Чимин кончает первым

      — Чимин-хен во всем первый, - ехидно подмечает Чонгук.       Пак кивает, мол, да, так оно и есть, хотя упругой жопой чует, что не к добру.       Старший спокойно себе коротал денек, листая новостную ленту в телефоне, выискивая упоминания о себе любимом и группе. Остальные разошлись развлекаться – долгожданный выходной! Но вот макнэ что-то никуда не ушел и даже в овервотч не залип, как бывает обычно. Точно не к добру. Так еще и приперся в комнату к Паку и давай комплиментами сорить.       — И в Пусане хен родился первым.       — Ага.       — И линзы он первый носить начал.       — Ага.       — И те сережки.       — Ага.       — И кончает он первым.       — Ага, - на автомате чеканит Чимин, а потом анализирует брошенную Чонгуком фразу. – Что?       Он тут же кидает на младшего полный негодования и возмущения взгляд, а тот и не против этого: сидит себе, улыбается игриво, словно так и говорит «все ты, хен, правильно расслышал».       — Бред не неси, - строго требует Чимин, стараясь всеми силами не выдавать смущения.       — На правду вообще-то не обижаются, - еще шире улыбается макнэ.       — С чего ты вообще это взял?       — Ну, во-первых, это возраст, - трагично произнес Чон.       — Какой возраст? Я тебя на два года старше!       — Представляешь, всего-то два года! А уже проблемы с потенцией….       Чимин выпал от такого непозволительного поведения. Да-да, мелкому многое прощают, но это уже за гранью! И вообще, кто его познаниями-то такими умными снабдил? Не Намджун ли часом? Или незатыкающийся Тэхен? Пак запоминает фразы младшенького хорошо и уже думает, в каком болоте будет топить особо продвинутых, но пока надо разобраться с внезапно повзрослевшим Чонгуком.       Чимин откладывает телефон в сторону и готовится к серьезному разговору, чтобы Чон понял свою ошибку, хотя по его лучезарному лицу можно свидетельствовать, что никаких выводов он не сделает, если даже Пак тут семинар проведет.       — Нормально у меня все, - интимно тихо повествует Чимин.       — Откуда ты знаешь, что нормально?       — То есть откуда? – возмущается старший.       — Ну, кто тебе сказал, что это нормально? Может все кончают нормально, а вот ты, как раз нет.       Чимин уверен – он нормальный. Но вопрос все же его задел. Он не особо-то опытный в постельных делах, но в своей мужской силе никогда вообще не сомневался. А может и стоило? Что, если Чонгук прав, и он кончает раньше положенного?       Как узнать-то это? Только во время процесса. Чимин густо покраснел, представив себя в постели за "проверкой". Причем почему-то в этих странных около влажных мечтах вместо ожидаемой какой-нибудь симпатичной девчушки был голый, бесстыдно улыбающийся (вот прямо как сейчас) Чонгук. Ну и сфантазируется же!       — Я вот уверен в том, что ты кончаешь слишком рано, - сочувственно проговорил Чонгук, - говорят, есть всякие там средства и можно натренировать…       — Неправда! – прервал словесный поток Чона обозленный Чимин, - нормально у меня все! Вот даже проверить можешь!       — А, ну, хорошо. Давай проверим.       Чимин даже и не сразу понимает, на что по своей глупости подписался, но им движет праведный гнев и неистребимое желание убедиться в собственной силе. Ну, и, конечно же, доказать Чонгуку, что он не прав и вообще информация у него недостоверная.       — И как убеждаться будем?       Чонгук забрался на кровать Чимина с ногами, как и ее хозяин. Обвел странным взглядом Пака от головы и до ног, остановившись на пахе на лишнюю долю секунды (еще и усмехнулся). Совершив этот короткий обзор, он вновь уставился на хена, неправильно улыбаясь.       — Это будет что-то вроде соревнования, - объясняет Чонгук, - кто первый кончил – тот проиграл.       — Эй! Ты тоже будешь? – возмутился Чимин, понимая, к чему все идет.       — Ну, а как мы установим нормальную скорость? К тому же вместе веселей.       — А почему это ты в себе так уверен? Вдруг тоже кончаешь раньше времени?       — Ну, девушки не жаловались, полагаю, что это значит, что у меня все в порядке.       «Какие еще девушки?!» - едва не вскричал Чимин, глядя на оборзевшего макнэ, разминающего шею, глядящего царственно и самодовольно. Он играет. Вот ведь мелкий паршивец! Пак прикусывает губу, раздумывая пару минут: отступать или же…       Чонгук резко прерывает ход его мыслей, рукой сжимая его пах. Чимин охает удивленно, вскидывает брови, выискивает что-то в лице младшего (будто там что-то кроме самодовольства и похоти есть), а тот ненормально спокоен, будто вот так всегда и всем делает. Эта мысль больно жалит куда-то под ребра, и Пак даже хочет отпихнуть навязчивого макнэ, но тот перехватывает его руку и помещает на свой пах.       Старший краснеет. Чонгук там горячий и совсем взрослый. Чимин помнит его мальчишкой и сейчас осознавать, что парень, когда-то безутешно плачущий по дому, и парень, что прямо лезет к нему в трусы, это один и тот же человек - слишком сложно. Когнитивный диссонанс! Так еще и умелые руки оглаживающие все там.       Все это вроде бы неправильно, но Чимин трогает, сжимает, гладит, разведывает и в принципе, к нескончаемому стыду, ему все нравится и все устраивает. Там все почти такое же, как у него. Пак даже начинает чувствовать легкое возбуждение от этих всех невнятных ласк.       Чонгук поначалу тоже не спешит, поглаживая бедра Чимина, задирает футболку хена повыше, наслаждаясь рельефными мускулами, аккуратно оглаживает выпирающий член, а потом принимается снимать домашние шорты и трусы с Пака.       — Ты чего? – вскипает Чимин, отрываясь от чонгучьей плоти и придерживая необходимое белье.       — Так надежней, - спокойно резюмирует Чон, не убирая руки, - в одежде не видно, что да как, поэтому ее надо снять. Мы же честно играем?       Чимин пылает от этой дикости, но соглашается с утверждением: так будет честно. И он почти стягивает с себя мешающее белье, которое упрямо тянет вниз младший, как понимает, что кое-что опустил.       — Стоп, а чего это ты не раздеваешься?       Чонгук замер от удивления с глупой улыбочкой, а потом заливисто рассмеялся.       — Думал, ты не просечешь.       Пак злится очень и бьет его в плечо. Чонгук наигранно морщится от боли и тут же просит прощение.       — Давай я тоже сниму.       И снимает. Вообще без стеснения. Просто берет и спускает все вниз, обнажая запретное.       Чимину воздуха не хватает, и он откровенно пялится на стояк Чонгука напротив. Он очень-очень вырос! И член у него такой прямо большой, а еще там волосы (Чимин грустно вспоминает себя, когда у него вообще ни черта не росло). Пак даже пытается примерить, у кого из них член больше, и что-то надоедливо нашептывает: у Чонгука! Это открытие поражает до глубины души и странно влияет на его тело: Чимин чувствует, как его обдает странным теплом, во рту сухо, а главное никак не собраться с мыслями, потому что одна стучит по мозгам, как по наковальне: хочу потрогать!       — Ты меня так и будешь рассматривать? – смеется Чонгук, - футболку тоже снимать?       Чимин еле-еле отдирает себя от чужого члена и ловит очередную самодовольную улыбочку Чонгука. Пак не умеет таиться и скрывать, его слишком легко читать.       — Нет, - твердо говорит хен, - ни к чему.       Чонгук пожимает плечами. Это слегка не то, чего он ожидал. Обидно. Просто он не знает, под каким диким давлением сейчас находится Чимин, который меньше всего на свете хочет еще больше возбуждаться. У Чонгука там шикарное тело, лелеемое сотнями фанатов, появляющееся во влажных мечтах всего человечества. То самое тело, которое случайной фантазией совсем недавно таранило его рассудок.       Чимин стягивает с себя белье неловко и долго, путаясь в нем и охая, предвкушая соревнование.       — У меня есть смазка, могу принести, с ней кстати….       — Замолчи, - прерывает макнэ Чимин, - и так сойдет мы же не…       Чонгук кивает. Так все и есть. Опять колет обида. Теперь обоих.       