Средство от усталости

Рейстлин оторвался от колдовской книги, разгибая уставшую и ноющую спину. Ему не нужно было смотреть в окна Башни, чтобы понять — уже далеко за полночь, Палантас затих, уснул вместе со своими жителями. На мага тоже стремительно наваливалась сонливость, но он знал — вместе со сном придут и кошмары, а затекшие мышцы еще долго будут ныть, не желая дать своему хозяину покоя. К счастью, Рейстлин открыл для себя неплохое средство от этих напастей. У средства было имя. — Даламар! — мысленно призвал маг своего ученика. Ему было все равно, спит ли тот. Даламару к подобному не привыкать, и он готов подорваться в любое время суток, таковы были правила его пребывания в Башне с самого начала. Даламар оказался в дверях кабинета спустя всего несколько мгновений. Судя по всему, темный эльф еще не собирался ложиться, ведь как и Рейстлин, он часто засиживался за своими занятиями допоздна. Маджере удостоил ученика кратким взглядом, задержавшимся пару лишних мгновений на тонком эльфийском лице. По меркам своего народа, Даламар был еще очень молод, а посему проклятый взор зрачков в виде песочных часов давал полюбоваться красотой черт, гладкостью кожи, живым блеском темных глаз достаточно долго. Это было не последним аргументом, когда Рейстлин решился взять Даламара в ученики. — К вашим услугам, шалафи, — Даламар, как обычно, почтительно поклонился, прежде чем войти. Рейстлину не нужно было дважды смотреть на эльфа, чтобы узнать, что тот покрылся легким румянцем и борется с дрожью в руках. Так всегда случалось в его присутствии, мага это забавляло. Это был не просто страх, о нет. То было странное возбуждение в перемешку с благоговейным трепетом. А это "шалафи", произнесенное почти ласково... — Я устал, Даламар, — бесстрастно сказал Рейстлин, откидываясь в своем кресле. До его слуха донесся едва различимый судорожный вздох и губы мага чуть дрогнули в ухмылке. Темный эльф прекрасно знал эту команду, знал, что за ней может последовать, чем это может в итоге закончиться. Всё зависело от настроения его шалафи. Даламар в несколько быстрых и легких шагов оказался за спинкой кресла своего учителя. Тонкие, длиннопалые, но при этом сильные кисти его рук легли на напряженные, чуть сутулые плечи Рейстлина. Пусть его пронзала дрожь от прикосновения к неестественно горячему телу учителя, но дело он свое знал и принялся разминать уставшие, перенапряженные мышцы. Рейстлин облегченно выдохнул, запрокидывая голову и закрывая глаза. Вот же славно иметь под рукой существо из плоти и крови, ведь мертвецы и призраки вряд ли будут чесать тебе спинку. От движений эльфа по телу разбегалось приятное тепло, сам же ученик, казалось, почти не дышал, полностью посвятив себя ответственному заданию. Вскоре Рейстлин совсем расслабился, лицо, изрезанное морщинками напряжения, разгладилось, казалось даже, что маг почти дремлет. Даламар на пару мгновений замер, как бы набираясь смелости, а затем, судорожно втянув в себя воздух, опустил руки ниже, запуская их под мантию учителя через свободный вырез горловины. Руки эльфа были слегка влажными и прохладными от волнения, от их прикосновения к груди Рейстлин невольно вздрогнул, но глаз не открывал, давая Даламару свободу действий. Ученик ловко перегнулся через спинку кресла, опуская руки еще ниже, смелея с каждой секундой. Его сбивчивое дыхание обожгло шею мага, прежде чем губы эльфа оставили на ней влажный след поцелуя. Рейстлин шумно выдохнул, подставляясь под новые ласки. Что ж, он действительно не прочь сегодня дать Даламару то, о чем бедняжка грезит каждую ночь. Маг приоткрыл глаза, ловя взгляд темных миндалевидных глаз ученика. Даламар явно не ждал этого, поэтому моментально оцепенел, словно мышь, зачарованная удавом. — Так ведь неудобно. Иди сюда, — Рейстлин похлопал себя по