-то в этом классе, герой улыбнулась; да, намного лучше.       — Ах, я давно так не видела соулмейтов. Берегите друг друга, ладно? — прошептала она только им, потрепав по головам. Позже она даст подробный отчёт Айзаве, но пока что надо было отойти от такого сильного эмоционального всплеска. Какие милые мальчики! А как покраснели!       — Мидория, Бакуго, со следующего года всегда работаете в паре, — Айзава махнул рукой на прощанье, — всех поздравляю с каникулами, не расслабляйтесь, — и вышел прочь из классной комнаты.       Каччан на эмоциях попытался вышвырнуть взрывом Деку в окно — не вышло, из-за блока только к стене отшвырнул.       — Эм, Каччан, может, поговорим?       — Пошёл ты, дерьма кусок, — Бакуго сплюнул и вышел прочь.       Мидория хотел бы увидеть эту волшебную нить, которая якобы соединяла их сердца и души — потому что даже представить не мог. Восхищением прошибало, вдохновение и новые силы при взгляде приходили, кости переламывало от обидных слов (Мидория привык, в общем-то), но чтобы родственные души — нет, невозможно. Надо было попросить Нить посмотреть ещё раз на их руки, может, с красно-оранжевым или ещё каким цветом перепутала?       Недостаточно общего восхищения одним героем для красной нити, как и общие цели не могли стереть стену из недопонимания.       Деку догнал Каччана на пути в общежитие — тот шёл не спеша, со спокойным лицом, будто размышляя над чем-то, что ломало его обыкновенную жизнь, пиная маленький камушек на дороге. Закатные лучи в волосах смотрелись словно огонь.       Дожили, уже романтические штампы в геройской жизни.       — Каччан, да ладно тебе! В любом случае, мы можем попросить Нить проверить ещё раз, вдруг она ошиблась!       Каччан прошипел что-то и пошёл дальше.       — Ну и что это значит? — прошептал Деку себе под нос.       — Э, ты что-то сказал? — Бакуго вполоборота обернулся, рассматривая с головы до пят своего соулмейта.       — Не-не, ничего!       — Вот и отлично.       Ну и как это понимать?       Мидория понял это, когда что-то его за руку в учебном бою дёрнуло со всей дури — левую в мясо разнесло, оторвало бы, если причуду не использовал, — и вместо пробитой головы Каччана была всего лишь теперь бесполезная левая рука. Никакого сожаления по поводу утраты боевой мощи не было.       Бакуго вообще всегда понимал — слышал об этом, знал, видел пару раз настоящих соулмейтов в бою, — но словно прошило красной нитью насквозь, когда Мидорию признали лучшим выпускником. Несмотря на бесполезную левую, несмотря на отсутствие причуды от рождения, несмотря на всю эту неловкость. И когда в сердце вместо злобы и зависти приятными нотами заиграла гордость за другого — посмотри, он твой соулмейт, он твой вечный соперник, он считает тебя выше себя! — и сожаление — ты только и годен, что ломать Символы мира, самая дорожка к злодеям, — Бакуго смирился.       Изуку к злодеям уйти не дал. Катсуки рад, наверное.       Хотя Деку всё равно оставался таким же непроходимым глупцом — как бы он не кичился своим интеллектом, но в классе всегда был на одно место ниже Бакуго по оценкам. А говорить про разум в социальных отношениях вообще не было обходимым — Катсуки хотя бы понимал, когда делал что-то неправильно, пусть и продолжал делать, когда как Изуку даже не вникал в суть своих поступков.       — Кажется, мы окончили школу и получили лицензии, — Мидория нервно улыбнулся, не зная, куда деть руки, и лишь сильнее сжал свой диплом.       — Ну, ага. Тебе не кажется.       — И... что дальше? — у Деку глаза большие-большие были, словно у какой-то девчонки, и все эмоции читать легко.       Бакуго нихрена не было интересно, видел ли тупой Деку эту красную нить на их мизинцах или нет. Она чувствовалась, пульсировала, передавая беспокойства и сомнения одного за другого. Бакуго готов был хвататься за любой шанс, чтобы быть сильнее, чтобы доказать, что он достоин быть именно героем, достоин быть спасённым и быть не с пробитой насквозь головой.       — Я собирался на кладбище, — Катсуки вздохнул, представляя, как сбросит эту школьную форму и навсегда срастётся с костюмом супер-героя.       — Навестить Всемогущего, да?..       — Чего стоишь-то? Пошли уже, — Бакуго махнул головой, продолжая идти и чувствуя по нити дурацкую улыбку на лице Деку.       Каччан ощущал, что за три года повзрослел, да смирения прибавилось. Зато Деку ничерта не изменился.       Всё приходило со временем.       А без этой нити... ну, они потерпят друг друга под боком. Раз это — такая малая цена за счастливую жизнь.