Глупость даже смерть не лечит!

Конец POV Заброшенная фабрика по производству печально известных фигурок Джаставей. Где-то в одном из складских помещений.       В камере, за решёткой, на мгновение повисла тишина. Здесь находились двое, правда, никто из них об этом и не подозревал до сего момента. Девушка, услышав посторонний голос, будто окаменела. Она и так многого натерпелась сегодня, начиная с того, как её чуть не покалечили в коробке, заканчивая пребыванием в этом тёмном и сыром месте, закованной в тяжеленные кандалы. Заброшенный завод, наркоторговцы, которые заодно продажей людей балуются, да ещё этот Акито, будь он неладен, какого-то фига затесавшийся в их ряды, и возможная угроза, нависшая над Шинсенгуми, — всё это смешалось в тугой комок в голове, не ожидавшей такой подставы, девушки. А последней каплей в бочке с дёгтем стал этот неизвестный сокамерник, одной своей репликой умудрившийся уничтожить всю решимость Соры в один миг… — Эм, не могли бы вы встать, — подал голос, судя по всему, мужчина, тем самым приводя девушку в чувства. — А…Д-да, простите, — произнесла Фурукава кое-как поднявшись на ноги, звеня железными оковами. Кажется, она ещё не до конца оправилась. Ведь, будь Сора в нормальном состоянии, по-любому так просто не отступилась бы. Да и отсутствие по близости меча поубавило в девушке уверенности. Сейчас она чувствовала себе абсолютно беззащитной. Отойдя немного в сторону, девушка прислонилась лбом к холодной стене, прикрыв глаза. По крайней мере, это немного помогло ей успокоить тех назойливых тараканов под названием «мысли» в своей разбитой, в прямом смысле, голове. «Итак… в итоге я оказалась тут не одна… Господи, зачем ты усложняешь мне жизнь?! В чём я провинилась? Вот что мне теперь делать? Я не смогу сбежать при свидетеле! Что если он доложит охране о моих планах? Что тогда? — нервничала Фурукава, не заметив, что её сокамерник давно уже был на ногах и стоял недалеко от неё самой. В отличие от Соры он прекрасно видел в темноте (от автора: опыт не пропьёшь!) и сейчас наблюдал за странной особой. — Хотя… может я смогу с ним договориться. Кажется, он что-то крикнул, но я была так напугана, что ничего не поняла…» — Сора закусила нижнюю губу, силясь вспомнить, что же ей сказал этот тип. — Эй, с вами всё в порядке? — разрушил-таки тишину незнакомец. — Ась? — Фурукава оторвалась от своих мыслей и повернула голову в том направлении, откуда доносился голос. — Ах, да. Всё более-менее в порядке…кажется. — Понимаю, вы, видимо, впервые в таком месте. Не так ли? — Да, это так. Я оказался здесь по нелепой случайности. А вы, видимо, не в первый раз оказываетесь пойманным в клетку и закованным в наручники, — немного язвительно произнесла Сора, не имея сейчас особого желания с кем-либо вести беседу. «Да кто это, чёрт побери?! Из-за темноты ничего не разглядеть, » — промелькнуло в голове у девушки. — Ха-ха-ха, да, это так. Не существует ни одной тюрьмы, из которой я не смог бы сбежать! Для меня пребывание здесь словно поход в местную забегаловку. Так что вам нечего бояться. Уж беззащитную девушку-то я смогу защитить, — с гордостью произнёс он, и в очередной раз цепи лязгнули, заставив пленницу поморщиться. — Эй, попридержи попридержите коней, я не просил меня защищать. Да и вообще, с чего мне быть девушкой? Я самый что ни на есть парень! — Но… — мужчина на секунду растерялся и, судя по звону «наручников», обошёл Сору, что ей пришлось развернуться на 180 градусов, чтобы не потерять незнакомца из виду. — Нет, вы определённо женщина, — наконец подытожил он. (Ага, прозвучало как приговор…) — Чтооо? Пять секунд назад был девушкой, а теперь я женщина? — не воздержалась от комментария Сора, но, поняв, что взболтнула лишнего, поспешила исправить неловкую ситуацию. — Кхм. То есть… не понимаю о чём вы. Да и вообще, как вы можете видеть меня в такой темноте? — Сора совершенно растерялась. Она понятия не имела, что теперь делать. А ещё больше её волновал этот человек, каким-то образом сумевший так просто её раскусить. То есть орава мужиков за неделю так и не догадалась о её предрасположенности, а этот с полшага разрушил с трудом построенный образ. Бессмыслица какая-то. Ну, хотя бы теперь ей можно не притворяться, раз уж собеседник настаивает, то можно и побыть собой какое-то время. Так ведь? — В этом нет ничего удивительного. Умение видеть в темноте — одно из обязательных навыков, которыми должен обладать каждый из членов Джой. — А, понятн… — начала было Фуракава, но осеклась на полуслове, когда до неё дошёл весь смысл сказанной фразы, — погодите-ка… что?! — воскликнула Сора, отпрыгивая в сторону. — Вы один из патриотов Джой?! — Ха-ха, я вижу ты наслышана о нас! — заключил мужчина, вновь как-то глупо рассмеявшись. «Да я, можно сказать, борюсь против вас, » — нервно подумала девушка, пятясь спиной к решётке, к единственному освещённому месту. — Хуже и быть не может.» Соре вообще начало казаться, что нынешняя обстановка дел незнакомца вообще не волновала. В её представлении захваченный в плен человек должен быть менее разговорчивым что ли, а он, судя по голосу, более чем уверен, что выбраться отсюда и впрямь так легко. — Д-да, я слышала о вашей организации. Революционеры, борющиеся за изгнание Аманто, вроде как, — пролепетала она, потихоньку перебирая ногами. Она понимала, что с каждой секундой её шансы на побег становятся нещадно малы, а если учесть нехватку оружия, то вся её задумка теперь казалась и вовсе нереальной. «Получить поддержку от террориста — чего-чего, а на это рассчитывать не приходится. Но хотя бы увидеть его лицо не помешает, » — так решила она, продолжая отступать назад, надеясь, что мужчина последует за ней. — Но что тогда Вы здесь делаете? Разве группировка «Микадзуки» это не дело рук Джоишиши? — Сора и сама прекрасно знала, что это не так, но всё равно решила спросить, а вдруг расколется. По-любому революционеру Джой побольше известно, нежели ей. — Тогда не вижу смысла пребывания одного из Джой здесь, со мной. Неужели у вас возникли разногласия? — О чём вы? — не понимал собеседник, всё же последовавший за девушкой, как она и хотела. — Не притворяйтесь! — неожиданно даже для неё самой громко воскликнула Фурукава. — Я прекрасно видела и наркотики, и заточённых в клетках, словно звери, людей! Они молили о помощи, находясь в тех грязных, пропитанных запахом крови камерах. Они смотрели на меня полными боли и страданий глазами, в которых ещё теплилась надежда… А знаете, там были и дети! Уж лучше бы я вообще сюда не приходила… — тихо закончила Сора, прислонившись спиной к металлическим прутьям. Цепь кандалов громко лязгнула на опущенных руках. Мужчина молчал, он, как и предполагалось, вышел из тени, и теперь Сора могла увидеть его лицо. Но из-за закрытых век разве что-нибудь увидишь? Она