Деку

Солнце уже уступало дорогу луне, когда юный Бакуго возвращался в класс после мучительных тренировок. Спарринг с Тодороки приносил, стоило признать, неимоверное удовольствие, особенно, когда оба противника не сдерживались. Катсуки, впрочем, как и сам Шото, получил немало ранений, которые тут же вылечила та баба с причудой исцеления. Мышцы приятно ныли, по виску скатывалась капля пота, а ноги ужасно болели. Все же усталость оставалась даже после того, как все раны были излечены. Тодороки бесил Катсуки одной лишь своей рожей, по которой так хотелось вмазать пару раз. И сегодня так и вышло, так что день, можно сказать, был прожит не зря. Большая часть учеников уже ушла по домам, а Бакуго, забывший портфель в классе, не спеша туда направлялся, чувствуя удовлетворение от хорошего поединка. Последние лучи солнца играли с бледно-пшеничными волосами, оставляя оранжевый оттенок. Изредка жмурясь, когда лучи начинали светить в глаза, блондин продолжал идти. День, казалось, ничего не могло испортить, но это было не так. Ведь мы все прекрасно знаем, что есть люди, способные вывести Катсуки лишь своим появлением перед ним. Ох, Деку можно было сразу отдать корону, которую она бы делила с Шото. Хотя, если уж откровенно говорить, Тодороки занимал второе место, потому что с Мидорией никто сравниться не мог. И это далеко не комплимент. - Ка-чан?- глаза, наполненные наивностью , глядели чуть удивленно, будто она никогда не видела его. - Я как раз к тебе направлялась... Вскинув бровь, Бакуго посмотрел на ладошки, сжимавшие его портфель. Удовлетворение от недавнего поединка как рукой сняло, а вместо этого нахлынула огромная волна раздражения. - Деку-у-у,- специально растягивая, чувствуя то, как она дрожит, а затем потихоньку надвигаясь, заставляя её пятиться назад, услышать, как она негромко ойкнула, чувствуя сзади лишь парту. Катсуки подошел непозволительно близко, так что Мидории пришлось сесть на парту, уронив чужую сумку. Она сглотнула, а бледные руки, все исцарапанные и покрытые мелкими ранами, сжимали школьную юбку. В глазах не было страха, лишь детская наивность. Изуку боялась даже вздохнуть лишний раз. Нет, это не из-за того, что Бакуго рядом, нет, совсем не по этой причине. Просто она боялась нарушить эту атмосферу : непонятную, непривычную. Мидория подняла на него свои большие глаза, в которых и намека на страх не было. Это бесило. В какой момент она перестала его бояться? В какой момент она перестала прятать взгляд, перестала трястись лишь по той причине, что он находится рядом? Как Бакуго мог упустить этот момент? Как он мог упустить тот момент, когда Деку стала Мидорией Изуку? Когда она перестала быть его Деку, которая при одном упоминании о Катсуки тряслась? Это раздражало, хотелось разломать её, заставить снова бояться его. Лучи заходящего солнца отражались в глазах брюнетки, так что сейчас она была прекрасней обычного. В темных глазах блестел этот оранжевый огонек, делая из привычной Мидории кого-то другого... Урарака, Яойрозу, Тсую и все остальные девушки их класса, сейчас, именно в это мгновение, даже рядом не стояли с красотой Изуку. Она была по-своему великолепна, имела некий шарм, свойственный лишь ей... А Деку продолжала смотреть, не отводя взгляд ни на минуту. Даже не моргала. Сильнее сжимала зеленую ткань, изредка делала вдох, а затем еле слышно выдыхала. Не краснела, хотя была прижата к парте. Бакуго поставил руки с двух сторон от неё, опускаясь к шее, закрытой воротником и красным галстуком, душащим её. В этот момент она, наконец, тяжело задышала, пыталась что-то сказать, но каждый раз затыкалась. Вдохнув привычный запах, который Катсуки везде узнает, он зубами отодвинул ткань рубашки, кусая белую кожу. Мидория вспыхнула, можно было догадаться по тому, как она резко вскочила, но Бакуго тут же вернул брюнетку на место, что-то прорычав. Деку снова сглотнула, но продолжила сидеть, даже голову назад откинула, помогая ему. Это вызвало у парня новую вспышку гнева, потому что даже сейчас, когда её насильно целуют, она старается ему помочь. Это бесило, заставляло одной рукой потянуть за длинные волосы, заплетенные в высокий хвост, ухмыляться, когда девушка тихо ахнет от неожиданности. Сухими губами, Бакуго накрыл губы Изуку, чувствуя то, как та от удивления раскрыла рот, прогнулась ему навстречу. Это буквально сорвало у Катсуки крышу. Одна рука сильнее сжала парту, а другая распустила темно-зеленые волосы, после чего зарылась в них, перебирая, иногда слишком сильно оттягивая, вызывая у Мидории шипение. Языки переплетались, проходясь по нёбу, зубам... Неумело, конечно, ведь это первый раз, но как-то слишком волшебно, не похоже на них. Дверь тихо открылась, а затем так же тихо закрылась. - Ух, угораздило же меня забыть сумку в классе, - произнес Каминари, почесывая затылок. - Эээ? Тодороки, ты зачем дверь заморозил?! Как я теперь туда попаду-то?! Денки, как бы он не старался, открыть так и не смог, а бедному Шото, который случайно увидел то, чего не стоило, пришлось им помогать. Ведь класс будет развален, если кто-нибудь зайдет. Уж Бакуго-то постарается, в этом даже сомневаться не приходится. А пока Тодороки задержит блондина, ведь и начинающим героям нужно иногда отдохнуть. И не имеет значение как, главное, чтоб это не закончилось взрывом.