Дневники выживания

Стянув аккуратно с меня майку и оголив пулевое ранение, она принялась его обрабатывать, как умеет: вылила немного светло-коричневой жидкости себе на ладонь, отложила ёмкость и растёрла обе руки. Затем разорвала на лоскуты мою потрёпанную верхнюю одежду, перепачканную в земле и крови. Получились эдакие самодельные бинты, которые девушка прежде смочила той же дрянью из фляги. Резкий запах алкоголя был меньшим из свалившихся на нас зол. Ткань пропиталась быстро, и Акеми начала перевязку. - Я знаю, тебе больно, Йори… - с дрожью в голосе успокаивала она меня, когда я еле сдерживал болезненный вопль. – Но потерпи чуть-чуть… Немного осталось… Всё это время подруга судорожно периодически вытирала рукой кровь, стекающую ей на лицо. Её лоб тоже следовало бы обработать. Да и колени, запястья, ладони… В некоторых царапинах даже поблёскивали кусочки стекла… - Всё, всё, всё, - шептала израненная девица тихо и ласково. – Всё хорошо… Всё будет хорошо… И тут она заплакала. Это было для меня неожиданностью. Моя подруга, которая держалась лучше всех тех, кто сейчас лежал в автобусе, наконец, сломалась. Она уронила фляжку и склонилась надо мной, пока неизвестный алкогольный напиток растекался по крыше. - Прости меня, Йори! Прости меня! – она изо всех сил пыталась не впасть в истерику, но слёзы было уже не остановить. Бедняжка обхватила себя руками за плечи, и лицо скрылось за чёлкой: - Это я виновата! Если б только я была сильнее, Киёши остался бы жив! Если б только я была рядом, тебя бы не ранили! Я не могу больше смотреть, как умирают люди! Особенно ты! Только не ты! Если тебя не станет, я… я… Она медленно опустила голову мне на грудь. Странно, но я чувствовал её слёзы гораздо отчётливее, чем любую боль. - Прости, что оказалась не такой сильной, как тебе хотелось… Я старалась не плакать… Изо всех сил старалась… Не хотела, чтобы ты расстраивался… но не смогла сделать ничего… прости меня… прости… Бедная Акеми совсем расклеилась, но я знал, что если б её не было рядом, меня бросили бы около тех злосчастных трибун. Без неё я истёк бы кровью и рано или поздно умер. Она спасла мне жизнь, и я хотел ей это сказать. Но не могу. Просто не могу открыть рот, произнести хоть слово, и совершенно не понимал, почему… Тут трогательный момент внезапно прервался звуками приближающихся шагов. Акеми, осознав, что что-то не так, убрала от меня голову, быстро вытерла лицо от слёз вперемешку с кровью, подползла к разбитому окну и выглянула наружу. Я не сделал того же, но сразу осознал, что происходит, уловив дьявольские стоны с той стороны перевёрнутого автобуса. - Господи… Их там… целая толпа… - девушка в ужасе вползла обратно, оглядываясь по сторонам. – Нет… чёрт… твою мать… Акеми судорожно вздохнула, глянула в окно на противоположной стороне и заключила, что выхода нет. Твари приближались со всех сторон, волоча изуродованные конечности по асфальту главной дороги и траве. Многие добирались ползком, не щадя живота. Под истошный, тошнотворный вой с улицы, девушка панически искала хоть что-нибудь, способное спасти её и меня от съедения, но фляга была последней полезной вещью, которую удалось найти в автобусе. Уже не важно, что именно привлекло мертвецов: мои болезненные крики, плачь Акеми или сам грохот перевернувшегося пассажирского транспорта. Главное, что скоро они будут здесь. Это лишь вопрос времени. - Нет… нет… - повторяла девушка, чья дрожь была заметна невооружённым глазом. – Нам нельзя умирать… Только не так! Я не позволю! Моя подруга снова метнулась к открытому окну и взглянула в сторону трассы. Затем подползла обратно ко мне и взяла за руку. - Йори, можешь подняться? – в спешке обратилась она ко мне. – Эти твари скоро будут здесь. Как только они окружат автобус, нам уже не выбраться. Но там, где идёт дорога, есть свет от фонарей. Мы можем проскочить. Понимаешь? Её попытка поднять меня на ноги была безуспешной. Моё тело так сильно ныло и сопротивлялось, что боль пронизывала меня, словно плед из иголок. Я честно старался встать, но