Сторонники надежды

      Бассейн выглядел ничем не примечательно. Всё как всегда. Длинный и со множеством дорожек. Справа находились трибуны, где сидело только несколько человек. Бассейн был не полный, всего девять человек. Это не много, обычно в эти дни полно посетителей.       Шестилетняя Кристи усердно плыла по-собачьи к бортику, где стоял красивый мужчина средних лет. У него были такие же тёмно-русые кудрявые волосы, как у дочери. Волосы у мужчины подстрижены «ёжиком». Глаза были редкого чистого светло-зелёного цвета. На мужчине были голубые плавки. Его тело было мускулистым, на животе стальной пресс. Он широко улыбался, обнажая свои белые зубы, его улыбка походила на улыбку поп-звезды. Некоторые посетители постоянно оглядывались на него.       Девочка кое-как доплыла до бортика и вцепилась в него:       — У меня не получается нормально плавать, папа! — пожаловалась девочка. Её волосы были собраны в жёлтой шапочке. На ней были розовые очки для плавания. Купальник ярко-розового цвета с белыми полосками.       — Я научился хорошо плавать, как только научился ходить, — улыбнулся мужчина, подходя к лестнице и спускаясь в воду. — Меня учил мой папа. А теперь я учу тебя.       — Дедушка хорошо плавал? — спросила Кристи, всё ещё крепко держась за бортик. Она быстро посмотрела своими зелёными глазками за спину отцу. Там были её нарукавники, которые валялись на голубой лавочки у стенки. Она сама их сняла, думала, что у неё без них получится отлично плавать.       — Да, — мужчина явно быстро хотел переменить тему. — Ну ладно. Давай. Попробуй поплыть под водой ко мне. Ты же хорошо ныряешь?       Девочка радостно кивнула. Она любила нырять под водой. Это ей довелось легко.       Там, где они стояли было не глубоко для её отца, но глубоко для неё. Мужчина стоял в бассейне. Вода доходила ему до груди. А если плыть в другую сторону бассейна, то там было глубоко даже для взрослого. Но там можно было нырять.       Отец быстро отплыл от дочери на несколько метров и ободряюще улыбнулся:       — Давай, Кристи, не бойся, не утонешь, я рядом. Плыви ко мне, делая выдохи в воду, не забывай двигать руками и ногами, как я учил. Сначала научись плавать по-лягушачьи. А там уже я научу плавать тебя более быстрыми способами. Главное помни: вода держит тебя.       Кристи кивнула, хотя она считала, что вода долго тебя не продержит, если будешь делать что-то не так. Но подумала, что всё-таки отец пытается подбодрить её, дабы она не боялась пробовать.       Шестилетняя девочка сделала глубокий вдох и оторвалась от бортика, одновременно отталкиваясь от него ногой и погружая голову в воду. Кристи стала работать ногами и руками как учил отец и медленно выдыхать в воду. Спустя несколько мгновений, девочка заметила, что плывёт! Она подняла голову на поверхность и сделала быстрый вдох. И снова опустила. Она успела заметить, что папа отплыл ещё на какое-то расстояние. Кристи продолжала плыть, усердно двигая руками и ногами. А главное — не прилагая особых усилий. Хоть ей и было немного страшно, ведь она плыла в более глубокую часть бассейна, где пол был очень далеко, но всё равно плыла, не забывая делать вдох на поверхности и выдох в воду, что придавало ей хорошую скорость. Под водой она приглушённо слышала шум, исходивший от людей и всяких всплесков. Где-то на поверхности играла музыка, доносившаяся из колонок. Смотреть под водой было не на что. Разве что пол, на котором была проложена плитка.       Несколько мгновений спустя Кристи подняла голову, чтобы сделать очередной вдох, но осеклась, увидев прямо перед собой отца. Она оглянулась назад и снова посмотрела на отца. Они были на другом краю бассейна!       Это обрадовало Кристи и она победно улыбнулась, хватаясь за низкий бортик бассейна и снимая запотевшие очки. Всё-таки плавать на месте было трудновато для неё.       — Я же говорил, что ты справишься, — улыбнулся отец. Его улыбка и счастье, светившееся в глазах, больше ничего не нужно было для Кристи.       — Я проплыла целый бассейн и почти не устала! — воскликнула девочка, погружая очки под воду, чтобы они стали чистыми.       — Ага, но думаю, что на сегодня хватит, а то бабушка будет ругаться, — сказал отец. — Пойдем переоденемся и отпразднуем это событие, перекусив мороженым.       Кристи радостно кивнула, услышав любимое слово и она вылезла из бассейна, надевая свои голубые шлепки с рыбками.       — Пап, — сказала девочка, когда отец вылез следом за ней из воды. — Мне так понравилось плавать! А мы будем ходить в бассейн каждую неделю всегда-всегда?       Он снова улыбнулся:       — Если ты так хочешь. Всегда-всегда.