просто устала. Ещё в том зале в её голове возник вопрос: «Как вообще можно было подобное допустить?». Видимо, она решила задать этот вопрос своему собеседнику: — Чёрт с ними, с наркотиками, но продажа людей это уже слишком! Куда вообще смотрит закон?! Разве это не его долг — защищать обычных людей? Тогда чем наша полиция отличается от тех же повстанцев Джой, допуская подобное? Я…я не знаю ответа на все это вопросы. Так может вы сможете ответить. Вы, Джоишиши, пускай своими методами, но всё же, вроде как страну защищаете, так почему всё так происходит?! — не унималась распалённая девушка и, собрав всю волю в кулак, устремила свой взгляд на стоящего напротив самурая. Стоп кадр. — Вы… — не веря произнесла Сора, смотря на стоящего перед ней лидера Джой широко открытыми глазами. — Я понимаю тебя, — неожиданно произнёс Кацура, сохраняя ледяное спокойствие, располагаясь в позе лотоса на холодном каменном полу. — Это действительно ужасно, то, что творят эти ублюдки, прикрываясь именем Джой. По крайней мере, именно по этой причине я здесь. Пожалуй, мне следует рассказать тебе всё с самого начала, перед тем как мы сбежим отсюда. «Я тут значит о ценности людской жизни, а он только за репутацию своей организации печётся? Совсем не понимаю этого человека… Даже если он и по своей воле пробрался сюда, то сомневаюсь, что такие посиделки в камере входили в его план. Рискну предположить…» — Пф… — А? Ты что-то сказала? — недоумённо спросил Котаро, ещё раз взглянув на стоящую перед ним девушку. — Пха-ха-ха-ха! — не выдержа звонко засмеялась она, прикрыв рот рукой — Поверить не могу, — сквозь смех сказала Фуракава, которую, казалось, ни чем теперь не удивить, — террористы поймали сбегающего Котаро! Куда катится мир? «Видать за моей крышей катится. Ибо я уже сошла с ума, раз вижу этого человека прямо перед собой, и он хочет помочь мне сбежать отсюда. Помочь мне, одной из Шинсенгуми, которых так ненавидит.» — Забавно… — впервые за долгое время улыбнулась Сора, сама сложившаяся ситуация была какой-то неправильной. Но если это поможет ей выбраться отсюда, то почему бы и не попробовать. — Тогда расскажите мне всё, Кацура-сан. — ответила она на озадаченный такой реакцией взгляд длинноволосого парня, присаживаясь напротив. Похоже, в его голове начали зарождаться сомнения по поводу адекватности сидящей перед ним девушки.

***

      После изматывающей летней жары солнце, наконец-то, склоняется к горизонту, окрашивая ясное голубое небо цветом спелой вишни, всё живое постепенно погружается в непроглядные сумерки ночи. Чего нельзя сказать о как обычно оживлённом районе Кабуки, который только и спешит окунуться в бушующий океан разнообразных событий. Тысячи ярких огней вывесок баров, ресторанов, отелей, разнообразных казино освещают темные улицы больше похожего на трущобы района, придавая тому необыкновенный шарм. Кажется, здесь тебе подвластно абсолютно всё, о чём мечтают многие: деньги, женщины, статус… можно перечислять до бесконечности. И порой подобные желания действительно сбываются. Но, увы, далеко не у всех. Остальные же, кому не так сильно повезло, просаживают свои деньги в обычных барах или закусочных, занимаясь самобичеванием за рюмкой крепкого саке. Пожалуй, именно в подобное заведение мы сейчас и перенесёмся. — Эй, старик, налей-ка мне чего-нибудь, — устало произнёс очередной посетитель, отодвигая полотно вывески обычной уличной забегаловки. — Добро пожаловать! — с улыбкой поприветствовал того тот самый старик, а по совместительству и хозяин сего заведения. Сама закусочная встретила своего гостя довольно унылым внутренним убранством. Яркий электрический свет от обычных люминесцентных ламп освещал обычные серые и кое-где потрескавшиеся стены с отделкой из дерева, расположенной в виде перпендикулярных друг другу балок на каждой стене: четырёх вертикальных и одной горизонтальной, соединяющей их между собой. Особых украшений или декора на них не было и в помине, разве что несколько деревянных табличек с аккуратно выведенными каллиграфическим почерком тремя главными правилами самурая, прописанных в кодексе «Бусидо». Основная часть не особо большого помещения конечно же была заставлена столиками для посетителей, сделанными из тёмного дерева. На каждом из них располагались: сахарница, солонка, баночка с деревянными палочками для еды и, в принципе, всё. Меню же было написано от руки и прикреплено с помощью скотча к стене над каждым столиком. Впрочем, с первого взгляда можно сказать, что атмосфера, царившая в заведении, сама по себе отражала далёкие времена, когда ещё самураи могли спокойно носить при себе мечи, не скрываясь от властей, и, естественно, все новшества, привезённые с иных планет Аманто, обошли это Богом забытое место стороной. Тем временем молодой человек прошёл в помещение и занял место напротив продолговатого стола, напоминавшего своим видом барную стойку, за которой и расположился сам хозяин заведения, передавая малочисленным клиентам заказанные блюда или выпивку. Обычно помимо него в зале присутствовали его жена и дочь, помогавшие ему с заказами. Но сегодня, на удивление некоторым посетителям, старик был здесь один. — Эй, парень, что с тобой? — поинтересовался владелец закусочной, наливая своему посетителю саке. — Выглядишь изнурённым. У тебя все волосы белые. Случилось что? — Они такие с рождения, — как обычно невозмутимо ответил, как вы уже догадались, Гинтоки, изрядно привыкший к комментариям по поводу его волос. Весь его вид показывал, что ему сейчас явно не до болтовни. — Выпей и расслабься. А то ты мне своей кислой миной всех клиентов распугаешь, — подначивал старик, ставя перед посетителем стопку к саке. Гинтоки действительно устал. Целый день поисков так ни к чему и не привёл. Девчонка как сквозь землю провалилась. Иначе и не скажешь. Они обошли кучу заведений, но ни Гинтоки, ни Кагуре с Шимпачи так и не удалось узнать хоть что-нибудь полезное. Скорее всего, её и след уж простыл из Кабуки-чо. Живёт, чай, где-нибудь со своим парнем и не подозревает, что кое-кто тут свою жопу рвёт, чтобы найти её. Глупая девчонка! А самое ужасное то, что самого Гинтоки уже битый час посещает чувство дежавю, будто бы он уже видел похожее лицо ранее. Только вот где… Мда, что ни говори, а у Сакаты отвратительная память на лица. — Если тебя что-то беспокоит, можешь выговориться, — не унимался хозяин. — Мужчины — гордые создания, всегда стараются оставаться невозмутимыми в любой ситуации, что дома, что на работе, закрываясь от окружающих, когда что-то их гложет. Иногда легче излить душу незнакомцу под рюмку саке, чем кому-то из близких людей. Дам тебе совет: нельзя держать всё в себе, иначе твои волосы ещё больше побелеют. — Эй, сказал же, я такой с рождения. Да я и так постоянно жалуюсь, — как бы невзначай заметил