это было невыносимо. - Пожалуйста, Йори! Пожалуйста, поднимись! – взмолилась Акеми в безысходности. – Я не хочу, чтоб они тебя сожрали! Я им не позволю! Мы выберемся отсюда, слышишь?! Но это бесполезно. Мы оба потеряли слишком много сил, чтобы выкарабкаться вдвоём. И как только я это осознал, то тут же сдался. Перестал пытаться и просто безвольно уставился в пол, не обращая внимания на подругу, изо всех сил пытающуюся меня поднять. И в какой-то момент, она тоже перестала пытаться, повалившись на крышу и в слезах повторяя: «Нет… нет…» Мне хотелось приказать ей оставить меня и спасаться самой. Но мой рот всё ещё был зашит невидимыми нитями. К тому же, я знал, что она меня не послушает. А не в состоянии пошевелиться, у меня нет аргументов её переубедить. Неужели нам суждено умереть вместе? Но знаю, как она, но я был к этому готов… Внезапно девушка, будто решившись на что-то, немного приподнялась и взяла меня за плечи. Её лицо выражало решимость, но ладони всё равно дрожали. - Йори… прости… - стала судорожно шептать она, иногда запинаясь от страха: - Слушай… Слушай внимательно… Не издавай ни звука… Сиди тихонько, словно здесь тебя вообще нет… Когда рана слегка заживёт, и ты сможешь двигаться, убедись, что этих тварей нет вокруг… затем вылезай и осмотри автобус… Где-то сбоку должен быть отдел с багажом… там должна быть какая-то еда и вода… Она рассчитана на всех пассажиров, поэтому её должно хватить надолго… Я слабо понимал, что она хочет сказать, но мне не нравилось, к чему это ведёт… - Слушай… Йори… Я вернусь, слышишь? Я вернусь за тобой и приведу помощь… Клянусь собственной жизнью! Только держись… Пожалуйста, не умирай… не оставляй меня… Я вернусь за тобой… обязательно вернусь… После этих слов, она прислонила свой лоб к моему и закрыла глаза. Это был для неё очень тяжёлый выбор, но единственный, который мог спасти мне жизнь. А она для неё была куда важнее собственной. Последний раз глубоко вздохнув и погладив меня по голове и щекам, девушка достала из-за спины ту самую кепку, которую я потерял где-то во время потасовки. Всё это время она была привязана к её пояснице олимпийкой на молнии. - Всё будет хорошо, Йори… - шепнула она нежно, нацепив головной убор на меня. – Всё будет хорошо… И тут же, не успел я опомниться, а Акеми перестать плакать, девушка стремительно кинулась к разбитому окну, выскочила наружу, встала во весь рост и заорала во всё горло: - Эй, уроды! Я здесь! Плотоядные ходячие сразу же проявили к ней интерес, ускорив шаг. Моя подруга же пошла вдоль автобуса, молотя по нему кулаками: - Сюда, пидарасы! Сюда! Грохот вскоре привлёк и тех, кто шёл со стороны леса и полей. Девица, взявшая на себя роль приманки, продолжая кричать, побежала в сторону дороги, освещённой фонарями. Некоторые попытались схватить её, но Акеми оказалась ловчее, с лёгкостью обошла одного, другого, третьего и вскоре оказалась под искусственным светом, схватив с земли первый попавшийся камень и ударив им о металлический столб: - Я здесь, козлы! Оставьте в покое Йори! Я гораздо вкуснее! Идите сюда! Меня на всех хватит! Постепенно она скрылась из виду, крики слышались всё приглушённее. Стихало мёртвое дыхание бродячих трупов. Они толпой ринулись за шумной жертвой, потеряв всякий интерес к перевёрнутому автобусу… И вот, когда последний безногий упырь уполз в непроглядную темень, я понял, что остался совсем один. Не живой и не мёртвый. Где-то на грани этих понятий. Прямо как они. Акеми скрылась в неизвестном направлении… и я ждал её целых пять дней…