***

      Живот проснулся от резкой встряски. Будто то, на чём я спала, резко затряслось. Я разлепила глаза и сонно протерла их правой рукой. Хотелось снова заснуть, но вдруг вспомнились все события, до того как я заснула.       Я резко села в кровати и заметила, что нахожусь на второй полке в каюте Геры. На тумбочке, соединённой со стеной комнаты, стоял мой рюкзак и сумка. В животе неприятно закололо. Отчасти от того, что я долго не ела. И не помнила, как здесь оказалась. Я вроде бы заснула на другом корабле… Я вспомнила как отбросила меч Инквизитора на расстоянии. И слова Эзры о том, что я чувствительна к Силе. Даже страшно было в это поверить. Хотя мне и до сих пор не верилось.       Спрыгнув с кровати, достала из сумки свои наручные часы и поняла, что сейчас шесть вечера. Вздохнув, я покопалась у себя в рюкзаке, проверив, что все мои вещи на месте, в особенности голокрон и телепорт, достала чистую одежду, полотенце и другие вещи, пошла в душ.       Странно, но я заметила, что на Призраке никого не было. Кажется мы куда-то приземлились.       Приняв горячий душ, помыв голову и постирав грязную одежду и натянув новую (на мне теперь была надета чёрная футболка с надписью: «ПОСТОРОНИСЬ! ИДЁТ КРУТАЯ ДЕВЧОНКА!» и джинсовые шорты), пошла и заглянула в кабину пилота. Никого.Но я увидела знакомые пейзажи Явина-IV. По крайней мере я находилась на базе повстанцев, а не Империи.       В каюте я усердно высушила и расчесала свои не очень-то послушные волосы и заплела их в простую косу. Я чувствовала себя гораздо лучше, чем несколько часов назад. Конечно, сидеть в тюрьме не очень-то хорошая перспектива.       Положив голокрон и бабушкин дневник в сумку (который еле-еле туда помещался), я взяла её с собой. И перекусив на кухне бутербродами и фруктом, вышла из Призрака. В базе туда-сюда ходили повстанцы по своим делам. Несколько истребителей взмыли в небо. Но где же Эзра, Сабин и другие повстанцы?       Пройдя вдоль базы, я удивленно озиралась. На меня никто не обращал внимания. Я вернулась обратно к Призраку и пошла на выход из базы. В сторону тропического леса. Было довольно жарко.       Спустя десять минут прогулки по небольшой дорожке вдоль леса, я наткнулась на небольшую реку и решила посидеть около неё. Мне всегда нравилась вода. Всмотревшись в прозрачную воду я увидела там синеватых рыбок с чёрными полосками по их телу. Они подозрительно на меня уставились большими глазами, а потом уплыли восвояси.       Глубоко вздохнув, я села на большой камень, стоявший около реки и достала бабушкин дневник.       Я быстро пролистала страницы, выискивая нужную информацию. Бабушка писала про обычную жизнь, свои приключения, как она стала работать и другое… Но одна клеточка мозга напоминала мне, что бабушка говорила в одной из своих записок, будучи найденными мной в секретной комнате, что в дневнике написано и про телепорт.       Я наконец нашла примерно в середине дневника заметку про телепорт, написанную рукой бабушки.       Телепорт — устройство довольно сложное. Только самый продвинутый учёный сможет его собрать. Таким был мой дедушка. Хотя телепортацию называют фантастикой, она существует. Мой дедушка был великим учёным и сделал несколько работающих телепортов, сделав их удобными и безопасными. В мире существует только три телепорта. Один находиться у З, другой у меня, а третий очень хорошо спрятан на одной планете. Дедушка спрятал третий телепорт для того, чтобы в нужный момент помочь миру. Он очень надеялся, что третий телепорт попадёт в хорошие руки. Я не знаю, где он спрятан, хотя догадываюсь, что в нужный момент его найдёт какой-нибудь герой и использует благоразумно. С помощью телепортационного устройства можно путешествовать по другим галактикам, перемещаясь за секунду. Телепорт не требует подзарядки, перемещаться можно сколько угодно раз. Телепортация не приносит вреда здоровью тому, кто ей пользуется, чем и безопасна.       