парень. — Лучше скажи, старик, ты где-нибудь её видел? — парень достал из-за пазухи уже порядком измятую фотографию и положил на стол. Трудно признать, но этот дедок оставался его последней надеждой. Мужчина взял фотографию в руки и внимательно посмотрел на изображенную на ней юную девушку. Стоит ли говорить, что Гинтоки сейчас был напряжен не на шутку? Он следил за каждым мускулом на старом морщинистом лице старика. Нет, ну, а что вы хотели от человека, прожившего месяц на одном рисе с яйцом? Да и та кругленькая сумма, что сейчас покоилась в его кошельке, всё не давала ему покоя. Ведь, если им так и не удастся найти девчонку, то ему придётся вернуть её обратно. А этого не очень-то и хотелось. Да что уж там, не хотелось вообще! Конечно, можно было бы её вообще не возвращать, мол, компенсация за потраченные время и силы, но тогда Шимпачи с его нотациями бедного, во всех смыслах, парня до белого каления доведёт. — Хм… — задумчиво выдал старик спустя какое-то время, не спеша потирая рукой небритый подбородок. Видать, к нему пришло озарение. И от Гинтоки это не укрылось. — Эй, ты узнал её? Ты ведь узнал Сору-чан, так ведь? Эй, дедан, не молчи! — затараторил парень, поднявшись с места. — Ну, эта девушка… — медленно начал старик, не отводя взгляд от фото. — Ну?! — Эта девушка… — Эй, чёртов старик, прекращай! -… — Стариииик! — Извини, парень, впервые её вижу, — как ни в чём не бывало сказал-таки хозяин закусочной, возвращая фото владельцу. — Только вот скажи, что же ты такого натворил, что от тебя девушка сбежала? Но Гинтоки его будто бы уже и не слышал. Бессильно плюхнувшись обратно на скамью, облокотился на свою руку и безнадёжно стал рассматривать прозрачную жидкость в рюмке. Не это ли звук разбившихся надежд? — Деньги…они были так близко… — отрешённо пробубнил он, проигнорировав вопрос мужчины. — А? Что говоришь? Деньги. Вот оно как… — с философским выражением лица изрёк старик, протирая бокалы. — Сочувствую я тебе. В наше время найти возлюбленную не так уж и просто. Всем деньги да шмотьё подавай. Одни женщины Ёшивары чего только стоят. Не то что в наше время. Эх, ну и были же деньки… — мечтательно произнёс старик, предаваясь ностальгии прошлых лет. — Это же сколько парфе я мог купить… — да и Гинтоки, в принципе, от него не отставал, только его мысли улетели немного в другое русло. — Йо, хозяин, налейте мне как обычно! — и вот в закусочной появилось новое действующее лицо, разбавляя тем самым и без того унылую обстановку. — О, добро пожаловать! Давненько Вы, однако, не заглядывали к нам, Хасегава-сан, — оторвавшись от воспоминаний, хозяин поприветствовал чуть ли не постоянного гостя и поспешил налить ему самой дешёвой выпивки, которую нормальные люди и пробовать бы побоялись, не то что пить каждую неделю (ну, а кому охота ослепнуть-то?). Появившийся мужчина был явно навеселе, видимо, успел заглянуть ещё в парочку подобных заведений до прихода сюда (с чего бы это?). Тёмные очки поблёскивали на холодном свету ламп, а на лице растянулась такая непривычная для его натуры улыбка. Полагаю, и в унылой жизни такого бесполезного человека, как Мадао, таки и бывают яркие денёчки. — Гин-сан и ты тут. Вот так встреча, — заметив знакомую кучерявую макушку друга, мужчина поспешил примоститься рядом с ним у барной стойки, заранее хлопнув знакомого по плечу, что бы как-то обратить на себя его внимание. — А, Хасегава-сан, ты тоже здесь, — уныло откликнулся парень переведя мрачный взгляд на раздражающе довольного Мадао. — Что это с тобой? Светишься словно лысина старика. — Ну если тебе интересно, то… — Эй! — возмутился последний, перебивая только открывшего рот Тайзо. — Попрошу без оскорблений! — О чём ты? Я и не оскорблял тебя. Вот, посмотри, — невозмутимо ответил ему кучерявый самурай, ткнув пальцем в висящее на стене зеркало, — у тебя реально лысина. Сияет словно новая монета. — Это причёска такая! Причёска! — ещё больше взвился старик. Видимо, Гинтоки наступил кое-кому на больную мозоль. По-другому подобную реакцию на, кажется, такую обыденную вещь как лысина в преклонном возрасте и не объяснить. — Чё, правда что ли? — флегматично заметил Саката, — Тогда не хочу тебя расстраивать, но тебя жёстко надули. Не удивлюсь, если твои волосы сейчас путешествуют по конвейеру на каком-нибудь заводе по производству туалетных ёршиков, — ой, зря Гинтоки решил действовать по стратегии «моё настроение говно, испорчу-ка я его и остальным», так как недооценивать предыдущее поколение — это большая ошибка. Они прошли огонь, воду и медные трубы, а уж набить морду нахальному юнцу для с виду безобидного старика как два пальца об асфальт. — Эй, не хочу перерывать вас, но… — попытался остановить разгорающийся скандал Хасегава, но его уже никто не слышал. Не получив и взгляда в свою сторону, одинокий бесполезный старик, то бишь просто Мадао, принялся разбавлять своё одиночество тёмно-коричневой жижей (что за адскую смесь ему там намешали? А, чёрт его знает). — Ах, ты говоришь так, потому что молод! Вот когда тебе перевалит за шестьдесят, богиня волос тоже покинет тебя, и будешь сверкать своей отполированной макушкой похлеще Андромеды! — воскликнул старик и, навалившись грудью на стол, схватил за грудки не особо-то сопротивляющегося парня. — Так что уважай лысых, малец! — О чём ты вообще, старик? — теперь очередь раздражаться перешла к Гинтоки, взглянувшего на разлитую чашу с недопитым саке. — Ты же сам только что признал, что ты лысый! К чему была тогда вся предыдущая болтовня? Или ты так хотел самоутвердиться? Я вот тебе что скажу — перестань грезить о Лапуте*, пока стоишь ногами на земле. Смирись! Возродить отмершие луковицы волос даже Дораэмон* не в силах! — Ах, ты… — но нецензурному потоку так и не суждено было сорваться с губ оскорблённого жизнью мужчины. — Господа, — сбоку раздался мелодичный женский голос, заставивший старика прервать свою полную красочных эпитетов речь и выпустить из рук воротник молодого человека, а Гинтоки нервно икнуть и повернуть голову к вошедшей, — не могли бы вы говорить потише, вы мешаете другим посетителям, — продолжила девушка, сверкая милой улыбкой. — А ещё лучше не могли бы вы сдохнуть, чтобы уж наверняка не мешать другим посетителям? — Ты… Отае, что ты тут делаешь? — опешил Гинтоки, прекрасно осознавая, что улыбке этой опасной женщины верить нельзя, она при желании и на куски порвёт, не меняясь в лице. Вот кого-кого, а её здесь он встретить никак уж не ожидал. — Мне сказали, что тут можно попробовать одни из лучших тамагояки* в городе. А вот что ты здесь делаешь, Гин-сан? — спросила она, переключив всё внимание на белобрысого самурая. — Ты разве не должен быть на работе? Шин-чан сказал, что у вас появился богатенький клиент. Разве это не хорошая возможность выплатить-таки зарплату моему брату? Так