The Phantom of the Opera.

Лин с восторгом осматривала огромный зал с тремя этажами, на которых вереницей рядов были установлены стулья, обитые уже не таким ярким, но всё равно невероятно красивым, и приятным на ощупь алым бархатом. Она могла только догадываться о том, сколько людей любовались сейчас так, как она, огромной люстрой, по размерам напоминающей едва ли не луну, и сколько восторженных вздохов было сделано в этом удивительно величественном здании. Опере. — Чего стоим в дверях? Шевелитесь, ну же. Отвлекшись на убранство зала и лоджий, девушка совсем забыла про преподавателя, который стоял возле сцены, здороваясь с каким-то высоким худощавым мужчиной, чей профиль лица был похож на вороний. На корейца он похож лишь разрезом глаз и блеском темных, как смоль, волос Она, и ещё несколько студентов поспешили к нему. — Здравствуйте, юные дарования. Меня зовут Салазар О, и я — владелец этого места. Как вы наверное уже слышали, оно было заброшено на десять лет из-за несчастного случая по технической части. Прежний владелец передал права мне, и мы с моей командой хотим возродить прежнюю славу этого места, поэтому, ищем таких, как вы, — Салазар. Сделал драматичную паузу, окинув взглядом студентов университета, в котором изучали актерство, живопись, музыку. Когда его взгляд остановился на Лин, которая стояла дальше всех от сцены, он прищурился, заставив девушку вздрогнуть от мелькнувшего во взгляде чего-то странного. Как-будто ножом полоснули. — Я, по просьбе вашего директора, решил отобрать несколько желающих из тех, кто сейчас здесь находится на временную работу. Если вам понравится, и если открытие пройдет гладко, то может и на постоянную, если будет обоюдная приязнь, — продолжил Салазар,— Но вы должны понимать, что это — не шутки. Поэтому тех, кто думает, что здесь можно прохлаждаться, и ничего не делая, не стараясь, заработать — прошу на выход. Когда никто не сдвинулся с места, мужчина усмехнулся, и заходил по сцене, отстукивая каблуками ритм. — Ну что ж, тогда, пожалуй, можно приступить к прослушиванию. Есть желающие пойти первыми? Студенты переглянулись между собой, переминаясь с ноги на ногу, и не решаясь выйти вперёд. Как для первого знакомства, этот человек сказал слишком много информации, а его взгляд буравил каждого, будто оценивая, размышляя о перспективах. — Раз так, то... Ты, — Салазар указал пальцем на Лин, и поманил её жестом. Сглотнув, девушка переборола дрожь, и направилась к ступеням с левой стороны, ведущим на сцену, к сокрытым в полумраке от тени портьер ступеням. Выдохнув, девушка посмотрела на облачко пара, и удивилась, поёжившись. Странно, ведь сейчас только начало февраля, но снег уже тает, и не так холодно. Да и в самой опере относительно тепло. Так откуда же ветер, коснувшийся волос и щеки девушки, которая инстинктивно прикоснулась ладонями к лицу, согревая себя? Став ровно посередине, она молча наблюдала за тем, как Салазар сходит со сцены, и идёт к остальным ученикам и преподавателю, разместившимся на третьем ряду. Осмотрев огромный зал, девушка прикрыла глаза, вдохнув и выдохнув пару раз. Открыв их, она заметила, что свет софита, окутывающий её, и идущий сверху, расположенный на специальном приспособлении, закреплённом над сценой, стал немного мягче, а люстра не так ярко светит, оставляя зал в полутьме, а одно единственно место на сцене — освещая мягким светом. — Кто выключил люстру? В смысле, не вы? — услышала Лин со сцены разговор Салазара с кем-то по телефону, — Мне плевать, разберитесь с этим. Можешь начинать. Акапелла. Всё, что душе твоей угодно, — кивнул ей мужчина, убирая телефон. Кивнув, девушка поправила белое тёплое платьице, и заправив падающие на лицо локоны за ухо, приготовилась, устремив свой взор не на третий ряд, а на весь зал, и ей живо представились зрители, с трепетом ожидавшие начала первого акта. Вспомнив песню Loren Allred — Never Enough из фильма "Величайший шоумен", и пару раз прокрутив в голове переход на высокие ноты, девушка начала свою оперу. Постепенно повышая тон, девушка согрелась, и закрыв глаза, представила лица людей, завороженно смотрящих на неё, не смеющихся прерваться на еду или разговоры. Словно почувствовав позади себя чьё-то присутствие, девушка сделала пару шагов по сцене кругом, но никого позади не было. Внезапно, её песню подхватил чей-то чистый, но такой тихий голос, который, казалось, слышала только она, потому что ни Салазар, ни остальные и слова не сказали. Прислушиваясь к голосу, постепенно становившемуся более отчётливым, девушка пела дуэтом с пустотой. Может, это проигрыватель где-то за сценой? Но говорили же, что нужно петь акапелла. Да и откуда у них эта песня, и так удачно совпавшая с тем местом, где она сделала вдох, и продолжила. Вновь прикрыв глаза, девушка почувствовала прикосновение к своему плечу чьей-то ладони, и голос раздался совсем рядом, над ухом, но Лин не разомкнута глаз, улыбнувшись, и продолжая петь. Почему-то ей казалось, что это правильно. Так и должно быть. Плавно переходя с высоких нот на низкие, более плавные, Лин ощутила, что голос отдаляется, словно его миссия, его партия, завершена, и ему пора снова отступить в тень. Закончив петь, девушка открыла глаза, и поклонилась. Спускаясь со сцены, девушка будто издалека слышала аплодисменты, которые раздавались с третьего ряда, и опустившись на стул рядом со своей хорошей подругой, — Минзи, тоскливо вздохнула. — Ты отлично справилась. Это было превосходно, — прощебетала подруга, ободряюще сжав её, ставшую ледяной, ладонь. — Неплохо, — похвалил Салазар, окидывая вновь светившую люстру подозрительным взглядом, — но ещё есть над чем работать. В ноты попадаешь, но пару октав всё-таки подвели. Один раз голос дрогнул, и ты большую часть времени пела с закрытыми глазами, что недопустимо. Зрители не должны любоваться статуей. В целом неплохо, — повторил он, — Следующий, — указал он на щуплого паренька, поправлявшего челку, который тут же подскочил со своего места.