***

Час за часом, время пролетало сквозь моменты, теряясь безвозвратно. Его нельзя уловить, его невозможно обратить вспять. Удивительно, как всего за несколько дней немногие оставшиеся в живых люди лишились мечты, родных, прежней жизни. Мир обернулся в хаос, и с ним изменились его обитатели, борясь за новую жизнь. А может быть, за старую? Но, как и полагается, у этой медали есть и обратная сторона… Где-то за непроглядной дымкой тумана из пепла над городом поднималось солнце, окрашивая оранжевым рассвет. Но там, снизу, никто этого не видел. Сквозь пепельные облака не просачивался даже лучик света. Город погружён в полумрак. Лишь мёртвые, словно волки, одиноко выли в темноту. Но, несмотря ни на что, в заброшенном театре высотой в два этажа кипела жизнь. Из окон слабо мерцали огни зажжённых светильников, в куче лежавших у чёрного хода, ведущего прямиком к пятиэтажной гостинице. Их принесли с собой люди, осторожно зашедшие внутрь. Группа из пяти человек, ограничиваясь видимостью в несколько метров, начала шаг за шагом продвигаться вперёд, всматриваясь во тьму. И не зря, ведь чёрная гуща скрывала собой блуждающих чудовищ, ведомых жаждой человеческой плоти. Вокруг практически нельзя ступить беззвучно – повсюду гильзы, осколки цветного стекла из разбитых окон и одной бутылки, липкий пол от смеси алкоголя и крови, трупы. От запасного входа к сцене, почти прилегающей к дверям, тянулся кровавый след, косвенно указывающий на происходящие события. Ещё живые и здравомыслящие люди осматривались и переглядывались, наметив целью распахнутые двойные двери главного выхода – единственного источника слабого света, шедшего с улиц. Пятёрка поочерёдно зажгла ручные фонарики, проливая свет в пустоту. Несколько светлых пятен судорожно пробежались по пятнадцати рядам посадочных мест, на нескольких из которых до сих пор гнили мертвецы, так и не достучавшиеся до милости Бога. Зато им уже не суждено восстать, чего не скажешь об остальных. На нижнем ярусе, около выступа вверх на сцену ошивались ходячие, никак не реагируя на фонари. Четверо живых стали тихо и осторожно приближаться к ним, держа в свободной руке по холодному оружию. Вперёд вышел парень с охотничьим ножом с маленьким фонариком, корпус которого был толщиной со средний палец. Он взял его в рот, чтобы освободить одну руку, вскинул нож лезвием набок и, подобравшись к одной из тварей, всадил инородный предмет ей в темя. Атакованный противник, не издав ни единого звука, почти тут же скончался. Чтобы не поднимать шуму, убийца даже сам опустил его на пол. Осмотрев зал с более дальнего расстояния, чем остальные, он дал знак и показал пять пальцев. Невысокая девица, пожалуй, самая миниатюрная в группе, с кухонным тесаком в руках кивнула и направила свет своего фонарика на лестницу, ведущую вверх по рядам. Там было чисто, хотя у самого выхода на улицу маячил один неприятный тип. Рассчитав дальнейшие действия, она встала в позицию для бега. Парень с ножом достал фарфоровую фигурку в форме снеговика из кармана и швырнул её в противоположный угол помещения. Грохот раздался где-то между вторым и третьим рядом второй лестницы с противоположной стороны. В то же мгновение мёртвая тишина разверзлась ужасающими стонами и шарканьями гниющих ног. Зомби пошли в сторону звука, полагая, что там есть нечто вкусное. Этим и воспользовалась девушка, резко сорвавшаяся с места и ринувшаяся по свободной лестнице в направлении дверей. Её шаги, естественно, привлекли внимание, но твари отошли слишком далеко и уже никак не могли за ней угнаться. Кроме одного, который в это время находился в самом верху. Он попытался её схватить, но девица оказалась ловчее, пригнулась от его захвата, проскользнула мимо и боком столкнула его вниз. Он прокатился кувырком по ступеням до последнего ряда, где его уже поджидал третий выживший, вооружённый топором. Один удар, и кровь вперемешку с мозговой жидкостью пролилась на и без того загаженный пол. Началась небольшая потасовка, в ходе которой четвёрке пришлось обезвредить восьмерых упырей, к счастью не очень умелых в бою. Самым опасным противником оказался громила с распоротой от кадыка до затылка шеей. Чтобы его обезвредить, пришлось всадить топор ему в грудину, который там же и застрял, затем распороть ножом связки коленного сустава, что сделал самый молодой из группы. Фатальных три удара стальной трубой в голову нанёс последний, четвёртый выживший, по глупости вступивший в схватку с более сильным противником и будучи чуть не укушен. А пока мужская часть взяла на себя зачистку