колену, словно подзывая домашнего питомца. Даламар покорно обошел кресло и осторожно присел боком к учителю на колени, не в силах оторвать взгляд от золотых глаз: — Смелее. Думаешь, от твоего веса у меня ноги подломятся? — с привычной язвительной ноткой спросил маг. — Конечно нет, шалафи, — прошептал в ответ Даламар, усаживаясь поудобнее и вздрагивая, когда тонкие пальцы Рейстлина коснулись его щеки. Маджере очертил ими линию губ, подушечкой большого пальца мягко, но напористо надавил на нижнюю. Темный эльф покорно приоткрыл рот, принимая в него пальцы Рейстлина, плохо сдерживая стон, полный вожделения. «Видел бы это Пар-Салиан, да и весь Конклав за компанию. Вот был бы плевок в их сторону». Конечно же Рейстлин знал, что Даламар был к нему подослан шпионить, но все же держал темного эльфа при себе, в первую же встречу разглядев в нем искреннее восхищение своей персоной, граничащее с помешательством и даже влюбленностью. Испытать эти чувства было не трудно. Он вспомнил, как сначала долго и изнуряюще проверял магические способности Даламара, гонял по теории, выпытывал разные личные подробности, а в итоге потребовал у эльфа скинуть мантию и долго ходил вокруг него, обжигая изучающим взглядом каждый сантиметр прекрасно сложенного тела. В один момент, он подошел к нему до неприличия близко и резко впился в его губы, запечатляя на них обжигающий поцелуй. Отшатнись от него эльф, замешкайся, и был бы выгнан из Башни с позором, а то и вовсе не покинул бы этих стен живым, но нет, Даламар ответил ему с такой роковой страстью, будто бы только этого и ждал всю свою жизнь. И вот теперь он сидел у Рейстлина на коленях, обхватывая губами его пальцы. Его руки гладили тело шалафи сквозь бархат накидки, все никак не решаясь спуститься ниже. Решив, что достаточно, Маджере высвободил пальцы из жаркого плена, и притянул к себе Даламара для поцелуя, сплетаясь с ним языками, а свободной рукой цепляя край подола его черных одежд. Он прекрасно знал, что ученик ничего под ними не носил, впрочем, как и он сам, особенно когда находился в Башне. К чему лишняя одежда, если ты дома? Он быстро скользнул по гладкой ноге эльфа вверх, чтобы добраться до промежности и встретить твердую пульсирующую плоть. Рейстлин мысленно усмехнулся, гадая, в какой момент Даламар дал волю своему возбуждению. У него сложилось такое чувство, что в то самое мгновение, как тот пересек порог кабинета. Рейстлин медленно гладил возбужденный орган одними только кончиками пальцев, заставляя эльфа очередной раз вздрогнуть. Даламар кратко простонал, не разрывая их поцелуй. Рейстлин отметил, как сам стремительно заводится от их маленькой прелюдии. Даламар, оторвавшись от его губ, приник к его шее, затем к ключицам, тщательно изучая губами и языком каждый сантиметр. Приятно, несомненно, но вот ответную ласку нужно заслужить, как следует. Маг убрал руку из под мантии ученика: — Кажется, ты недостаточно стараешься, Даламар, — к почти нежной интонации Рейстлина приплелись нотки угрозы. Темный эльф замер, а затем поспешно и неуклюже отстранился от его шеи: — Вам не нравится, шалафи? — Недостаточно, — терпеливо вторил маг, прищуриваясь. Даламар побледнел, явно опасаясь наказания или же ледяного "пошел вон", как иногда случалось, когда его учитель вдруг терял к нему интерес или оставался недоволен его стараниями. — Ч-что мне сделать... ш-шалафи? — заикаясь и судорожно сглатывая спросил он. — Мне ли учить тебя, Даламар? — отравляюще ласково спросил Рейстлин, а потом уперся ладонью в грудь своего ученика, прямо напротив сердца. Оно билось, словно обезумевшая канарейка в клетке. — Впрочем, я тебе подскажу, — проворковал Маджере, резко сталкивая эльфа с колен. Тот охнул от неожиданности и осел на полу, в ногах мага. Посмотрев на своего шалафи снизу вверх, встретившись