Никто не заметил подмены

— Ты кто? — Канада… — А… брат Америки? Ну, понятно! — Я… — А кто ты? — Канада… — Брат Америки! Точно! — Америка! — Я Канада… — Да?.. Ты так на него похож… — Кого-то не хватает! — Я здесь, ару! — Ах, да, Китай! Можно начинать саммит! — Извините, я опоздал… — А кто ты? — Канада… — Но нас тогда будет девять… Хм… А мы G8… — Идите вы все!!! — Эээм… ты что-то сказал? Как там тебя? — Ничего… Канада…

Расческа рассекает шелковистые волосы на косой пробор. Щелк. Щелк-щелк. Лезвия ножниц в умелых руках делают сходство идеальным. Рука чуть замирает, давая ее владельцу время одуматься… Но он уже давно все решил. Щелк. Прядь падает на пол. Пшик. Пшик-пшик. Баллончик лака делает свое дело, закрепляя прическу. Осталась пара штрихов. Эффект торчащей вверх из челки непослушной пряди легко достигается с помощью лакировки. Очки. Немного другой формы, капельку непривычно… Это мелочи! Зрение у нас было одинаково плохое… Форма как раз впору. Кто бы сомневался! Ну, и в завершение та самая американская куртка с ненавистным всеми пятидесятым номером на спине. Идеально. Извини, братик, но так надо. Он не придет — его разорвали обвинения, Виною забила совесть, Надломился предательски пульс. Его руки подготовлены не были к драке, И он не желал победы. Я теперь буду вместо него. — Мэтью… Мэтью, зачем? Не надо! Мэтью… — Надо же, вспомнил мое имя! Ты всегда вспоминаешь о моем существовании, лишь когда тебе что-нибудь нужно! Ты не брат, ты такой же, как и все остальные! Чудовище… Но тебя я ненавижу больше всех! Ведь ты был единственным, кому я доверял! Я думал, я нужен тебе! Я думал, мы… друзья!.. — Мэтью… — в твоих глазах наконец-то появилось понимание. Поздно, братик. — Мне не нужно было много внимания! Я ведь всю жизнь покорно был в твоей тени… Ты просто мог бы замечать меня чуть больше, Альфред… Но ты постоянно забывал обо мне… как и все другие! Как если бы меня не существовало… Прощай, братишка. Возможно, из-за мягкости моего голоса, из-за невинности глаз, из-за устоявшегося мнения, что я ни на что не способен, даже заявить о своем существовании… ты не поверил мне тогда, не воспринял всерьез, как обычно. На твои губы легка легкая улыбка, в глазах заискрилась вина вкупе с осознанием собственной ошибки… — Мэтти… Тяжелый вздох. Сильнейший разряд электрошокера прямо в сердце. Я и убить эффектно не могу! Тихо и без лишних слов, как и все, что я делал раньше… Ты так и застыл с этой улыбкой на губах… Это было всего лишь час назад, а для меня это превратилось в давнее прошлое. Поправить куртку, широко растянуть губы в голливудской улыбке, звонко рассмеяться… Мы действительно похожи, братик… Он плавает в формалине, Несовершенство линий Движется постепенно. У меня его лицо, его волосы, Глаза такого же цвета. Никто не заметит подмены… Задорный взгляд в зеркало. А я, оказывается, могу быть дерзким. Взгляды людей на улице. И ярким. Бешеная скорость американского автомобиля. И уверенным. Восхищенные девичьи взгляды. Популярным. Наконец распахиваю дверь конференц-зала мощным пинком ноги. Взгляды всех присутствующих тут же устремляются на меня. Заметным. И то, что они видят тебя, ничуть не важно. Ведь это я. На самом деле я. А ты? Ты умер. Не волнуйся, никто и не заметит смены ролей, я полагаю… Он не придет — его разорвали обвинения, Виною забила совесть, Надломился предательски пульс. Буду я — я из более прочного теста, Я достоин занять это место, Я много делаю лучше. — Таким образом, будет произведено улучшение всеобщей экономики! Ахахах! Кстати! Возражения не принимаются! — обвожу присутствующих взглядом горящих азартом голубых глаз. Я ведь все сделал верно? Нигде не ошибся? Не молчите, скажите хоть что-нибудь! А вокруг лишь полные непонимания лица. Такое ощущение, что все мои внутренности завязываются в один большой узел. К горлу подступает комок. Страшно. Господи, как же страшно! А ведь сделаться незаметным уже не выйдет, на меня устремлены семь пар глаз, семь пар рук что-то нервно теребят на столе. Какие-то документы… Если меня раскрыли… Я, наверное, что-то не то говорю, Я не знаю, поняли ли эти люди… Улыбаюсь немного странно. Заподозрят, что я не он, а другой, Я не знаю, что тогда будет, Притворюсь больным или пьяным. Мое внимание направлено на буравящего меня взглядом британца. Англия… Если кто и мог заметить подмену… — Америка… Не думал, что скажу это, но это, похоже, неплохая идея, и я ее поддерживаю. Героически, раскатисто смеюсь, чем заслуживаю от раскрасневшегося англичанина гору подколок и упреков. Черт возьми, я счастлив! Ты, Артур, единственный, кто был ближе всех к возможности сорвать маски, поверил!!! Что уж говорить о других? Хотя… — Франция, а ты что скажешь? — ты, воспитывавший меня столько лет, неужто тоже?.. — Я… не согласен с Англией, но твою точку зрения, Альфред, тоже верной не считаю. Мой смех переходит в хохот. Альфред… Альфред Ф. Джонс! Так точно! А Канада… Кто это? Он плавает в формалине, Несовершенство линий Движется постепенно. У меня его лицо, его волосы, Глаза такого же цвета. Никто не заметил подмены… Так и знал, что никто обо мне даже не вспомнит. Я был просто не нужен вам. Лишний. Незаметный. Невидимый. Ну, что ж, братик, пришло время поиграть в бал-маскарад. Теперь я — это ты. А ты… Тебя не существует. Канада умер. И в то же время жив. Пусть под именем Альфреда Ф. Джонса, не важно. Никто не заметил подмены, братишка… Ключи проверяю в кармане…