внутренней части помещения, девица, добравшаяся до дверей, спешно захлопнула их, заперла на замок и перекрыла специально заготовленным для этого толстым деревянным бруском. В изоляции битва продлилась недолго… Уже скоро в театре было достаточно света, чтоб побороть темноту. Всё снова стихло, за исключением монотонного стука в двери от парочки мертвецов, бьющихся об них снаружи. Горящие светильники, служившие основным источником освещения, были расставлены вокруг пятой из группы зачистки, которая не вступала в бой. Пока она занималась их расстановкой, остальные четверо бродили между рядами, добивая на всякий случай всех лежащих замертво скончавшихся. Среди них были и знакомые лица. - Тебя, кажется, Седжи звали. Заставил ты нас попотеть, живучий сукин сын, - грустно ухмылялся Хиро, обшаривая его карманы. – Это надо же, при жизни получить бутылкой в харю, ножом в глотку, несколько пуль в спину, и сдохнуть окончательно только после удара топором, разрыва сустава и трёх ударов трубой. - Прямо как долбанный босс в видеоиграх, - устало вступил в диалог мужчина с топором, в этот момент всаживая его в голову покойной, из которой будто вытащили и сожрали все внутренние органы. - Удачно сравнение, кстати. Из него даже барахло выпало, как из босса, - ответил самый молодой из мужской компании, поднимая дробовик и засовывая найденные патроны к нему и револьверу по карманам. – Жаль, не хватает целебных трав. - Это что за травы такие? - Ну, не знаю… Листья коки? Хиро, конечно, шутил, но это была лишь личина, скрывающая истинную печаль. Странно, но даже после того, как наступил конец света, он всё ещё не снимал этой маски. Прошло не так много времени с того момента, как он разговаривал с Марией у алтаря своим друзьям. За это время она собрала некоторых из своих людей, включая его, и направила в здание театра с целью зачистки и изъятия оружия и всего, что могло бы пригодиться. Подготовка была стремительной. Хиро и Хане выдали нормальную одежду, их вещи и простое оружие. Сейчас парень был одет в чистую тёмно-красную футболку с короткими рукавами, чёрные спортивные штаны, серые с белыми полосками кроссовки. Он специально подобрал всё так, чтобы одежда была свободной, не стесняла движений и не выделялась среди тусклых городских пейзажей. Хотя его тело было прилично перевязано, из-за нового гардероба бинты виднелись лишь на лбу и руках. Чтобы снова не разбить в кровь кулаков, Хиро смог разыскать даже байкерские перчатки без пальцев. Он подозревал, кому они принадлежат, но на мнение владельца бывшему школьнику уж точно было плевать. В этой новой форме, а так же небольшим кожаным поясом с карманами и чехлом для охотничьего ножа, он выступил на тропу войны под флагом «Святой Марии». Но он точно знал, что однажды об этом пожалеет… Кинув последний померкший взгляд на тушу бандита, Хиро поднялся на ноги, держа найденный ствол в руках. Он был запачкан кровью, но не настолько, чтобы спусковой механизм забился. Так как любая огневая поддержка оказалась бы к месту, парень положил находку в чёрную спортивную сумку, стоящую у задних дверей, через которые они проникли внутрь. Пока его соратники занимались обезвреживанием пропитавшихся трупным ядом тел, он начал выворачивать карманы пояса и вытряхивать пули туда, где лежала пушка. - Хиро-кун, - обратился к нему знакомый мягкий голос. – Я расставила светильники. Один, правда, погас, но света должно хватить… Девица в ожидании наблюдала за другом, к которому подошла. Сейчас в своей новой одежде Хана выглядела немного скованнее, но старалась этого не показывать. На ней красовалась белая майка без рукавов. Скорее всего, мужская, поскольку была не рассчитана на большую грудь, отчего небольшая часть живота оказывалась на виду, хоть девушка и стягивала край вниз. Кроме этого её внешний вид дополняли тёмно-синие с полосками по бокам шортики длиной до икр, серые кеды на светлых шнурках и такой же пояс, как у Хиро, но с более маленькими карманами. Она закрепила его чуть ниже того уровня, где он должен