ведь, ублюдок? — Ну знаешь… Я как раз на работе. Вот свидетелей опрашиваю… — Да что ты, — на лбу Тае вздулась пульсирующая венка, но улыбка так и не исчезла, — а как по мне, так ты просто пить сюда пришёл, алкоголик несчастный. — Не-не, что ты, — нервно замахал руками Гинтоки, мысленно пытаясь сообразить, как ему унести поскорее ноги из этого злополучного бара, пока кое-кому не захотелось поиграть им в регби вместо мяча. — Ну, раз здесь никто ничего не знает, пойду-ка я отсюда, работа не ждёт…- видимо не сумев ничего придумать поумнее, парень поспешил к выходу. — Подожди, Гин-сан, может я смогу чем-нибудь помочь? — но не успел он и шага сделать, как на его плечо легла небольшая женская ладонь, сжав до хруста. — Шин-чан сказал, что вы ищите какую-то девушку. — Д-да, это так, — покрывшись испариной пробормотал парень. — Не переживай, мы с Шимпачи сами как-нибудь справимся. Так что твоя помощь… — Вот, а я что говорил, парень, — вставил свою лепту старик, вернувшийся к протиранию стаканов и упорно делающий вид, что никакой перебранки пару минут назад и не было вовсе. — Пока ты молод, тебе всё по плечу. Женщины как приходят в твою жизнь, так и уходят. Прими это как должное. Вокруг тебя ещё полно красивых женщин. А ещё лучше бросай ты эти поиски и приглядись, — как бы намекая старик кивнул в сторону Отае, полностью игнорируя взгляд Гинтоки, ясно говоривший: «Заткнись и молчи в варежку, придурок, пока тебя пинком в полёт до той самой Лапуты и не отправили!» — Эээ, дед, — отмахнулся Саката, — ты не понимаешь о чём говоришь. Она не женщина, а скорее самка гори… — но договорить парню не дал звук ломающихся костей, после чего небольшое помещение закусочной заполнил оглушительный вопль.

***

POV Сора       Серые бетонные стены за пределами решётки моей импровизированной клетки давили на меня своей унылой серостью, а моя пятая точка, откровенно говоря, уже замёрзла сидеть на холодном каменном полу. Но всё бы ничего, если бы меня с каждой минутой не наполняло чувство безысходности и полнейшего отчаяния не столько от окружающей обстановки, сколько от разговора с моим горе-сокамерником. Хотя болтовню в одни ворота разговором-то и назвать можно с натяжкой. -… кажется, это был рамен с ветчиной или может быть соба... — размышлял лидер Джоушиши, сдвинув брови на переносице, изображая глубокую задумчивость. По крайней мере, если бы не знала о чём он думает, то скорее бы решила, что сейчас в его голове строится грандиозный план по нашему спасению. Но это, к сожалению, не так. Это реальность, деточка, реальность. — Эм, Кацура-сан, я, конечно, просила рассказать мне всё с самого начала, но, — с чуть дергающимся глазом я прервала своего собеседника, — вам не кажется, что информация о том, что вы ели на завтрак, немного не в тему? — да вообще не в тему. — Можно ли пропустить эту часть вашего утра и перейти уже непосредственно к возникновению «Микадзуки»? — Да-да, погоди секундочку, — послужило мне ответом. — Всё-таки это была соба… «Он безнадёжен…» — Кацура-сан! — Кхм, да, на чём я остановился? — с абсолютно беспристрастным взглядом Котаро наконец-то отвлёкся от своих воспоминаний, от которых у меня, честно говоря, уже слюнки потекли, и уставился с высоты своего роста на мою изрядно нервную тушку. Как ни посмотри, а даже сидя, этот довольно-таки красивый длинноволосый парень (мужчиной язык не поворачивается его назвать) был на голову выше меня. Скорее ростом он походил на нашего дьявольского замкома. Мда, в окружении таких высоких мужчин хочешь, не хочешь, а почувствуешь себя коротышкой. Особенно с моими-то комплексами… Ну, хотя бы большинство из них не чмырят меня по поводу моего роста, не при капитане Оките будет сказано, ему только дай повод. Садист он и в Африке садист. Так, что-то я отвлеклась. — На том, что вы заказывали в раменной у Икумацу-сан перед тем как попасть сюда. Но не суть. Давайте сразу к делу, а то сомневаюсь, что ваша история закончится до того, как кто-нибудь придёт по наши души, — уточнила я, отбросив в сторону всю робость. Наплевать, что передо мной находится самый опасный повстанец Джой, ну и пусть он ветеран войны десятилетней давности, сражавшийся когда-то против Аманто, я жить ещё хочу, так что на длинные посиделки за чашечкой чая (которой в принципе и нет) рассчитывать не приходится. — Как пожелаете, — незамедлительно ответил Кацура, — хотя это пренебрежительно с вашей стороны не выслушать всю историю с самого начала, вы упускаете из виду много ценной информации… «Много ценной информации?! Чё, правда что ли?! В прошлый раз я была готова выслушать всё без исключений, но ты, видите ли, завис минут на десять, разрываясь между раменом и собой. И каким макаром ваш завтрак помог бы мне отсюда сбежать?!» — мысленно закипала я, пропуская мимо ушей реплики Котаро одну за другой. Но упоминание знакомого уже ненавистного названия заставило меня навострить уши. -… Касаемо Микадзуки, то эта небольшая организация появилась где-то месяц назад и всего за несколько дней успела наделать шума в Осаке и паре других крупный районов по всей стране. Основной их целью, как мне доложили, является распространение наркотиков, доставляемых на Землю непосредственно Харусаме. После неудач с продажей Тенсей-кё, — на этом месте Кацура почему-то усмехнулся, — пираты не придумали ничего лучше, чем связаться с земной группировкой, чуть ли не полностью состоящей из дилеров. Рискну предположить, что именно сотрудничество с Аманто и привело Микадзуки в Кабуки-чо, всё-таки здесь гораздо больше возможностей к распространению ещё неизведанной правительству дури, чем где бы ни было ещё. — Неизвестной? Вы хотите сказать, что Харусаме привезли новый вид наркотика? — Да, именно так, — кивнул лидер Джой, — Тенсей-кё утратил свой спрос в связи с некоторыми событиями, — и вот вновь на лице серьёзного доселе Котаро появилась самодовольная ухмылка. Не, ну прекращай, бесишь, — так что Харусаме ничего не оставалось, кроме как введения в наркооборот нового сильнодействующего наркотика под названием Кайка-хасу*. — Погодите-ка, — вновь перебила Кацуру я. Что-то в этой истории явно не складывается. — Тогда, если деятельностью Микадзуки является лишь продажа наркотиков, то причём тут вообще ваша организация? Да и если Харусаме хотели лишь вернуть себе всю прибыль за Тенсей-кё, то работорговля сюда никак не вписывается. Торговать людьми как-то больно серьёзно для простых барыг, вам не кажется? — Хм, да, вы правы. Но, — цепи на руках Котаро звякнули, и тот поднялся на ноги. Мне же пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть на его лицо, — на продолжение рассказа нет времени, для начала нужно выбраться отсюда. -… что? — не поняла я, уставившись на Кацуру, как на восьмое чудо света. А не ослышалась ли я? Но, быстро опомнившись, я вскочила