Чимин не знает, как устроиться поудобней, поэтому просто садится на пятую точку и немного раздвигает ноги. Чонгук же встает на колени и хмыкает, оглядывая коленки хена.       — Мне вообще ничего не видно, - сообщает он, - раздвинь шире.       Пак смущается, но повинуется. Неловко и не хочется смотреть на Чонгука, который напротив смотрит пристально и изучает с явным пристрастием.       — Так достаточно? – дрожащим голосом интересуется Чимин, разглядывая тумбочку около кровати. Симпатичная такая тумбочка.       Ответ следует незамедлительно: Чонгук сжимает его член и ведет грубо по стволу. Чимин вздыхает шумно от неожиданности и впивается в плечи Чона. Лица их почти сталкиваются. Младший тоже немало удивлен захвату хена.       — Ты ведь в ванной мастурбируешь? – интересуется Чонгук, улыбаясь и медленно ведя по члену, размазывая природную смазку.       — Да откуда ты вообще об этом знаешь!       Чон лишь улыбается, оголяя зубы. Вылитый кролик. Чимин делает усилие над собой и все же привыкает к ленивым ласкам младшего, который точно делает так специально, дает своеобразную фору.       Без одежды член Чонгука ощущается совсем иначе. Пак еще боится его обхватить, поэтому просто неуклюже ощупывает пальцами, массируя головку, проводя медленно по уздечке и хватаясь за мошонку. Краем глаза Чимин замечает, как Чонгук закрывает глаза и вздыхает напряженно. Ему это нравится! Это знание придает уверенности, развязывает руки: Чимин чувствует себя спокойней и уже не страшится сжимать чужой член и задавать свой ритм.       Чонгук, понимая, что хен освоился, тоже активируется: начиная быстрей водить рукой. Пак думал, что это будет схватка на выдержку, а оказалось на изобретательность…       Вдруг Чонгук припал горячими губами сначала к его шее, целуя влажно, всасывая кожу, потом прошелся к уху дорожкой легких поцелуев, дунул в ушную раковину, а затем ухватился зубами за сережку и оттянул, вырывая из уст Чимина полноценный стон.       — Эй! – Пак вновь вцепился в чужие плечи, - так вот нечестно!       — С чего бы? – сладко отвечал Чонгук.       А руки его тем временем уже оставили член и поползли дальше по телу, лаская талию, очерчивая ребра и давя на набухшие горошины сосков. Чимин и подумать не мог, что мелкий может вот так. А потом допустил очередную ошибку: откинул голову назад, отдавая Чону во владение всю свою чувствительную шею. Чонгук тут же начинает покрывать ее грубоватыми поцелуями, а одна из рук вернулась к сочащемуся члену хена.       Чимин пытается совладать с собой, вспомнить, что это игра, и он должен держаться, но вместо этого он опрокидывается на кровать, запускает руку в волосы Чонгука и наслаждается происходящим, млея от чужих посягательств.       Чон нежно целует его в ключицы, а потом опускается к соскам. Сначала облизывает, затем слегка обсасывает и, наконец, прикусывает. Чимин стонет протяжно, сжимая пальцы на ногах. Чонгук в принципе и так догадывался, что Пак любит такие вот вещи. Сдавшийся хен – это круто, овации, аплодисменты, но не совсем то, что нужно.       — Чимин-а, ты помнишь, что мы соревнуемся? – шепчет макнэ прямо на ухо старшему.       Пак кивает, поднимается заторможено на локтях. Взгляд у него поплывший, а губы искусаны чуть ли не в кровь. Он вновь берется за член Чонгука и надрачивает в каком-то рваном непонятном ритме. Может быть, это так возбуждение на него влияет. Чон не решается еще трогать тело Чимина: такое чувство, что он в любую секунду может кончить, а сам Чонгук…       — Чимин-хен, хочешь мой секрет? - спрашивает томно Чон, - мне нравится немного сильнее и быстрее.       Он сжимает маленькую ладонь Чимина на своем члене и двигает вверх-вниз, задавая свой ритм.       — А еще у меня чувствительные уши, это моя эрогенная зона, только никому не говори, - сбивчиво говорит Чонгук, а потом поворачивается так, чтобы Чимин мог достать до его уха.       