находиться. - Умничка, - с улыбкой ответил ей парень, прежде осмотрев новое освещение в здании театра. – И даже ни одного тёмного пятнышка вокруг. Я поражён. Хана едва заметно улыбнулась от такой похвалы, опустив голову и спрятав за длинными шёлковыми волосами и улыбку, и лёгкий румянец: - Перестань… Я ведь тоже должна в чём-то помогать… - Но ты не обязана. - Хиро-кун, не надо. Ты и так из-за меня пострадал. К тому же, раз теперь тебе придётся таскать меня за собой, я не хочу быть обузой. - И я это ценю, - её друг встал в полный рост, подошёл к ней и погладил по голове. – Не смей умирать раньше меня, ладно? Хана молча кивнула, улыбаясь ему. Так непривычно было вновь увидеть эту добрую невинную улыбку. Когда мир изменился, и их с Хиро пути пересеклись, он видел на её лице лишь слёзы, страх и отчаяние. Он уже и не рассчитывал увидеть её снова, но она снова засияла для него. Сердце парня на мгновение согрелось мыслью, что всё возвращается на круги своя… Внезапно школьник ощутил чьё-то ещё присутствие совсем рядом. Он осторожно повернул голову в сторону и только теперь заметил невысокую девочку. Ту, что забаррикадировала основной вход на улицу во время бойни внутри. Она стояла недалеко, переглядываясь на обоих заинтригованным взглядом. Когда уже и Хана обратила на неё внимание, она произнесла: - Ну чего вы застыли? Целуйтесь уже. - Целоваться?! – подругу Хиро тут же вогнало в краску. - Разумеется. Трогательная речь была? Была. Телесный контакт состоялся? Состоялся. По всем законам жанра сейчас вы должны поцеловаться, - странная девица вещала подозрительно убедительно. - Жанра чего? Порно, что ли? – переспросил Хиро. - Порно?! – Хана чуть не грохнулась в обморок, представив картинку. - Жанра жизни, дурачок! – провокаторша требовала продолжения шоу. – После всего, что вы друг другу наговорили, теперь просто обязаны друг на друге жениться. - Тогда пусть она женится первая. Я столько раз видел, как её лапали девочки, что уже ничему не удивлюсь. - Лапали девочки?! – удивлённый взор в сторону Ханы. – Ты что, из этих?! - Хиро-кун, прекрати! – бедняжка чуть не впала в истерику. – Из-за тебя люди обо мне чёрт знает что думают! - А мне показалась, когда та рыжая залезла к тебе в бикини, ты не очень-то возражала… - Нет! Не говори этого! Мне не нравилось! - Что?! Что нравилось?! Кто кому в бикини залез?! Расскажите! – незнакомка начала теребить парню руку, вымаливая продолжение, тогда как Хана налетела на него, пытаясь закрывать рот. Школьнику лишь удавалось произнести обрывки фраз, вроде: «Она… рукой… сиськ… мокро… втроём…». - Эй, молодёжь! Угомонитесь! – через весь зал эхом позвал их один из двоих парней, занятых работой. – Нам тут ваша помощь нужна! Зачистка шла тщательно, медленно и тихо, стоило всем занять себя работой. Гнетущая тишина нависла в помещении театра. Лишь стук бьющихся в двери мертвецов, разливаясь эхом, бил по мозгам. Всем пятерым пришлось мириться как со страхом того, что они могут прорваться, так и с вызывающим рвоту запахом разложения. Нужно было обшарить каждое тело притом, что по их коже обязательно струилась либо свежая, но почерневшая кровь, либо трупный яд. Хана тоже помогала, собирая рассыпанные по ступенькам целые патроны, разлетевшиеся в драке. И вот, пытаясь достать последний, она наткнулась на мёртвую девушку, распластавшуюся на лестнице. У покойной весь торс от груди до живота разорван зубами, а внутри кровавое месиво, в котором лишь отдалённо можно было узнать кишечник, лёгкие и сердце. Застывшая на её лице агония со слезами ужаса говорила о том, что бедняжка умирала в мучениях, осознавая, что её пожирают. Хана закрыла рот ладонью, чуть не начиная плакать, но Хиро отвёл её подальше и помог успокоиться. Когда сумка с полезным инвентарём оказалась полной, её поставили у дверей запасного выхода и приступили к последнему шагу задания – выносу и уничтожению мёртвых тел. Убедившись, что попытки вломиться внутрь сошли на «нет», парни начали подтаскивать трупы к основному входу и складывать их вместе. - Да уж, судя