следом за Кацурой, недовольно уставившись на последнего. — Не вы ли обещали рассказать мне ВСЁ прямо сейчас? — специально интонационно выделив последнее слово, процедила я. — Это само собой, — никак не реагируя на моё ярко выраженное недовольство, парировал парень, обходя меня, — но для начала не лучше было бы сменить эту обстановку на более спокойную, за чашкой чая, например… — Эй! Это мои слова. Да и некогда мне с вами чаи гонять. Тем более, — хмыкнула я, искоса наблюдая за манипуляциями повстанца, но всё ещё стоя к нему спиной, — где гарантия, что после побега вы действительно поделитесь со мной всей правдой? Да и как вы вообще сбежать собрались? Может здесь и не такая сильная охрана, как в тех тюрьмах, где вы привыкли проводить своё свободное время, — безэмоционально пояснила я, — но если вы не заметили, то у вас даже катаны с собой нет, а без неё шансы на выживания резко уменьшаются чуть ли не до нуля, да ещё эти оковы… — А какая вам нужна гарантия? — остановил поток моих речей Кацура. — Тем более я уже поведал Вам половину всей добытой Джой информации, а в итоге я даже не знаю вашего имени, — позади послышался тихий звон наручников и что-то металлическое ударилось о бетонный пол, подняв за собой кучу пыли, заставив меня подскочить и резко развернуться на месте. — Так вот, я не вижу причины что-то добавлять именно сейчас, помимо всего ранее сказанного, — закончил Кацура, потирая освободившиеся от оков запястья. А я, а что я? «Я» — последняя буква алфавита. Стояла и глотала ртом воздух словно рыба, вынесенная на берег волнами в знойный день, не зная что и сказать. Посмотрев на свои руки в металлических кандалах, которые без ключа открыть невозможно, а потом, медленно переведя взгляд на уже освободившегося Кацуру, я задалась вопросом: «Какого, спрашивается, хрена, он всё ещё тут?». А ведь действительно, если всё это время он мог спокойно освободиться, то почему тогда потратил столько времени на бесполезные разговоры со мной? Искал удобный момент чтобы свалить и оставить меня здесь одну? Ничего не понимаю. Ну, поразмышлять на эту тему мне не дали чужие руки, сцапавшие меня за покрытое металлом запястье, заставив меня вздрогнуть. — Эм, что вы делаете? — задала я, наверное, самый глупый вопрос в своей жизни, с недоверием смотря, как большие, по сравнению с моими, руки расправляются с железными оковами, непонятно откуда взявшимся небольшим ключом. — Наручники расстёгиваю, как видишь, — ответил парень, одарив меня взглядом, каким обычно взрослые смотрят на глупых детей (хотя по сравнению с ним я действительно выгляжу ребёнком), а после чего резко остановился, так и не сняв с моих рук «наручники». — Или тебе с ними удобнее? «Я не мазохистка! Да и почему на «ты», куда пропала твоя вежливость?» — хотела бы ответить я, но сказала совсем иначе. — Не думаю, что смогу сражаться с ними. Так что лучше снимите, — неловко улыбнувшись, произнесла я, решив сменить гнев на милость. — Сражаться? — в недоумении поднял бровь Кацура. — Кто же ты такая? «Чёрт! Твою налево, Сора, совсем сбрендила? Ну и как теперь выкручиваться будешь?» — нет, ну реально у меня скоро раздвоение личности будет, надо с этим что-то делать. — «Но сейчас не время. Поздно пить баржоми, теперь придётся что-то придумывать, не говорить же ему правду в конце-то концов, а то он меня обратно в эти же кандалы и закуёт.» В то время, пока я лихорадочно пыталась придумать очередную ложь на благо себе любимой, Котаро помаленьку прожигал меня внимательным взглядом, от чего я нервничала ещё сильнее. — Самая обычная владелица додзё по обучению кендо, стремящаяся спасти своего брата, ввязавшегося в неприятности, — не меняясь в лице ответила-таки я. Да прям Сейлор мун. А ведь и не соврала. Почти. Брата-то у меня нет. Но есть нерадивый сослуживец, которого следовало бы наказать. Ну в общей сумме недосказанность ведь не считается ложью. Но вот поверит ли он мне, вот в чём вопрос. Ещё с минуту длинноволосый внимательно вглядывался в мои глаза, может он не поверил мне, а может искал в них что-то иное, но фиг его знает. Вот и я не знаю. Я уже давно перестала понимать этого непредсказуемого человека. Но одно я знала точно, пока он не в курсе моей принадлежности к Шинсенгуми, можно сказать, что я в безопасности. И вот, когда скупая капля пота скатилась по моему лицу, я всё-таки смогла выдохнуть спокойно, так как самурай, наконец, перестал терзать мои нервы молчанием. — О~ вот оно как, так значит у нас похожие цели, — кажись к нему снизошло озарение, и в ту же секунду тяжёлая помеха моим движениям с громким лязгом свалилась на пол, предоставив мне полную свободу действий. Я сразу же принялась растирать ноющие запястья, чтобы избавиться от чувства бессилия и беспомощности, что дарили мне отголоски кандалов в виде красных пятен. Тем временем, мой горе-сокамерник начал проделывать какие-то манипуляции с замком на решетчатой двери, я всё это время наблюдала за ним, гадая, на самом ли деле он такой дурак или же притворяется. И что он имел в виду под схожими целями? Он здесь кого-то ищет? Может ли быть, что его и не ловили вовсе, а он сам позволил себя поймать, чтобы вызволить кого-то из плена. Хах, а может он не так уж и небезнадёжен, как я думала. — Эм, а как вы… — хотела было я спросить о причине появления ключей у самурая. — Я не «а как вы», я - Кацура! Хотя я, наверное, поспешила с выводами…

***

      Размеренные шаги заставляли деревянные дощечки тихо поскрипывать под натиском тяжёлых сапог. Воздух наполнялся табачным дымом, как бы знаменуя приход дьявольского зам. командующего Шинсенгуми. Стоит заметить, что его настроение с утра изрядно приподнялось и почти довело до нервного срыва и заикания чуть ли не весь штаб. Тоширо понял, что жизнь не так уж и плоха. Любой бы другой на его месте, ссылаясь на поздний час, уже давно бы ушёл на боковую, но Хиджиката не был бы собой, если бы не подал рапорт работы за весь день, перед тем как направиться в казармы. Гордо прошествовав по коридору, Хиджиката остановился перед раздвижными сёдзи, ведущими в кабинет-комнату своего шефа. Сделав очередную затяжку, он поспешил открыть дверь. Но в следующее мгновение открывать стало нечего. — Вонючая горилла! — это было последнее, что мужчина услышал перед тем, как на него, выломав спиной дверь, вылетел изрядно побитый Кондо собственной персоной. Лишь благодаря своим рефлексам Тоширо умудрился в последний момент отскочить в сторону, вместо того чтобы составить компанию командующему на полу. — К-кондо-сан! — воскликнул Хиджиката, сею же секунду подбегая к трепыхающемуся на полу главнокомандующему. — Что случилось? — Тоши… — тихо произнёс Кондо, хотя это было больше похоже на последний вздох смертника. — Тоши… и ты тут. Какая удача, — позади раздался знакомый голос, и до Хиджикаты