с золотыми щелками глаз, Даламар всё понял. Рейстлин увидел это по увлажнившимуся взгляду, по вновь вспыхнувшему румянцу. Темный эльф встал на колени между его ног, приподнимая подол его бархатной мантии, расстегивая серебряные застежки снизу и до пояса. Рейстлин прикрыл глаза — так он мог полностью сосредоточиться на тактильных ощущениях и на время забыть о вечном ужасе и разложении, что видел вокруг себя. Он чувствовал, как пальцы ученика сомкнулись на его полувозбужденном члене, как второй рукой Даламар гладил нежную кожу на внутренней стороне бедра, как его губы мягко коснулись плоти несколько раз, прежде чем накрыть ее горячим ртом, резко пропуская в себя целиком, до основания. Рейстлин шумно выдохнул, воздерживаясь от стона, его рука машинально легла на голову темного эльфа, пальцы зарылись в шелковистые гладкие волосы, прихватив их у самых корней. Даламар двигался размеренно, плавно, не забывая гладить руками живот и бедра шалафи, желая ублажить его так, чтобы он остался доволен. Рейстлину нравилась эта самоотдача, эта покорность, с которой эльф выполнял любую его прихоть. Он невольно подался бедрами вперед, выгибаясь в своем кресле, прижимая Даламара за голову ближе к своему паху. Он знал, что тому теперь затруднительно дышать, но это ничего, ученик потерпит. Он слышал, как эльф шумно выдохнул через нос, чувствовал, как руки невольно сжались на его бедрах, но он держал Даламара еще несколько секунд, прежде чем ослабить хватку. Судорожный вдох, эльфу нужна небольшая передышка, он позволяет ее себе, покрывая член шалафи поцелуями, касаясь языком головки, пробегая им по стволу, мошонке. Рейстлин позволил себе тихий краткий стон, как поощрение. Заслужил ли Даламар большего? Маг на пару мгновений задумался: он может получить свой оргазм, дав эльфу закончить, а его самого прогнать, неудовлетворенного, несчастного. Он уже поступал так раньше, считая, что полезно обучить своего ученика терпению. Уже ловил взгляд полный обиды и вожделения одновременно. Тут губы вновь плотно сомкнулись на его члене, выбивая из размышлений, вновь вызывая стон. Определенно, Даламар заслужил хотя бы разрядки, но ему, Рейстлину, будет ли достаточно лишь таких ласк сегодня? Маг резко открыл глаза, отстраняя эльфа от своей промежности резким, но не слишком сильным рывком за волосы. Даламар посмотрел снизу вверх, в темных глазах застыли навернувшиеся от боли слезы, но в самом взгляде плясали огоньки, что никакие слезы затушить не способны. — В мою спальню, — кратко приказал Маджере. Секунда, и его уже нет в кресле. Даламар дал себе пару мгновений помедлить, прежде чем переместиться вслед за шалафи. Он ведь уже успел испугаться, что Рейстлину вновь что-то не понравилось. Позволив себе улыбнуться, эльф прошептал заклинание. Рейстлин уже ждал его, сидя на широкой постели, устланной черными шелковыми простынями. Кровать почти столь же внушительна, как и стол в его кабинете. Взгляд мага был полон нетерпения. Даламар прекрасно знал, что его шалафи куда менее опытный, чем он сам. Это чувствовалось в их первые разы, когда эльфу пришлось буквально вдаваться в подробные разъяснения, что и как с ним делать. Несмотря на это, маг держался с таким достоинством и властностью, что в очередной раз вызвал в Даламаре трепет и безмерное уважение. — Ты чего там застыл? — поинтересовался Рейстлин, отрывая темного эльфа от воспоминаний. — Ах, я... — поспешно попытался оправдаться Даламар, но запнулся и предпочел молча приблизиться к постели, по пути привычным жестом избавляясь от мантии. Затем следовало раздеть Рейстлина, это тоже было некой обязанностью, безмолвно закрепившейся за учеником. Даламар склонился над шалафи, ловко расправляясь с застежками, обнажая стройное тело, отливающее металлическим блеском кожи. Да, несомненно, когда он