Привет, парень не нужен?

Тем временем в другой квартире вечером ранее. Тэхен уже готовился ко сну. Диван был расправлен и белоснежные волны пухового одеяла манили своей мягкостью, зазывая в царство сновидений. На Киме была одна лишь безразмерная белая рубаха чуть не до колен и черные боксеры. Волосы были в легком беспорядке, а на носу круглые очки для чтения, которые Тэ забыл снять. Вымотавшись в универе, стыдливо избегая Чонгука весь день, Тэхен лишь дома смог расслабиться, уверенный, что ему никто не помешает, а Чонгук не заявится в столь поздний час. Чимин не отвечал весь вечер, даже после пар Тэхен не видел своего друга, собственно, как и Юнги. Не трудно было сложить два и два, чтобы понять где пропадает эта парочка, оставившая его наедине с Гуком, который вообще теперь рамок не видел и лез к Тэхену пуще прежнего. А что Тэхен. Ему было странно и неловко за все произошедшее. Ему нужно было время, чтобы разобраться в себе. Не каждый день, знаете ли, отдаешь девственность человеку, с которым обсуждал предназначенные для него пытки. Подходя к дивану, Тэ уже предвкушал мягкость простыни, как по квартире разнеслась трель дверного звонка. И кому там не спится? Все нутро Тэхена кричало сделать вид, что он ничего не слышал, и вообще уже спит, но повторившаяся трель и слабенький голосок совести заставили понести ноги в сторону двери. Не подумав в каком довольно развратном виде сейчас находится, Тэхен без задней мысли открыл дверь. — Чонгук? Какого… — договорить Тэ не дала сумка, влетевшая в коридор и чуть не протаранившая его ноги, — Чон Чонгук, какого хрена происходит? — А не видно, Тэхена? Я переезжаю к тебе. Сказать, что челюсть Тэ отвалилась — ничего не сказать. Он стоял в ступоре еще минут пять, наблюдая как засранец снимает обувь и косуху, а затем проходит внутрь. — Детка, чего на проходе встал? Так разве встречают своих любимых? — Л-любимых? Чонгу-ук! Что ты устроил. Ты ничего не попутал? — Да вроде нет, — не обращая внимания на вскипающего хена, Гук прошел по коридору в кухню, по-хозяйски вынимая из холодильника упаковку открытого молока. — Боже, хен, я, пока до тебя добрался, чуть не подох. Ты чего так далеко от центра забрался-то? — Ч-что? — У Тэхена случился когнитивный диссонанс. Чонгук пил прямо из коробки молоко, иногда пропуская капли, быстро скатывающиеся вниз по подбородку и огибающие дергающийся от глотков кадык, в его кухне. Чонгук стоял в его кухне, пил его молоко в его, мать его, тапочках и совершенно не обращал внимания на возмущение своего хена. — Какого черта ты заявился ко мне на ночь глядя. Чонгук поставил коробку обратно в холодильник и, закрыв дверку, повернулся к Тэхену, бросая на него взгляд а-ля медсестры, уговаривающей слезть пациента психдиспансера с люстры, потому что люстра устала. — Я к тебе переезжаю, чего непонятного. Юнги сегодня не пустил меня в квартиру, когда я пришел после универа, а потом сказал валить к тебе и желательно насовсем. И вот я здесь. Ты рад? — Чонгук смотрел с такой безапелляционной улыбкой, что Тэ сдался. Снова сдался этому мелкому гаду. — Ни стыда ни совести у тебя. — Выдохнул Тэ, — Ты меня бесишь. Спать будешь на полу. — Сам спи на полу. А я буду спать с тобой на диване. А лучше вообще приобрести кровать, — Гук, наконец, заметил наряд Тэ и ему это, откровенно говоря, доставляло. — Я все еще помню каждый способ адских пыток и их число, и теперь, — Гук осклабился и стал наступать на Тэхена, — ты ответишь за каждый из них. — Чон, едрит твою за ногу, Чонгук, не приближайся ко мне. У меня и так задница с утра еще болит. Не приближа-а-айся, — последние слова были выкинуты на бегу, пока Тэ пытался удрать от нагоняющего его Чонгука. Квартирка была маленькой, поэтому, покружив вокруг дивана и стола на кухне, Тэ все же оказался прижатым к стене где-то между кухней и единственной комнатой. — Попался, детка. Ну что? Начнем? — Чонгук впился в нежную шею укусом, оставляя на ней след от своих зубов и наливающийся кровью синяк, вырывая из тэхеновского ротика громкий всхлип. Гук подхватил