моментально дошла вся суть происходящего, а именно кто заглянул к ним в гости в столь позднее время, видимо перепутав их штаб с тиром. И этот кто-то явно не в духе. — Эй, старик, какого хрена здесь происходит?! — рявкнул на незваного гостя дьявольский замком. — Погоди, Тоши, я сейчас разберусь с этой надоедливой гориллой, и мы с тобой тоже побеседуем, — ответил Мацудайра, снимая пистолет с предохранителя, его солнцезащитные очки блеснули в свете зажжённых фонарей. — Чё? Э, погодь, ты тут кровавую баню устроить захотел?! — Горилла, вставай, идиот, — проигнорировав реплику любителя майонеза, продолжил Мацудайра, обращаясь непосредственно к пострадавшему. — Не встанешь на счёт три, я прострелю тебе башку. Ок. Раз, — тут же прогремел выстрел, пуля чудом не задела всё ещё развалившегося на дощатом полу Кондо, от чего тот перевернулся на спину и отполз подальше от стрелявшего главы полиции. — А как же два и три?! — в панике воскликнул Исао, покрывшись холодным потом. — Не знаю таких номеров, — отмахнулся Катакурико, вновь наведя дуло пистолета на перепуганного не на шутку полицейского. — Разве я не говорил тебе? В жизни мужчина должен слышать только «раз». — Ты разве сейчас не говорил «три»?! Да и вообще, какого чёрта ты творишь?! Это только потому что ты рангом выше?! Есть вещи, которые человеку позволено делать или не позволено вне зависимости от ранга! — О чём это ты? — брови мужчины медленно поползли вниз придавая и так вечно унылому лицу выражение большей обречённости. — Из-за тебя этот старик лишился лучшего подарка на день рождения, о котором он всегда мечтал. Я, конечно, понимаю, что вы тупицы, но разве я не говорил беречь мой драгоценный подарок как свои собственные яйца. Или может мне взыскать с тебя компенсацию, отстрелив тебе твоё сокровище, — предположил Мацудайра, заставив предполагаемую мишень поёжиться. — Что-о?! — вскрикнула та самая мишень. — Я не понимаю о чём ты. Эй, Тоши, о чём говорит этот старик? — полностью запутавшись, Кондо решил воззвать к помощи своего заместителя, но тот, видимо догадавшись о сути претензий, дрожащими от напряжения руками пытался поджечь своей зажигалкой, в форме бутылочки излюбленного майонеза, зажатую в зубах новую сигарету, чуть не спалив при том свою чёлку в форме V сильным пламенем. — Тошииии! Эй, Тоши, только не говори мне, что с тем памятником что-то случилось?! Пара напуганных глаз уставилась на не менее напряжённого зам. командующего, в данный момент косплеющего каменное изваяние. Мда, а вот об этом наш замком как-то и не подумал. Ведь по сути Кондо-сан вчера как обычно ещё днём ускакал к своему предмету воздыхания и занимался сталкерством до самого утра, так что можно сказать всё произошедшее прошло мимоходом, обогнув ничего не подозревающую влюблённую гориллу. Дело-то замяли и со вторженцами разобрались, убрав только под утро все поверженные тела с территории штаба. А вот бюст как-то даже и из головы вылетел. В итоге копию так и не заказали. И вот теперь святая инквизиция в виде старика с опасной игрушкой в руках пришла кастрировать их местную гориллу. Похоже, выход был только один. — Я всё объясню, — сохраняя крупицы спокойствия на непроницаемом лице, чуть нервно произнёс Хиджиката, выдыхая облако едкого дыма. Именно чистосердечное признание — единственный способ спасти банан той самой гориллы.

***

      Скрипучая железная дверь с противным лязганьем наконец поддалась и отворилась, открывая мне долгожданный путь на свободу. Правда, какая уж тут свобода… я всего лишь покидаю тесную комнатушку, всё ещё находясь взаперти на этой богом забытой фабрике. Но это хотя бы всяко лучше, чем дожидаться своего смертного часа за прутьями, как пленница.       Кацура, а именно он открыл дверь, ловко справившись с ржавым замком, откинул больше ненужные ключи в сторону и, обойдя бессознательное тело какого-то бандита, валяющегося неподалёку, видимо, поставленного для присмотра за нами (ну теперь думаю вопрос о возникновении ключей можно объявить закрытым) прошёл в освящаемое парочкой треснутых лампочек помещение. Я же мышкой последовала за ним, попутно оглядываясь по сторонам. На моё удивление склад действительно оказался довольно-таки большим, а главное здесь было полно препятствий, за которыми можно было прятаться, что являлось несомненным плюсом. Как раз в самом тёмном углу этого забитого чуть ли не до потолка какими-то коробками и другим бесполезным хламом склада и располагалась наша так называемая клетка.       Порывшись в нескольких коробках, я надеялась найти хоть что-нибудь похожее на меч или, на худой конец, трубу. Всё-таки мне как-то раз уже представлялся случай помахать ею, когда на меня напали те гопники местного разлива. Получилось неплохо, что уж там. Но как бы ни хотелось, мои поиски результатов не дали. Всё, что я нашла, так это какие-то немудреные более чем странно выглядящие фигурки. — И кому пришло в голову такое изобрести… — задумчиво произнесла я, смотря в глаза тупо пялящейся на меня фигурки. Не понимаю, для чего она вообще предназначена? Самая обычная кукла, за основу которой положен красный цилиндр, по бокам расположены две палки-руки, бежевая голова состоит из линии рта и двух прищуренных глаз. Всё бы ничего, но вот взгляд. — Она смотрит на меня прямо как на… — Ты что-то нашла? — я отвлеклась от разглядывания подозрительной фигурки и перевела свой взор на стоящего рядом самурая. Тот забрал из моих рук ту самую куклу и начал осмотр чудаковатой вещицы. — Хм… Неужели это то самое оружие, производимое на этой фабрике? От такого заявления я даже впала в прострацию на некоторое время. "Это. Оружие. Это… — я снова встретилась глазами со взглядом, лишённым какого-либо смысла. — Оружие.» — Кацура-сан, я в этом сильно сомневаюсь, — с явным неверием в голосе сказала я, возвращая себе отобранную куклу. — Посмотрите, — я сунула её чуть ли не в лицо Кацуре, — в каком месте ЭТО похоже на оружие? Конечно, можно им ударить человека и сидеть ждать пока тот помрёт от смеха, но для чего-то другого эта штука вряд ли сгодится. Как ни посмотри, а это просто бесполезный — замахнувшись, я бросила больше неинтересную мне игрушку в кучу коробок, — хла… — но в тот же момент, как кукла достигла одной из коробок раздался оглушительный взрыв, поднявший за собой кучу пыли и жжёного пепла, попутно оглушив меня на долю секунды. Волна горячего воздуха окатила меня с головой, заставив надоедливую чёлку откинуться назад по направлению ударной волны. -…м. — договорила я, тупо уставившись на горящий картон. — Хм, неплохо. Но до моих бомб всё же не дотягивает. — как ни в чём не бывало подытожил Кацура, успевший прикрыть лицо руками, в то время как я замерла на месте, пустым взглядом наблюдая за распространяющимся по складу пламенем. — КАКОГО?!!! — угадайте, чей это был рёв.