только-только попал в Башню, он и не надеялся, что сможет быть настолько близок с тем самым магом Маджере, чье имя вызывало трепет у всего Конклава в целом, и в его собственном сердце в частности. Он с самого начала был готов стать для Рейстлина кем угодно. Следом за мантией, он стянул с учителя легкие сапоги, вновь встав перед ним на колени. Отставив их в сторону, Даламар вдруг замер. Рейстлин видел лишь темную макушку, лицо же эльфа было завешено волосами. — Даламар? — неуверенно позвал маг. Темный эльф еще мгновение колебался, прежде чем обнять ноги Рейстлина, прижимаясь лбом к острым коленям. — Шалафи... — возбужденно прошептал Даламар, пытаясь совладать с дрожью, пробежавшей по всему телу. Сказать ему, сказать прямо сейчас, раскрыть без того очевидную истину, о которой не догадался бы только ленивый. И все же слова застряли в горле и кажутся неуместными и нелепыми в этих стенах, в этой ситуации. Нет, он должен знать свое место и свои обязанности, а не ставить учителя в неловкое положение. Он почувствовал, как сухие пальцы легли ему на голову, зарылись в волосы, сдержанно поглаживая. Эльф поднял голову, встречаясь взглядом с золотыми непроницаемыми глазами шалафи. — Что-то не так? — на удивление участливо спросил Рейстлин. — Ох, нет, — поспешно ответил Даламар, тряхнув головой, — прошу простить мне эту слабость, — он нежно погладил мага по голени, постаравшись улыбнуться. Он выпустил ноги шалафи из объятий и встал с колен, чтобы забраться на постель. Рейстлин решил не зацикливаться на этом внезапном жесте ученика. Выглядело, как очередной приступ обожания, что ж, он нашел это весьма приятным. Маг нетерпеливо подтолкнул Даламара рукой к центру постели, забираясь на нее следом. Эльфу было привычно доставать из-под подушки небольшой флакончик со средством, рецепт которого его шалафи придумал сам, смешав какие-то масла и травы. Даламару была приятна мысль, что Рейстлин сделал это не только из соображений собственного удобства, но и из-за заботы о нем, ведь средство еще и неплохо обезболивало. Также привычным стало и то, что шалафи пристально наблюдал за его приготовлениями, лежа на боку и подпирая рукой подбородок — поначалу это крайне смущало. Периодически Рейстлин прикрывал глаза, а затем начинал смотреть снова, и эльф довольно быстро понял, что таким образом, маг перезапускал действие своего проклятого взгляда, чтобы вновь видеть его молодым. Что ж, Даламару даже немного льстило, что его телом любуются. Рейстлин находил странное удовольствие в том, чтобы следить за тем, как эльф проникает в себя пальцами, смущенно смотря куда-то в сторону, закусывая губу и вдыхая через раз. Сперва один, а затем два и под конец все три пальца оказываются внутри прямой кишки, Даламар научился проделывать это довольно быстро ради своего нетерпеливого шалафи. Вот он вынул поблескивающие от смазки пальцы и привычно вопросительно глянул на учителя, ожидая дальнейших команд. Рейстлин, полулежавший на подушках, перекатился на спину — ему не нужно было ничего говорить, чтобы Даламар понимал, что ему делать, ведь он был смышленым учеником, быстро заучившим все его жесты. Темный эльф перекинул через него длинную и абсолютно гладкую ногу, устраиваясь на бедрах. Медленно и осторожно опустился на возбужденный орган, направив его в себя рукой. Рейстлин на мгновение закатил глаза, ощущая, как жаркие стенки плотно обхватили ствол. Он невольно потянулся руками к ученику, желая насладиться бархатистостью кожи, всеми рельефами подтянутого тела. Даламар уперся ему в грудь, чуть подаваясь вперед, навстречу горячим ладоням, которые теперь гладили его по груди, животу, бедрам, гениталиям, гладили ласково, нежно, но уверенно и по-собственнически. Все тело Рейстлина было неестественно горячим, член внутри, казалось, вовсе обжигал