Тэхена под бедра и быстро отнес того в комнату, опрокидывая на диван и наваливаясь сверху, вжимая хрупкое тело в постель. Чонгук с силой потирался своим возбуждением о чужое и хитро ухмыльнулся, завидев в глазах напротив зарождающийся огонь. Тэхен начал медленно, но верно отвечать. — Да, детка. — Чонгук коснулся губами мочки и, прикусив, слегка потянул, засасывая ее полностью, а затем отпуская. Поцеловав за ушком, Гук провел языком по ушной раковине и стал спускаться ниже, не упуская ни единого участка кожи, прикусывая, а затем засасывая. Дразня. Руки Гука в этот момент уже блуждали под рубашкой, оглаживая бока и спускаясь ниже, собственнически сжимали ягодицы. Тэхен начал уже тихонько поскуливать. Собственное возбуждение отзывалось тягуче-сладостной болью в паху. Поддавшись вверх, Тэхен наткнулся на чужую горячую плоть, скрываемую одними лишь джинсами и закусил губу, чтобы не застонать. Тэхен понял — сопротивляться бесполезно. Да и не хотелось. Хотелось лишь раствориться в ласках и… любви? Чонгук полностью завладел его разумом и телом и Тэхен решил полностью отдаться Чону, взамен требуя лишь безграничного внимания к себе и всеобъемлющей заботы с его стороны. Отпустив все внутренние глупые принципы и решив довериться Чонгуку, Тэ, наконец, понял, что уже больше не сможет без этого заносчивого парня. Чонгук почувствовав, что Тэхен начал активно отвечать, снова ухмыльнулся и резко отстранился от разгоряченного тела. Поправив рубашку на Тэ и пригладив взъерошенные до вида «гнездо обыкновенное» волосы, Гук слез с Тэхена и, устроившись на подушке… лег спать. Ким лежал на простынях, дышал сбивчиво, а собственный член подрагивал от сильного возбуждения, время от времени выталкивая редкую белесую смазку. Что. За. Нахер. — Чон Чонгу-у-ук! — разъяренно прокричал Тэ прямо в ухо Гуку, от чего тот чуть было не оглох. — Да, детка? — Детка? ДЕТКА? Что это щас было? — Ты про что? — невинно проговорил Гук, подкладывая под щеки ладошки. Собственное возбуждение молило взять Тэ во всех позах и на всех поверхностях этой небольшой квартирки, но проучить маленького чертенка хотелось все же больше. Но, кажется, Чонгук что-то неправильно рассчитал. — Я-то про что? АХ. ТЫ. МАЛЕНЬКИЙ. ПИЗДЮК. — каждое слово Тэхен сопровождал звонкими шлепками по спине, рукам и ногам Чона, — А ну быстро вернулся на место! Вот такого Чонгук точно не ожидал. Резко сев, он выразительно посмотрел на Тэхена, пытаясь понять — шутит тот или нет. Но Тэ, кажется, был настроен серьезно. Перехватив инициативу, Тэ уселся на гуковы бедра и качаясь на них взад-вперед, проезжался попкой по болезненному стояку младшего. Тэхен раскусил Чонгука и проигрывать ему не собирался. Качнувшись еще пару раз, Тэ прижался своим возбуждением к чужому и резко сорвал футболку Чонгука, оголяя упругую грудь и пресс. Проведя пальцами по груди, Тэ, задевая возбужденные соски, спускался ниже медленно, иногда царапая кожу ноготками и оставляя розовые полосы. Приблизившись к лицу Чонгука на минимальное расстояние, так, что между губами были считанные миллиметры, Тэхен возобновил покачивания, тягуче, долго проезжаясь по члену Гука под тканью джинсов и постанывая в самые губы, но не разрешая их коснуться. Гук вздумал поиграть с ним в «возбудим и не дадим»? Он заведомо проиграл. И Тэхен научит тонсена, что играть в такие игры с хеном опасно. Спустившись руками до ремня, длинные пальцы быстро справились с пряжкой и через мгновение вжикнула молния. Тэхен обхватил истекающий смазкой орган, проходясь по всей длине и задевая ноготками чувствительную, набухшую от желания головку. Чонгук все это время завороженно наблюдал за таким развратным Тэхеном, позволяя себе только оглаживать чужие бока и сминать сильными ладонями упругие ягодицы. Тем временем Тэхен медленно сполз вниз и, выгнувшись, словно кот, приподнимая аппетитную попку вверх, неожиданно для Чонгука, взял в рот пульсирующую плоть, сначала лишь посасывая головку, а затем заглатывая с каждым разом все глубже. Тэхен дразнил Чона, делал все медленно, тягуче, язычок