***

В небольшом помещении, освещаемом лишь несколькими светильниками в традиционно японском стиле, царил полумрак. За стоящим по центру комнаты столом разместились трое, а именно: майонезный принц, он же Хиджиката Тоширо, озабоченная горилла Кондо Исао и самый опасный из них глубоко уважаемый глава полиции Мацудайра Катакурико, мечтающий пристрелить двоих предыдущих. После того, как Хиджиката в красках описал события прошлой ночи, в помещении повисла гнетущая тишина, перебиваемая лишь стрекотанием светлячков, проникающим в комнату через недавно проделанное окно. — Ясненько, — в привычной тому манере протянул Катакурико, от чего сидящий рядом с ним Кондо нервно вздрогнул, опасаясь пули в лоб. — Так, получается, старый товарищ оказался и не товарищем вовсе. Вот так дела~. Что же, думаю пора его навестить, на рюмку саке, так сказать, заглянуть. Но, — Мацудара вновь убрал пистолет с предохранителя и подставил его к виску того, кто был поближе, то есть самого невезучего. Кондо, конечно. От чего тот медленно скосил взгляд на пушку, что находилась в опасной близости от его лица. — если только вы всё это не придумали. — Не-не, старик, ты что! Это чистая правда, так ведь, Т-Тоши? — протараторил главнокомандующий, тут же покрывшись испариной. — Да, это так, — сохраняя холодное выражение лица, вздохнул Тоширо, выкладывая рапорт, который был всё время при нём, на стол. — Здесь прописано в деталях всё происходящее той ночью, плюс некоторые сведения о нападавших. В общем всё, что только удалось узнать нашим ребятам. — О, хорошая работа, Тоши, — произнёс глава полиции, пролистывая рапорт. После чего он поднялся на ноги и запихнул его во внутренний карман накидки. Проделав все эти манипуляции, мужчина сказал то, чего никто из присутствующих не ожидал услышать вообще. — Что ж… отлично поработали. Думаю вам можно устроить парочку выходных по такому делу. — В-выходных? — опешил от такого заявления Кондо. — Откуда такое великодушие, старик? — Примите это как благодарность за спасение моей жизни. Думаю, горячие источники как раз то, что нужно, особенно для поднятия служебного духа. — Сомневаюсь, что это хорошая идея, — подал голос до сих пор молчавший Хиджиката. — В связи с последними событиями мы не можем оставить Эдо незащищённым, да и дом Кондо-сана тоже нужно стеречь. — Да ладно вам, Хиджиката-сан. Вы становитесь параноиком, — раздался флегматичный голос со стороны двери (точнее, где она когда-то была), привлекая на себя внимание всех присутствующих. — Если вы боитесь оставить Эдо без присмотра на несколько дней, то почему бы вам не остаться и не защищать его в одиночку, Хиджиката-сан. Думаю у вас неплохо получится. — Какого чёрта я должен оставаться один?! Да и что ты тут делаешь, Сого? Детишкам давно пора спать. — Не знаю как у вас, но мои биологические часы не настроены на такое раннее время, — съязвил Окита, облокотившись на дверной косяк. — Это вам бы лучше поспать, а то выглядите прямо как протухший ма-йо-нез. — А ну заткнись, засранец! — Успокойтесь, ребята, — вставил свою лепту Кондо. — Сого, Тоши прав, мы не можем оставить город незащищённым и отправиться отдыхать. — Неправильный ответ, — раздался очередной выстрел, но Исао таки сумел отскочить в сторону. — Вы, кажется, не так меня поняли. Я не спрашиваю вашего согласия, я просто говорю, что вы едете на горячие источники, хлопцы. — Кондо-сан! — Да ты же сам сказал, что эти выходные твоя благодарность за спасение жизни! — воскликнул главнокомандующий, сейчас как никогда похожий на наложившую в штаны гориллу. — Это были просто формальности, — отмазался Мацудайра, исподлобья наблюдая за трепещущей гориллой. — Ну если не хочешь отдыхать, я просто убью тебя, — прозрачно намекнул мужчина. — Да понял я, понял, мы едем на горячие источники! — Эй, Тоши, а что насчёт тебя? — дождавшись положительного ответа от братца-обезьяны, старик обратился к другому трудоголику, для большей результативности переведя прицел уже на того. — Будешь подыхать или отдыхать? Решай быстрее. У папочки нервы не железные знаешь ли. — Я остаюсь, — твёрдо заключил он, уворачиваясь от шальной пули, адресованной ему прямо между глаз. — Неправильный ответ. Подумай-ка получше, — последовал очередной выстрел, и снова Хиджиката показывает чудеса пластики. — Зачем вы вообще заставляете нас устраивать себе незапланированные выходные? — задал Хиджиката самый волнующий его (да и не только его) в данный момент вопрос. — Я же говорил, что пытаюсь проявить свою благодарность, понимаешь? — Не вижу и намёка на ту благодарность в вашем отношении к нам. — Да ладно тебе, Тоши, поехали, против судьбы не попрёшь. А если эта судьба стоит перед тобой с заряженным огнестрельным оружием — тем более! — наверное, этим был движим Кондо, когда полез уговаривать своего заместителя, ибо ему уже начало казаться, что ещё пару секунд, и заместителя у него не будет. — Решено. Значит, вы все едете, — подвёл итог Мацудайра, не желая больше слышать глупых отговорок, от не менее глупых подчинённых. Отдыхать не хотят, вот же придурки-то. — Ого, а у вас есть и добрая сторона, папаня, — отозвался довольный таким раскладом Сого, всё это время наблюдавший за развернувшимся представлением. — Отлично, на следующей неделе будьте готовы, — довольный не меньше Окиты таким исходом, Мацудайра отправился на выход, но в дверях почему-то резко остановился. — Ах да, чуть не забыл, с вами ещё кое-кто поедет. Но не волнуйтесь, он не доставит вам хлопот. И вот ещё, передайте этот конверт тому мелкому пареньку, — достав из внутреннего кармана кителя белый запакованный конверт, мужчина сунул его в руки самому ближестоящему, то есть Оките, так как тот до сих пор стоял, прижимаясь спиной к косяку. Отдав последнее поручение, Катакурико удалился, оставив после своего визита неприятный осадок на душе по крайней мере у двоих самураев. — Что же это ему в голову-то такое стукнуло, что он вдруг решил устроить нам парочку выходных? — задал риторический вопрос Тоширо, доставая из пачки очередную сигарету, выглянув на улицу. — Кроме того, этот придурок всегда говорит нам больше работать, сомневаюсь, что даже такая вещь, как спасение его душонки, способна изменить его-то характер. Да этот старик скорее в монахи уйдёт, чем станет благодетелем, чтобы делать нам такие поблажки. Что-то здесь нечисто, — подвёл итог Хиджиката, оборачиваясь к своему начальнику, ожидая его мнения по поводу сложившейся ситуации. — Эй, Хиджиката-сан, мы вообще-то впахивали без отдыха весь прошлый месяц, так что пара выходных нам не