Но если сломать телепорт, повредить его середину, он не будет больше работать. Если ты куда-нибудь очень далеко телепортировался и телепорт сломался, то тебе придётся самому разбираться, как найти путь назад, если это возможно. Починить его может только тот, кто его создал. Ибо только он знает, что за секретное вещество, заставляет работать это устройство. Так говорил мне дедушка. Даже я и З до сих пор не разобрались, как он функционирует. К сожалению, от повреждений телепорт не защищён и нужно его хранить очень бережно.       Далее прилагалась небольшая инструкция, где был изображён телепорт. Над каждой кнопочкой были написаны слова, но я не разобрала их. Они были написаны на другом языке.       Я почесала затылок, раздумывая над прочитанным. Всего существует три телепорта?! К счастью двое из них в надежных руках. А что с третьим, я не знаю. Бабушка писала, что он у дедушки. Моего дедушку звали Зейн Минора. В других документах было написано Зейн Мишон. У меня, у бабушки и у папы была фамилия Мишон. Как оказалось, обычная иностранная. Хотя бабушка говорила, что у меня две фамилии. Я до сих пор не знаю, какая у меня фамилия. И откуда произошла фамилия «Минора». Она другая. Более странная. Но она мне нравится.       Я задумалась и потёрла подбородок. Моего папу звали Блэр Мишон, маму звали Елена Мишон, после того, как она вышла замуж за папу. Дедушку Зейн Минора… Бабушку звали Кэтрин Мишон. Странно всё это. Да, как можно было уже заметить, в моей семье почти одни иностранные имена и фамилии (по стороне отца. По стороне матери обычные русские). Это меня очень выделяло в школе. Нет, мне нравилось моё имя. Кристи — красивое имя. Хотя всё-таки в паспорте было записано Кристина. Но это имя мне не очень нравилось. Я себя считала Кристи и просила остальных звать меня так же. Мой отец, тётя и бабушка (и наверное, мама) так любили меня называть. И мне это нравилось. Хоть у меня и не осталось родственников по линии отца, у меня были родственники по линии матери. Но они живут далеко от нашего города. Я их видела только дважды. Они не очень-то идут на контакт. Диана говорит, что они и знать нас не хотят. Я смутно припомнила, как в девятилетнем возрасте ездила как родственникам в другой город. Там был, а какая-то не очень добродушная женщина, которая просила называть её тётей Светой и её старый муж, которого зовут дядя Вася. У них была маленькая дочка Маша, которой было пять лет и четырнадцатилетний сын Артём. С их детьми я отлично поладила, а вот с ними самими не довелось.       Я грустно улыбнулась, поняв, как скучаю по Диане, Мурму и своему дому. Да и вообще по бабушке, папе и маме. Мне всегда их не хватало и постоянно будет не хватать.       Настроение упало от тоски и я захлопнула дневник. Поднявшись на ноги, побрела в сторону базы. Ведь был уже закат. Семь вечера как-никак. Нужно возвращаться.       Придя на базу и подойдя к Призраку, я увидела, что на трапе ко мне спиной стоит Эзра.       Когда я подошла ближе, он обернулся, на его лице возникло замешательство.       — Привет Кристи! Где ты была?       — Сидела у реки, — ответила я, смотря на парня. Он выглядел как обычно, но я чувствовала его беспокойство. Его лицо оставалось непроницаемым, только синие глаза выдавали его чувства. — А что произошло, когда я спала, и где остальные?       — Лима, которую мы спасли, улетела на корабле. Аэрас примкнула к восстанию, а ребята сейчас сидят в Призраке, — синеволосый парень кивнул на Призрак. — Пойдем. Мы все хотим с тобой поговорить.       Я потопталась на месте:       — Говорить? О чём?       — Увидишь, — сказал Эзра, заходя в Призрак. Мне ничего не оставалось как пройти за ним.       Он повёл меня, скажем так, в гостиную. Где стоял «диван» и маленький стол. Так же она была разрисована Сабин. На стенах встречались самые разные граффити. На правой стене был нарисован красный знак. Круг с тремя плавными палочками. Средняя палочка напоминала голову птицы. Этот знак встречался повсюду на Призраке. Я подумала, что он похож на пламя и птицу. Слева были нарисованы сами повстанцы. Я увидела Геру, которая стоит, держа бластер. В другом месте комнаты я увидела нарисованного Кэнана. Но он был без маски, на меня смотрели два зеленовато-голубых глаза. У него была другая прическа, борода не такая длинная. Граффити, где был изображён Зэб и Чоппер, находилась над диваном, походившим на лавочку. Зэб держал бластер, а Чоппер махал механической клешней. Нарисованный на левой стене Эзра держал синий, а не зелёный меч и весело улыбался. У него были длинные красивые волосы, а не короткие, как сейчас. Сама нарисованная Сабин находилась на противоположной стене, она держала два бластера и целилась в мишень.       Были и другие рисунки, но я не успела их рассмотреть, ибо в комнату вошли повстанцы. Они встали напротив меня. Я не понимала о чём они хотят поговорить, но на всякий случай насторожилась.       — Кристи, расскажи ещё раз про своё пребывание в тюрьме на Лотале, — попросил Кэнан, который стоял прямо напротив меня.       Я рассказала им всем про тюрьму, как меня пытал Инквизитор и про другое. Повстанцы слушали молча и не перебивали.       Как только я закончила рассказывать, Эзра, стоявший справа от меня, обратился ко мне:       — Тебе что-то вкололи и ты ничего больше не помнила?       — Нет, — сказала я. — Может быть это было снотворное.       — Зачем вкалывать им тебе снотворное? Будем надеяться, что не сыворотка правды, — выдохнула Сабин. — Хотя возможно тебе они её вкололи и хотели позже допросить. Но мы вытащили тебя. Обычно самые сильные сыворотки правды начинают действовать через час.       Я пожала плечами, после пробуждения в камере я чувствовала себя ужасно, что бы Инквизитор мне бы не вколол, но он об этом пожалеет. Я зло представила синекожее лицо тви’лека и захотелось его разрубить световым мечом. Он чуть не убил меня и Эзру. Видимо он на всё готов, чтобы добиться своего.       — Так ты действительно настоящий джедай? — обратилась я к Эзре, желая переменить тему и не вспоминать про Инквизитора.       — Да. Кэнан и я джедаи.       Я кивнула, ведь подозревала это в последние дни. Слепой мужчина, кажется, смотрел прямо на меня. Наверное, с помощью Силы он как-то ориентировался, если это возможно. Да и Эзра не сам же всему научился, скорее Кэнан его учитель.       — Ты говорил, что я чувствительна к Силе, — вспомнила я, обращаясь к Эзре. — Но как такое может быть?       — Очень просто, — сказал Эзра. — Ты родилась уже чувствительной к Силе. Как и я с Кэнаном. Как и другие джедаи. Это врожденное.       — Но я никогда ей раньше не пользовалась! — возразила я.       — Сила может проявится неожиданно, — сказал Кэнан. Я заметила, что Гера, Сабин, Зэб да и Чоппер о чем-то тихо беседуют позади него. Но не было слышно о чём. — Обычно она проявляется с младенчества. Но она всегда была с тобой, Кристи.       — Но я же не младенец. Я не могу управлять Силой. Это просто невозможно, — покачала головой я.       — Я видел, как ты откинула меч Инквизитора, — сказал Эзра.       — Это ничего не значит! — упорствовала я. Голоса за спиной Кэнана стихли. Теперь все смотрели на меня.       — Но ты можешь стать джедаем! — сказал Эзра. — Можешь учиться у Кэнана. Получить световой меч и присоединиться к нам. Стать повстанцем. Мы вместе сможем победить Империю.       — Нет, нет, нет! — воскликнула я, преспектива стать джедаем меня почему-то пугала и всё казалось сном. Но как бы то ни было я не могла остаться. — Я не могу остаться здесь и учиться на джедая! Просто не могу!       — Почему? — после некоторого молчания спросила Гера.       — Потому что, — я обвела взглядом повстанцев, чувствуя отчаяние. Одна часть меня сильно тосковала по дому и звала телепортироваться назад, а другая наоборот остаться. Жить интересной жизнью и учиться на джедая. Каждый день учавствовать в миссиях. По-моему каждый мечтает об этом. Хотя у этого есть свои минусы. Но здравый смысл говорил, что нужно вернуться домой к Диане. Это не мой мир. Это их мир. Их галактика. Здесь нет места для меня. Просто нет. — Потому что… Я с другого мира.       Все молчали и тишина начала пугать меня. Лица повстанцев ничего не выражали. Видимо все думали, как такое возможно и не шучу ли я.       — Что? — недоумённо переспросил Зэб, спустя минуту после молчания. — Как такое возможно? И с какого ты тогда мира?       Наверное всех интересовали те же вопросы и я поняла, что нужно им всё рассказать. Они были единственными кому я доверяла в этом мире. Я немного промолчала, а потом начала говорить, слова полились рекой.       — Я с планеты Земля. Эта планета находится в другой вселенной, наверное. Очень далеко. Там… Обычная техника, нет голограмм, космические корабли не такие продвинутые, световых мечей и впомине не существует. Никто не знает о джедаях и ситхах. Нет Силы. Нет таких умных дроидов, каким является Чоппер, — на этом моменте Чоппер издал гордый звук, но все остальные молчали. Я не смотрела в их лица, а просто смотрела в пол, но могла понять, что повстанцы в шоке. — Нет гиперпространства. На ближайших планетах жить невозможно. У нас на Земле разумный вид — человек. Остальные животные. Инопланетные расы — не более чем фантастика. Прямых доказательств, что другая жизнь в галактике есть, и что мы не одни такие, нет. Вот так.       Я перевела дух, не зная, что ещё сказать.       — Но как тогда ты попала сюда? — удивлённо спросила Сабин, по её лицу, я поняла, что она мне не очень-то верит.       — Чуть больше месяца назад у меня умерла бабушка, она оставила мне в наследство несколько странных вещей. Среди них был телепорт.       — Погоди, а тот телепорт, который мы нашли на Лигонтори?.., — спросила Гера.       — Он принадлежал моему прадедушке. Тот его спрятал туда, — объяснила я.       — У тебя есть свой телепорт? — спросил Кэнан.       Я кивнула.       — Мда уж, — выдохнул Зэб. — Почему ты сразу не сказала?       — Боялась, что если кто-нибудь узнает о нём, то захочет его присвоить себе, — призналась я. Я не стала им говорить, что в первое время думала, будто это именно они украдут у меня телепорт.       — В первый день ты говорила, что тебе нужен джедай. Для чего? — спросил Эзра.       — Минутку, — произнесла я и побежала в каюту Геры за голокроном. Нужно было его им показать. Эзра или Кэнан откроют его и я узнаю, что хотела сказать бабушка. Узнаю, какая секретная информация хранится в нём.       Через минуту я принесла и показала повстанцам голокрон:       — Вот. Его нужно открыть.       — Голокрон?! — удивлённо произнесла Гера. — Но ты говорила, что на Земле никто не знает о Силе.       — Я не знаю, — покачала головой я. — Я не знаю, откуда он оказался у бабушки. Но она писала, что в нём хранится тайная информация. А когда я случайно попала на Лотал из своего города, то встретила человека, который мне объяснил, как его открыть. Это может сделать джедай. Или ситх.       — Его может открыть только джедай, — сказал Кэнан, снимая маску и кладя её на стол. Он взял у меня голокрон и повертел тот в руках. Я посмотрела на его слепые глаза. Будто кто-то прожёг ему их когда-то и мне стало жаль его. Каждый день видеть одну темноту. Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли.       — Почему? — спросила я.       — Это джедайский голокрон. Ситх его не откроет.       Я пожала плечами. Этим меня уже не удивишь.       — Так вы сможете его открыть? — спросила я с надеждой.       Кэнан кивнул. Голокрон повис в воздухе над его рукой. Я заметила золотые нити, окутывающие голокрон и исходившие из руки джедая.       — Ух ты! Золотые нити — это и есть Сила? — заворожено спросила я. Кэнан резко вскинул голову и голокрон медленно опустился ему обратно в руку. Золотые нити исчезли. Эзра тоже недоумевал. Остальные тоже.       — Золотые нити? — спросил парень.       — Ну да, — сказала я непонимающе. — А что?       — Ты видишь золотые нити, когда кто-то применяет Силу? — удивился Кэнан.       — Да, а что? — спросила я, оглядывая всех.       — Ох, опять эти джедайские штучки, — проворчал Зэб. Чоппер буркнул что-то. Сабина и Гера непонимающе переглянулись.       — Я не вижу никаких золотых нитей, когда применяю Силу, — сказал Эзра. — Я только её чувствую.       — Я тоже, — сказал Кэнан. — Даже когда видел.       — Это ненормально? — спросила я, испугавшись.       — Не знаю… Когда-то я что-то слышал про тех, кто мог не только чувствовать, но и видеть Силу глазами, — сказал джедай.       Я вспомнила, что когда Инквизитор применял Силу на Эзре, его нити были тёмные. И неудивительно, ведь он злой. Наверное у злых нити тёмные, а у хороших светлые.       — Ладно, можете открыть голокрон? — попросила я, переводя тему.       — Но, Кристи, — возразил Кэнан. — Ты и сама его можешь открыть.       — Я? Я не джедай! — воскликнула я.       — Я открыл голокрон, когда ещё не был джедаем, — сказал Эзра. — Ты должна просто сосредоточиться и использовать Силу.       — Тем более ты можешь её не только чувствовать, но и видеть. Это очень редкий дар, — сказал Кэнан, гладя бороду.       — Но мне через три дня нужно быть дома, — пробормотала я.       — Почему через три? — спросила Сабин.       — Моя тётя на самом деле думает, что я в другом месте. Она не знает, где я. Даже представить наверное не может. Она уехала в отпуск и вернётся через три дня. Если меня не будет, когда она вернётся… Будет плохо.       — Ты ей не скажешь? — спросил Эзра.       — Она не поверит, — покачала я головой.       — А ты с ней телепортируйся сюда, — предложил Зэб.       — Действительно, познакомь её с нами. Сразу поверит, — сказала Сабин.       — Это не очень хорошая идея, — сказала я, потирая виски, вспоминая, как я попала в этот мир. Это было для меня большим потрясением, а уж для Дианы это будет просто шок.       Кэнан отдал мне в руки телепорт.       — Постарайся открыть его до того, как вернёшься домой.       — Хорошо, я попробую, — кивнула я, чувствуя разочарование.       — Не пробуй, а делай. — сказал Эзра и я недоумённо на него посмотрела. Странный совет. Как можно что-нибудь сделать не попробовав?       — Я пошла в каюту, — сказала я, хотя не чувствовала усталости чтобы спать, но решила почитать бабушкин дневник, дабы ещё что-нибудь узнать.       Повернувшись спиной к повстанцам, я пошла к своей каюте, раздумывая о сегодняшнем разговоре и о событиях.       «Я должна открыть голокрон, — подумала я, заходя в каюту и запрыгивая на кровать. — И я сделаю это!»