по всему, крутая здесь была заварушка, - шёпотом заговорил самый крепкий из группы, взявший на вооружение стальную трубу. – В смысле, ещё до нас. Ты ведь был там, парень? - Вроде того, - отвечал Хиро, помогая ему вытащить одно из тел тех, кто устроил перестрелку некоторое время назад. – Мария всех положила, аки персонаж фильмов Джона Ву. - Это на неё похоже. Девка с яйцами, против этого не поспоришь. - То-то у неё столько повадок мужика. От стойкого запаха мертвечины, заполнившего помещение, у школьника страшно болела голова, но он не привык жаловаться на подобные пустяки. Лишь иногда отвлекался от работы, чтобы утихомирить пульсирующую боль, плотно закрывая глаза и зажимая пальцами переносицу. Находясь у входа, на самом верхнем ярусе, он окинул взглядом театр и присутствующих в нём. Парень, которому он помог перетащить наверх тело Седжи, был простым работягой по имени Кента. На вид ему лет тридцать, короткая строгая прическа и голубая рубашка со следом от бейджа, возможно, торговой компании. Помимо остального, чёрные брюки, порванные в нескольких местах, и мужские коричневые туфли, в которые пропиталась кровь. Как и с остальными, Хиро познакомился с ними лишь накануне, когда троица вернулась с предыдущего задания, хотя они знали парня в лицо. Возможно, видели его, когда тот был без сознания. Хана, не желая оставаться без дела, доставала из сумки и чистила от крови найденное холодное оружие, выясняя его на предмет пригодности в бою. С её помощью удалось выявить два дефектных ножа с трещинами на лезвии и рукоятке, которые сломались бы в самый неподходящий момент. Вроде, мелочь, но она могла стоить кому-то жизни. Хиро гордился своей подругой. Благо, та невысокая девица, что подстрекала их к поцелую, помогала определить, какое оружие развалится, а какое послужит ещё долго, несмотря на явные изъяны. Судя по её виду, она в этом разбиралась. Хиро слышал, как напарники называли её Эйка. Возможно, это её позывной или кличка. Сама девушка выглядела юной, примерно одного возраста с Ханой, хотя и была явно старше. Короткие каштановые волосы, выразительные нефритовые глаза, привлекательные девичьи черты лица. Была худенькой и стройной, но довольно крепкой для своего роста и комплекции. И хотя она чем-то походила на смазливого неполовозрелого мальчика, парень чувствовал в ней нечто женственное и неумолимо знакомое. Что больше всего привлекало внимание, это её одежда. На ней была зелёная майка с короткими рукавами, а поверх неё нечто вроде белого бронежилета с порванной нашивкой. На ногах – тёмно-зелёные походные брюки с завёрнутыми штанинами по икры и сапоги на шнуровке. Несложно было догадаться, что она принадлежит к органам правопорядка или чему-то похожему, с уклоном в военные действия. Сидя рядом с Ханой на подоконнике, она разбирала огнестрельное оружие, проверяя пригодность, и заряжала его, одновременно раскладывая патроны по принадлежащим к ним калибрам. Видя это, Хиро было сложно поверить, что тот же человек пытался поженить их с Ханой. Ну, и третий представитель команды, вооружённый топором и сторонящийся остальных, был мужчиной лет за сорок, с чёрными волосами и бородой. Выглядели они так, словно он давно забросил бритьё и уход за собой. Глаза казались полностью чёрными, а под ними мешки. На правом глазу – огромный свежий синяк. Мужик выглядел потрёпанным, уставшим и измученным. Казалось, он намеренно доводит себя до такого состояния. Одет в джинсы, простые ботинки и клетчатую рубашку. Больше никаких характерных черт. Разве что постоянное, немного отрешённое выражение лица. - Эй, Тецуо. Шевели булками, – подозвал его шёпотом Кента. – Тут кучу народу нужно оттащить к дверям. Многие на куски разваливаются. Подсоби нам с парнем. - А я что, по-твоему, делаю? – отвечал тот с грубоватым, охрипшим говором. – Давайте сперва этих, с нижних ярусов, перетаскаем наверх. Иначе потом устанем. - Бородач дело говорит, - вступил в диалог Хиро. – Ну, или можно начать с тех, кто покрупнее. Разваливающихся по кускам тащить всё равно будет