повредит, — ответил тот, кого не спрашивали. — Но я не виню вас. Человек, который прогнил до костей, просто не понимает, как принять такой добрый жест. Тем более если у этого человека мозги давно заплыли холестерином от чрезмерного употребления майонеза. — А ну заткнись! Я не хочу слышать это от того, кто прогнил до души, — в той же манере ответил на колкость Хиджиката, отряхивая пепел с сигареты. — Да и почему ты всё ещё здесь? Разве старик не просил тебя отдать этот конверт тому коротышке? — А почему это должен делать именно я? — спросил Сого, перекидывая конверт в руки замкому. — Я в курьеры не нанимался, тем более идти в третий отряд без приглашения как-то не охота. Вы здесь зам. командира, так что и позаботьтесь от этом. Да и вообще, — спокойно продолжил Окита, отведя взгляд куда-то в сторону, будто вглядываясь в ночную тьму, — вам не кажется это подозрительным, что этот старик вообще обратил на кого-то вроде него внимание? — Ты прав, этот парень иногда ведёт себя действительно странно с самого начала вступления в Шинсенгуми. Но особых причин не доверять ему я не вижу. Так что поладь, наконец, с ним, Сого. Возможно, вам ещё предстоит сражаться плечом к плечу, так что ваши разногласия будут только мешать, — посоветовал Хиджиката, продолжая наполнять помещение едким запахом никотина. — Мне не важно с кем я буду сражаться плечом к плечу. Будь то это Фурукава или кто-то ещё. В бою всё определяет сила, вам ли не знать, Хиджиката-сан, — отстраненно произнёс Окита, сохраняя ледяное спокойствие. — Не важно насколько крепкими были отношения с товарищами, если в итоге приходится перешагивать через их трупы. — Ты мыслишь слишком предвзято, Сого, — ответил замком, стряхивая пепел от сигареты, который тут же был унесён порывом прохладного ночного ветра. А ведь действительно, Окита оказался прав. Не важно как сильны ваши узы, во время боя всё решает сила. Не существует сражений без кровопролития, ровно как и победы без победителя. Борясь за что-то невозможно спасти всё, всегда найдётся то, чем приходится жертвовать. В данном случае этими необходимыми жертвами являются чужие жизни, жизни своих же товарищей, защищавших от вражеских атак твою спину множество раз. Многим в Шинсенгуми пришлось когда-то переступить через окровавленное тело своего сослуживца или, хуже того, друга, тем самым выполняя свой долг, пусть даже для этого приходится идти по окропленному кровью пути, не оглядываясь на павших на поле брани. Не даром каждый, вступивший в Шинсенгуми, готов к тому, что возможно не вернётся с очередной вылазки на базу врага. Здесь уж всё зависит от того, как повернётся колесо фортуны. — Это, Хиджиката-сан, — окликнул задумавшегося замкома его подчинённый, сильнее вглядываясь в темноту. — А вы знаете, что наркотики на территории штаба запрещены? — Чё? — опешил Тоширо, отвлекаясь от накативших так внезапно мыслей. — Ясен пень знаю, — всё-таки ответил он, удивленный странным вопросом. — Тогда что вы курите? — то ли недоумённо, то ли с издёвкой поинтересовался Окита, ткнув пальцем куда-то в темноту. — Ваш дым, видимо, плохо влияет на окружающих, иначе как вы объясните оранжевое облако, медленно плывущее к нам? — Чё? — не понял заместитель, и его правая бровь быстро поползла вверх. — Ты что несёшь? Какое ещё облако? Я ни черта не вижу, — ответил замком, посмотрев туда, куда указывал капитан первого отряда и сразу же перевёл взгляда на стоящего рядом Сого. — Прекращай маяться дурью и иди отнеси этот чёртов конверт, пока я не засунул его в твою задницу, — чётко и лаконично, как и полагается зам. командующему, произнес мужчина. — Нет, Тоши, там реально что-то есть, — ожил Кондо, присоединившись к разглядыванию покрытого ночным мраком двора. — И вы туда же, Конда-сан, — выдохнул Хиджиката, борясь со своим желанием сделать фейспалм. Но, проследив за взглядом своего шефа, так и замер на месте, словно статуя Венеры Милосской в Эрмитаже. К ним действительно что-то приближалось. Что-то яркое, имеющее округлую форму. Даже темнота не скрыла яркий оттенок рыжего, коим и «светил», аки солнце в небе, тот самый объект. Хотя, скорее такое сравнение немного преувеличенно. Но сейчас это не так важно. Опомнившись, Хиджиката, не теряя ни секунды более, положил ладонь на рукоять прикреплённой на поясе катаны, приготовившись в любой момент отразить внезапную атаку. Но его волнения, увы, оказались ложными. Как только тот самый объект оказался в поле освещения, всю атмосферу напряжённости и некой таинственности как ветром сдуло. — О, вот и не пришлось никуда идти, — с явным разочарованием то ли от собственных слов, то ли от скуки произнёс Окита, устремив свой взгляд на гостя. — Как давно ты вернулся, Шимару-ниисан? Я думал ты на задании. — А, Шимару, это всего лишь ты, — с облегчением выдохнул Кондо, стирая выступившие капли пота с лица, под конец признав яркое афро своего подчинённого. Тем временем капитан третьего отряда молча остановился перед входом в помещение и махнул рукой в приветственном жесте, одарив Окиту молчаливым ответом, если его игнорирование можно так назвать, конечно. — А вот оно как. Так значит ваша миссия прошла успешно? — спросил Окита, на что получил утвердительный кивок. — Как ты, чёрт возьми, его понимаешь?! — тем временем подобное «тихое» общение вызвало кучу вопросов у дьявольского замкома. Но его реплика так и осталась неуслышанной. — Понятно, так ты пришёл отчитаться? — подключился к разговору Кондо, всё это время сидевший в позе лотоса за тем же столом со скрещенными на груди руками. — В таком случае благодарю за проделанную работу, Шимару, — одобрительно покачав головой, произнёс он. Но на его удивление Сайто лишь покачал головой по сторонам в отрицательном жесте, вызвав удивление у всех троих присутствующих. Не издавая ни звука, парень прошёл в комнату и разместился за столом рядом с главнокомандующим, сопровождаемый неморгающими взглядами. Вытянув из внутреннего кармана листок, он взял в руки перо и, окунув его в чернильницу, принялся что-то писать. В комнате повисла тишина, сопровождаемая редкими выдохами сигаретного дыма. Быстро начеркав что-то на листе, Шимару отложил перо в сторону и, взяв листок за край, продемонстрировал его сослуживцам. — Ну, и что это значит? — поинтересовался Окита, дочитав сообщение, содержащее всего пару строк: «Моя диарея стала хуже.Z Мне нужно чтобы кто-то сходил в аптеку за лекарством. Но я не могу найти своего подручного с самого утра. Вы что-нибудь знаете о месте нахождения Фурукавы Соры? Z Я не шучу, диарея реально прогрессирует.Z»