проходился по каждой венке, изучая каждую по-отдельности, а затем поднимался вверх по стволу и ласкал дырочку уретры, тем самым вызывая довольные стоны сверху. Чонгуку все это ужасно доставляло. Закинув голову, он позволял Тэхену двигаться в своем темпе, лишь иногда запуская руки в мягкие волосы и поддаваясь бедрами вперед, на что Тэхен недовольно рычал, посылая вибрации по члену. — Ахх, Тэхена, да-а. — Гук блаженно закатил глаза. Тэ сосал его член, активно двигая головой и вылизывая пульсирующую головку, обводя ее языком, а затем засасывая в ротик. Гук терялся в ощущениях, чувствуя приближение разрядки. — Тэхен-а, я уже скоро, — Тэхен, услышав дрожащий от возбуждения голос Чона, резко отстранился и перехватил член Гука у основания, не позволяя кончить и с вызовом посмотрел Гуку в глаза, приблизившись вплотную. — Ну Гуки, скажи мне, кто первый не выдержит — ты или я? — Страстно шептал Тэ в самые губы. — Ох, Чонгука, те пытки, что я придумывал тебе, детский лепет по сравнению с тем, что тебя ждет, если снова захочешь дразнить меня, — Томный бархатный голос срывался на хрип, возбуждая еще больше, — Представь как будет нехорошо, — в глазах Тэ вспыхнул огонь, — если я буду ходить по дому, — Тэ приблизился так, что его губы уже задевали губы Чонгука. Ким облизал нижнюю губу и продолжил, — Голым. Совсем голым. Или буду растягивать себя прямо на этом диване, когда ты будешь готовиться к сессии и, — Тэхен сделал театральную паузу и, оттянув чужую губу зубами, прикусил ее, отпуская, — не дам тебе прикоснуться к себе. — Чтобы завершить свою сладкую пытку, Тэ в конце хрипло застонал и приник губами к уже опухшим от укусов Кима губам Гука, — А теперь возьми меня, Гукки-я. Чонгуку, наконец, дали зеленый свет. Но перед этим знатно помахали красной тряпкой. Тормоза слетели, и осталось лишь всепоглощающее желание оттрахать этого дьяволенка так, чтобы не смел так издеваться и сидеть еще неделю тоже не мог. Резко подмяв под себя Тэхена, Гук разорвал мешающие боксеры и, скинув ненужную одежду с себя, резко вошел в податливое тело, вслушиваясь в восхитительный вскрик боли и удовольствия. Гук хотел дать привыкнуть немного Тэ, но тому не хотелось больше ждать. Подмахивая бедрами, Тэ старался насадить себя на член Гука как можно глубже. Чон вызов принял и, ухватив Тэхена за бедра так, что потом на этом месте расцветут синяки, Чонгук с силой стал вбиваться во все еще немного разработанную от утренних утех дырочку Кима, наслаждаясь глубокими, хриплыми стонами. Чонгук вбивал Тэ в диван остервенело, не жалея Тэ, покрывая его тело поцелуями и иногда засасывая набухшие соски. Через несколько толчков, Тэхен изогнулся до хруста в позвоночнике, и Гук стал вбиваться под тем же углом, попадая по заветной точке, принося невероятное удовольствие, током проносившееся по всему телу. Еще несколько точных попаданий и Ким, громко вскрикнув, кончил, пачкая себе живот и сильно сжимая в себе Гука. Чон, сделав еще несколько толчков, не выдержал горячей узости старшего и кончил следом, заполняя своей спермой растраханную дырочку. — Ты, — сквозь тяжелое дыхание, пытался выговорить Тэ, — извращенный бешеный придурок. Я же теперь не встану. Чонгук, справившись со своим дыханием быстрее, навис над обессиленным Тэхеном и прошептал. — Я буду носить тебя на руках. Столько, сколько ты захочешь. Я голосую за вечность. — Гук тепло поцеловал Тэхена в губы. Поцелуй получился нежный, трепетный. — Потому что я люблю тебя, Тэхена. — Изыди, придурок, — залившись, как обычно не в тот момент, краской, проговорил Ким, — Я тебя тоже, — совсем тихо пробормотал Тэ. — Что? Кажется я не расслышал. — Чонгуку казалось, что он ослышался. — Люблю я тебя, Чудовище такое, люблю. Доволен? — Охх, Тэхена, еще как. — Чонгук сгреб Кима в охапку и прижал к себе, целуя парня во всё, что попадется — руки, волосы, щеки, глаза, губы. Тэхен лишь для виду подрыгал пару раз руками, но все же расслабился, чувствуя исходившее от Чонгука тепло и через несколько минут уснул, крепко прижатый за талию Чонгуком.