нежное естество, но Даламару отчего-то так нравилось это ощущение, в конце концов он был со своим шалафи, он доставлял ему удовольствие, размеренно двигаясь на нем и бесстыже постанывая, запрокинув голову. Рейстлин дразнил его, то плотно и слегка грубовато смыкая пальцы вокруг пульсирующего члена, то будто бы забывая о нем вовсе, то нежно прикасаясь одними только кончиками, заставляя Даламара почти скулить от вожделения. Сам маг стонал редко, как бы снисходя до этого проявления страсти, но большую часть времени эльф слышал его шумное дыхание, чувствовал, как грудь тяжело вздымается под упирающимися в нее ладонями. Если Рейстлину казалось, что его ученик немного забывается, сбавляя темп, то он довольно болезненно щипал его за какое-нибудь нежное место, возвращая из состояния некоего полутранса, в которое эльф неизбежно начинал впадать. Тот, охнув, рассеянно хлопал глазами, затем восстанавливал темп. Больше, чем сам процесс, Рейстлину нравилось чувство обладания, и Даламар был в этом плане идеальным любовником, самозабвенно отдаваясь ему без остатка. Эльф ублажал не только его тело, но и его властолюбивое эго, и это возбуждало почти так же, как его ласки, как ритмичные движения бедер. Насытившись одной позой, маг слегка дернул ученика за прядь длинных темных волос, привлекая к себе внимание. Один кивок головы и эльф вновь понял его без лишних вопросов, приподнимаясь и слезая с его узких бедер. Рейстлин поднялся вслед за ним, затем повелительным жестом нагнул ученика вниз, заставляя уткнуться лицом в подушки и принять коленно-локтевую позицию. Вновь направив член в тесный плен стенок эльфийского естества, маг дал волю всему скопившемуся нетерпению, беря Даламара достаточно грубо, крепко стиснув костлявые пальцы на его бедрах. Его движения были резкими, быстрыми, но он помнил, что ученик тоже заслужил сегодня разрядки, поэтому не забывал ласкать его руками, целовать в изгибающуюся спину. Эльф больше не сдерживался, его стоны отражались от просторных стен покоев звонким эхом. — Шалафи… — срывалось с его губ. Одно слово, одно треклятое эльфийское слово, произнесенное устами Даламара, заставляло Рейстлина чувствовать себя властелином мира, не меньше. — Скажи еще раз, — прохрипел он, вжимая ученика в подушки и сильно сжимая в руке его член. — Шалафи! — вскрикнул Даламар, содрогаясь всем телом и теряя над собой всяческий контроль. Маг протяжно простонал, наваливаясь на эльфа всем весом, впиваясь ногтями в бедра, изливаясь внутрь. Экстаз застал их одновременно, на несколько мгновений заставляя замереть, словно бурный поток, в единочасье скованный морозом. Затем Рейстлин еще раз кратко содрогнулся, выпуская бедра Даламара из цепкой хватки своих пальцев, тот бессильно опустился на черные простыни, тяжело дыша. Маджере вполне мог бы отослать Даламара прочь из спальни, но в этот раз решил, что ему не убудет от того, что кто-то еще переночует с ним на его огромной кровати. Хотя размеры постели явно не играли роли, когда к тебе прижались всем телом. «Пригрел змею на груди», — подумал Рейстлин, задумчиво перебирая пальцами прямые темные пряди волос ученика. Да, он знал, что Даламар периодически докладывает Конклаву о происходящем в Башне, и наказание за это лишь ждет своего часа, и все же… Было что-то такое в темном эльфе, что не позволяло Рейстлину обходиться с ним излишне жестоко, безразлично. Маг прекрасно видел, что Даламар влюблен в него до беспамятства, вот только не мог понять, отчего ему, собственно, не наплевать. Казалось бы, пользуйся, садистически заставляя страдать, как физически, так и морально, но нет. Закрывая глаза, Черный Маг тут же видел ту улыбку, которая расцветала на губах эльфа, когда он хвалил его, вспоминал почти ласковое “шалафи”. Видимо, Даламар не только лишь “средство” от усталости.