N7: Координаты «Скайхолд»

Сестра Соловей закрывает глаза. Она делает, как он учил — позволяет воспоминаниям окутать сознание, пропитать его, поглотить целиком, пока они не станут единственной реальностью. Его силуэт, такой необычный на фоне всех прочих, виднеется у главных ворот. Сердце пропускает удар. Еще один. Еще. «Я не могу больше оставаться, сиха». Разум борется с телом. Она чувствует жар каленого железа, слышит шипение, с которым оно касается кожи — сцепляет зубы, жмурясь только сильнее. Голос Алексиуса доносится глухо, будто через водную толщу, и она начинает задыхаться, как если бы в самом деле тонула; холодные, костлявые пальцы оставляют на горле алеющие следы. Раз за разом, Лелиана силится связать чувства в тугой узел, передавить их, чтобы ничего больше не чувствовать — ни магию, что по капле высасывает из нее жизнь, ни боль, изъедающую каждую клетку, ни страх, заставляющий сердце предательски быстро биться. Но пока ничто из этого не властно над ее душой, не властно над воспоминаниями, она не позволяет ни единому крику сорваться с пересохших и потрескавшихся губ. Снова и снова, Сестра Соловей закрывает глаза. Солнце — тлеющий уголь, гаснущий, когда он отворачивается. Свист ветра, скрип кожаных перчаток, когда она сжимает кулаки, шорох крыльев сидящих в клетках позади птиц. Тихий вздох. «Из темноты есть выход, сиха. Ты найдешь его и без меня». К тому моменту, как за ней приходят, желаемое давно достигнуто. Атрофированные чувства отзываются гробовым молчанием — нет ни боли, ни страха, только бесконечная усталость в изнывающих костях. И злость. Ярость. Она обращает ее в оружие — в заточенные стрелы, что поют поминальные песни в застывшем воздухе — и бросается в самую гущу. Ей в спину летят оклики. — Я дам вам время, — в голосе звенит сталь, перекрывая вопли врагов, прорывающихся в зал. Она натягивает тетиву, чувствуя, как та привычно врезается в онемевшие пальцы. Сестра Соловей закрывает глаза. Она накидывает на голову капюшон, скрывая в его тени покрасневшие глаза, и отворачивается, когда до слуха доносится приглушенный лязг, с которым закрываются ворота за экзотичным гостем Скайхолда. Больше они не увидятся. Конечно, не увидятся. Смерть придет за ним гораздо раньше, чем забвение — за ее воспоминаниями о нем. «Я буду ждать тебя у гавани». Когда она накладывает на тетиву первую стрелу, взгляд ее пуст и бесстрастен, но сердце съедает жар. И вместо молитвы, обращенной к Создателю, она шепчет: — Калахира, владычица непостижимых глубин, даруй мне прощение. Стрела со свистом рассекает воздух. — Калахира, чьи волны точат камень и уносят песок. Еще одна. — Калахира, смой грехи и перенеси на далекий берег, где вечно живут духи. Еще. — Калахира, сердце чисто, но тяжело от грехов и раздоров. Стремительнее стрел кончается только шанс на спасение. Его нет. Есть только шепот. — Приведи туда, где путник не знает усталости, где любимые не расстаются, где голодный забывает о голоде. Сестра Соловей закрывает глаза. — Веди, Калахира, и он станет тебе спутником, как был мне.