Пак понимает, что это подачка, и он вообще тут только что опозорился, но все же он еще в игре и Чонгук, будь он не ладен, дает ему еще один шанс. Поэтому он прижимается к Чонгуку теснее, двигает рукой внизу именно так, как двигал сам Чон, а губами проходится по уху, кусает хрящ, а потом зализывает.       Чонгуку нравится. Он прижимает одной рукой Чимина за талию к себе плотней и жалеет, что все же не захватил смазку.       Комната наполняется влажными звуками, сбивчивым дыханием, скрипом кровати и приглушенными полустонами Чонгука. Жарко нестерпимо, словно в сауне. Чимин чувствует запах пота Чона и сам себе удивляется, потому что его даже не тошнит.       Чонгук в какой-то момент утробно рычит, рывком заваливая Чимина на кровать. Тот даже не сопротивляется, не восклицает, а только смотрит на то, как прекрасен и невозможно красив Чонгук именно сейчас. Как проникновенен и серьезен его взгляд и как горячо его тело, которое жмется к его собственному.       — Ничья, как тебе? Давай вместе, Чимин-а?       Пак кивает, понимая, о чем речь: они оба совсем уже на пределе. Чонгук обхватывает их члены вместе, Чимин тоже накрывает своей рукой. Темп безумный, сводящий с ума, как и горячие руки, как и напряженные вздохи Чона, как и собственный голос Чимина, который прорывается на удивительно высокие ноты.       Чимин чувствует, что конец близок и обхватывает Чонгука свободной рукой. Тот вдруг смотрит на него и улыбается. Эта улыбка плавит не только тело, но и душу. Старший и сам уже мало понимает, что происходит, он чувствует, что вот-вот потеряет сознание, так все переливается и мутнеет у него перед глазами. Забавно, но только лицо Чонгука, с выступившей на нем испариной, остается чудовищно четким.       Пак и сам не знает зачем, но чувствуя, что все, финиш, тянется к Чонгуку, а тот к нему, и они сливаются в их первом, выходящим за грань разумного, поцелуе. Мир в ту секунду взрывается и разлетается к черту. Чимин чувствует, как дрожат его затекшие ноги и как теплая вязкая жидкость расплывается внизу, пачкая все. Но это не имеет значения, потому что губы у Чонгука солоноватые, язык горячий и это замещает весь мир.       Они отрываются друг от друга неожиданно. Чонгук нависает над Чимином еще пару минут, довольствуясь красноватыми пятнами на шее (хотя чуть позже он за них, несомненно, получит) и блаженным лицом хена, с блестящими от их слюны губами.       Они вытираются салфетками и одеваются быстро в полном молчании, делая вид, что ничего такого и не было, но все же, когда кровать застелена, и они вновь сидят друг напротив друга, начинается диалог.       — Значит, у меня проблемы? – неловко интересуется Чимин, побаиваясь глядеть в глаза макнэ.       — Неа, проблемы были бы, если бы ты кончил до самого действа, а так все в порядке.       Чимин облегченно вздыхает. Хотя и так знал, что нормальный он! Это Чонгук просто дурак.       — Ну, а ты в этом хорош, - горько усмехнулся Пак, - девушки значит… И откуда у тебя столько времени?       — Хен, я соврал! – тут же начал оправдываться младший, - не было у меня никого. Так что ты у меня первый.       Чимин усмехнулся. И это он знал. Да, в какой-то момент его уверенность в этом немного подорвалась, но все же он знает Чонгука, как облупленного.       — Так, а что дальше? – спрашивает Чон, начиная приглаживать волосы, верный знак того, что волнуется.       Сейчас бы сказать ему «иди ты к черту, со своими соревнованиями, Чон Чонгук», но поздновато. Чимин увлекся. Придется это признать: было приятно и весьма познавательно. А теперь хочется немного большего или же…       Слышатся чьи-то веселые крики из коридора. Общежитие снова наполняется жизнью. Пора становиться обычным и привычным мембером. Чимин встает, потягиваясь, а Чонгук смотрит, волнуясь, опасаясь и даже не скрывая своих чувств.       — Надо идти к остальным, - говорит Пак, глядя на макнэ.       Тот обреченно кивает. Меркнет сразу. Блеск в глазах исчезает напрочь. Чимин так и не научился противостоять такому Чонгуку.       — А в следующий раз приноси смазку, - бросает Чимин смущенно, а Чонгук довольно улыбается.