И показалось солнце...

Ты все сердца к себе привлек Улыбкой, ямочками щек, А для меня в них мир другой! — Мир счастья, сын мой дорогой!

1998г. Весь магический мир понимал, какое событие произойдет сегодня. Нельзя было сбежать, скрыться, спастись. Оставалось только сражаться ради семьи, возлюбленных, друзей, ради жизни, как бы то ни было ужасно... Каждый волшебник, будь он слизеринец или пуффендуец, магглорожденный или чистокровный, взрослый или ребенок, каждый желал сражаться, была только одна проблема... Многие желали умирать на стороне Тьмы. Это жестоко и несправедливо! Волан-де-морт и все его приспешники были либо сумасшедшие, либо трусы! Не армия, а посмешище! Но, как ни прискорбно, они побеждали. Каждый день, каждый час эти изверги убивали, мучили и калечили всех, кто был дорог Ордену, Отряду Дамблдора, или же просто не желал присоединяться к Пожирателям Смерти. Но хуже всего было тем, у кого всё только начало налаживаться в жизни, тем, кто только что женился или влюбился, тем, у кого недавно родились дети. Люпины были именно такой семьей: у них появился прелестный малыш - Тедди и, кажется, все было хорошо, но, увы, этот день настал, день величайшего в их недолгих жизнях сражения... Перед битвой Римус попрощался с женой и ребенком. Он знал, предчувствовал, что не вернется. Но, очутившись в Хогвартсе, его втором доме, где прошло много счастливых дней, он почувствовал облегчение - это было странно, ведь скоро битва, причем не на жизнь, а на смерть... Однако в замке было много его знакомых, большинство которых были еще детьми, и оборотень чувствовал, что они нуждаются в нем, что не смогут в одиночку справиться с этим кошмаром. Бывший профессор заметил, что на стороне Света удивительно много волшебников. Это наблюдение немного успокоило и приободрило его. Спустя десять минут, в которые он бестолково пытался отыскать Кингсли или Макгонагалл, последняя сама окликнула бывшего ученика: – О, Римус, что же ты тут делаешь?! Как же Тонкс и ваш сын... Тед? – Да, Тедди, если точнее, они дома у Андромеды, в безопасности, надеюсь... – Ну, раз уж такое дело, мальчик мой, распредели семикурсников по этажам замка, я, если что вдруг, в кабинете директора. – Да, конечно... Профессор? – Да? – Удачи Вам... Надеюсь, все будет хорошо – И тебе, Римус, и тебе... Минерва была растрепана внешне, но одновременно с этим собрана морально. Она, как показалось Люпину, даже смахнула слезу. В любом случае, гриффиндорец поспешил выполнить приказание. Через час он, стоя рядом с Кингсли и уже сражаясь, услышал голос... "Показалось," - подумал он, однако, через пару мгновений на него налетел сиреневый вихрь: – Римус, Римус, я пришла! – Дора?! Зачем? Ты нужна нашему сыну! – Люпин был зол и обескуражен внезапным появлением жены. – Сейчас я нужна тебе, так что вот... – с этими словами она вытащила палочку и направила куда-то позади Римуса, как оказалось позже, в неизвестного им доселе Пожирателя. Итак, теперь пара сражалась вдвоем, они всегда были рядом, и девушка с сиреневыми волосами была справа от Люпина в миг перед зеленой вспышкой и выкриком ужасного заклинания. – Нееееет! Нет, нет, нет, я убью тебя, паршивый ублюдок! Дора не могла поверить в смерть любимого и, упав перед ним на колени, стала бить его по щекам и посылать "агуаменти" оборотню в лицо. Это было ужасно, ничего хуже человека, не верящего в смерть близкого, невозможно найти. К счастью, агония девушки продолжалась недолго: – Так, так, так... Здравствуй, девочка моя... Как дела? Что с твоим суженым? Совсем лапки мохнатые отбросил? – Лестрейндж говорила сладко и тихо, желая напугать жертву, но все её старания были напрасны. Нимфадора не слышала ничего кроме ужасного голоса в голове, вещающего: "Мертв, мертв, мертв, больше нет, ушел, бросил". Через несколько секунд Беллатриса, решив, что племяшка сошла с ума, просто и равнодушно произнесла: – Авада Кедавра... И показалось солнце, то, которого Римус уже никогда не увидит... И показалось солнце...