***

Прошмыгнув в гардеробную за курточкой, Лин оделась, и укуталась с носом в шарф, улыбнувшись гардеробщице — пожилой женщине с ясным взором и приятной полуулыбкой. Решив побродить по холлу, девушка окинула взглядом огромные зеркала, в которых отражались длинные коридоры, резьба на потолке и проходах, сделанные в виде подсвечников маленькие люстры, картины. Налюбовавшись одним коридором, девушка вернулась к холлу, и пошла в другой, на стенах которого были картины и фотографии самой оперы, и людей, работающих здесь. Глядя на даты под картинками и фото, девушка поняла, что опере почти тысяча лет. Проходя мимо одной из фотографий, девушка резко остановилась. На фото были запечатлены люди, работающие здесь почти сто лет назад. — Ты смотришь на одну из последних фотографий оперы, такой, какой она была до реставрации. Девушка подскочила от неожиданности, и обернувшись, увидела гардеробщицу, опирающуюся на длинную деревянную трость. — Вы меня напугали, — нервно улыбнулась Лин, поправляя шарф. — Прости, не хотела. — Вы сказали, до реставрации? Старушка подошла ближе, и глядя на фотографию начала свой рассказ. — Лет эдак сто назад, это было самое лучшее здание оперы в мире. Сюда съезжались со всех уголков мира, а люди здесь работали наиталантливейшие. Но это продлилось до того злосчастного пожара двадцатого марта. Это был день премьеры одной из пьес знаменитого, на то время, человека. Был полный аншлаг, куча народу, море цветов, и океан музыки и прекрасных голосов. Но это продолжалось лишь до второго акта. По неизвестным причинам загорелись портьеры и стены здания внутри, а когда начали эвакуировать людей, то и сама сцена была покрыта пламенем, как будто её облили керосином. Эвакуировать смогли не всех, и было много жертв, погребённых под обвалившейся крышей. Я была там с семьёй, и меня, ещё ребенком, спас от пожара один из главных звёзд здесь, — она указала на молодого паренька, лет двадцати на вид, — Я попала под одну из обваливающихся балок, но меня не сильно ударило. Почти всю силу на себя принял этот паренёк, и донеся меня до безопасного места, передал другим людям, а там и рыдающие родители нашли меня. Тот паренёк кинулся помогать своей труппе спасать вещи, но не выбрался. Как и половина труппы. Но если их тела нашли, то его тело бесследно пропало, или сгорело вместе с костями в пламени. Оперу несколько десятков лет назад отреставрировали, но люди уже не шли сюда так охотно, а те, которые шли... Большинство уходило недовольными. С момента открытия здесь стали случаться несчастные случаи, пропажи, мелкие трещины то тут, то там, на голову сыпалась штукатурка, хотя всё было только отремонтировано. Пару раз снова был пожар, и тогдашний директор закрыл оперу. И вот, только сейчас, Салазар заинтересовался ею. Он хороший человек, но немного пугающий, и очень требовательный. Я здесь работаю уже давно, и привыкла к этому зданию. Мне уже сто пять лет, и умереть я хочу именно здесь. Не знаю почему. На тот свет, я, пока, не собираюсь, конечно. Хочу увидеть новый рассвет этого здания, и думаю, что ты была бы здесь как дома. Я видела, с каким восторгом ты сюда вошла, и видела свет в твоих глазах. Этого света здесь не хватало. Я буду рада, если Салазар предложит тебе работу здесь. Девушка не знала что сказать, поэтому просто кивнула. Проведя взглядом старушку, она перевела его на фотографию, рассматривая лицо паренька. Интересно, почему именно он так выделялся на фоне остальных, буквально притягивая её взор. Было в нём что-то знакомое, но Лин не понимала: что именно? — Лин, ты где? Обернувшись, девушка увидела шарящую взглядом холл подругу, и поспешила к ней. — Я здесь. — Фух, а я то уже стала волноваться, что тебе после прослушивания стало плохо. Ты в порядке? — Да. Решила устроить экскурсию себе. Оказывается, этому зданию около тысячи лет. — Ничего себе! Так, я вообще не за этим в холл выбежала. — А зачем? — Cалазар сказал, что ему нужно подумать, и завтра он соберёт нас для оглашения своего решения. Лин прикусила внутреннюю сторону щеки. Она уж обрадовалась, что не придётся мучаться догадками. Просто сразу услышит вердикт, и уйдёт домой со спокойным сердцем. — Ладно, значит, мы можем идти? Минзи утвердительно кивнула, и подхватив подругу под локоть, направилась к выходу. — Можем, но сначала, купим чего-нибудь поесть. Я голодная, как волчица. А потом можем ко мне на чай и сериальчик. М? Лин согласно закивала головой. Уж что-что, а вот чай со вкусняшками в компании подруги она любила, и ни за что бы от подобного предложения не отказалась. Оглянувшись, она в последний раз окину взглядом холл, и ей показалось, что она увидела нырнувшую в коридор голову с чёрными волосами, от которых почему-то исходило странно-тёплое голубоватое свечение.