легче. - Это да. Лады, так и сделаем. Последовав совету Тецуо, мы стали перетаскивать наверх тех, что валялись снизу. В основном таскали поодиночке, но с экземплярами потяжелее включались втроём. - Насколько я понял, «свеженькие» - это люди Кейго, так? – вслух рассуждал во время работы самый взрослый из нас, додумавшийся некоторых разрубать топором, чтобы снизить вес. – Вот интересно, они пролежали здесь всё это время, а их исчезновения никто не хватился. - Это ты верно подметил, - задумался Кента. – Странно. Кто-нибудь нашёл у них мобильники или рации? Как-то за их действиями должны же были следить. - Может, они заранее от них избавились, прежде чем войти в театр? - А может их просто отправили на верную смерть… - выдвинул теорию Хиро. - Что? Как это? - Ну, посудите сами. У них не было средств связи, чтоб держать контакт с основной группой. У них много огнестрела, который явно привлёк бы внимание толп тварей, и мало мозгов, чтобы меньше им пользоваться. Когда мы встретили их на дороге, они палили в разные стороны, не заботясь о скрытности. К тому же, мне показалось, что у них нет чёткого задания, вот почему она погнались за копом, которого мы встретили… - Секунду, хочешь сказать, что Кейго просто так жертвует своими людьми и оружием? Зачем? - Избавляется от мусора… Вскоре в разговор внезапно вступила Эйка, ловко разбирая один из стволов: - Есть такая военная хитрость в террористических группировках. Обычно они прикрываются волей своего бога, народа или миротворческими амбициями, но, в самом деле, ставят для себя совершенно иные цели. В рядах таких всегда есть фанатики, верующие, что они сражаются за правое дело, или люди, попросту путаются под ногами. Когда такие начинают мешаться, их сколачивают в команды и отправляют, по сути, на самоубийственные задания… - Интересная теория, но я точно помню, что среди них был один человек с телефоном, который откололся позже, - перебил её Хиро. - Ну, некоторые не настолько дураки, чтобы не понять, куда их отправляют без связи со штаб-квартирой. Поэтому такие группы, называемые в ЦРУ «Расходным материалом», сопровождает специальный человек, держащий связь и всю информацию о задании. Обычно они отступают в определённый момент, когда остальная команда заведомо обречена. Именно так работают террористы-смертники, боевики и революционеры. За счёт дураков, которые берут на себя функцию отвлекающего манёвра или же основной мишени для большинства сил противника. - Значит, они должны были выполнять какую-то определённую функцию и иметь при себе этого самого «связного», разве нет? – переспросил Кента. – Пока что получается, что их бессмысленно отправили на смерть. - Их задача состояла в том, чтобы обеспечивать отход «сборщиков», - снова вступил в обсуждение Хиро. – Помню, когда мы вошли в город, две девушки попытались меня ограбить. У них как раз были сотовые. По ним они связались с одним парнем, который и привёл подкрепление. Позже, когда я был с «Кротом», они встретились нам снова. Тот урод, который был у них главным, отделился от группы, когда их окружили ходячие, и пошёл за нами. Мы с ним расправились, а его людям удалось перебраться за ворота. Возможно, они потеряли единственного «связного» вместе с основным заданием и, не зная, что им делать дальше, бросились за копом, которого приметили по дороге. И вот, сейчас они лежат здесь, напичканные свинцом и съеденные заживо. - Я же говорила. Избавились от мусора, который к тому же успел перед смертью побыть полезным. - Как можно так запросто рисковать людьми? Чудовище… - покачал головой Кента с отвращением в голосе. Жаль, что Хиро совершенно не испытывал к ним сострадания. Он знал, какими были люди, которых пустили в расход, и мог понять, за что с ними так обошлись. Более того, парниша сделал вывод из всего вышесказанного: у Кейго достаточно оружия и людей, чтобы жертвовать ими, не говоря о том, насколько они ему преданы, и насколько их лидер хитёр, чтобы пользоваться подобными тактиками. С таким врагом лучше 24 часа в сутки держать ухо востро.