Крысолов

В доме у родителей Джона было светло и просторно. Мистер Трэвис пока был на работе, Джон ушёл за помощью, а миссис Трэвис с удовольствием угостила Тину вкусным чаем с домашним пирогом. Женщина азартно расспрашивала девушку о работе, благодаря за дружбу с её сыном. — Он часто писал о вас, Тина, о том, как вы вместе работаете и помогаете друг другу. Женщина-полицейский, просто невероятно! — заметила миссис Трэвис. — Спасибо за угощение, всё очень вкусно! — неловко улыбнулась Тина. — Не за что! Знаешь, дорогая, не стоит тебе ходить у нас по городу в таком виде. Финикс — это не Нью-Йорк, здесь молодой одинокой девушке нужно быть осторожной. — вздохнула миссис Трэвис. — Отдолжу ка я тебе своё старое платье, которое носила в молодости! — Что вы, не стоит. — смутилась Тина. Через минут пять Тине на выбор было дано два платья: хлопковое, закрытое, с длинным рукавом, насыщенного синего цвета в коричневую клетку, и шёлковое, открытое, с коротким рукавом, нежного персикового цвета и красивой вышивкой белой шёлковой нитью по краю лифа и юбки. Тина с ужасом смотрела на S-образный корсет, чулки, панталоны, нижние юбки, сорочки и другие детали к каждому платью. — Конечно, практичней было бы надеть закрытое платье, но молодой красивой девушке хотелось бы подарить что-нибудь понаряднее. Хотя, у вас это уже давно не модно... — вздохнула миссис Трэвис. — Спасибо вам. — только и сказала Тина. — Что ж, можешь привести себя в порядок в ванной, полотенце я принесу, а потом мы тебя переоденем! — улыбнулась женщина Тине. Через час девушка с удивлением смотрела на себя в зеркало во весь рост. Миссис Трэвис настояла примерить сначала персиковое платье, хотя Тина не сомневалась в том, что синее тоже будет хорошо на ней смотреться. Девушка себя не узнавала, но ей нравился её новый вид. Фигура приобрела вид песочных часов, был подчёркнут каждый изгиб тела, показывая женственность, которую обычно скрывала Тина. Она даже с удовольствием надела аккуратные белые закрытые туфли на низком каблуке и, подумав, приколола поверх лифа свою любимую брошку-крыску, завалявшуюся в кармане брюк. — Мама, я вернулся! — в комнату вошёл Джон. — Тина? — Правда, ей так лучше, чем в брюках? — захлопала в ладоши миссис Трэвис. — Вам...тебе очень идёт. — согласился мужчина. — Нам пора, я со всем договорился. — Уже? Вы загляните к нам на ужин, дорогая? — расстроилась женщина. — В другой раз, мама. — мягко ответил Джон. — Спасибо вам за всё, до свидания! — попрощалась Тина, виновато посмотрев на женщину. — До встречи. Удачи тебе! — обняла её на прощание миссис Трэвис. Волшебники вышли из дома. Джон взял Тину под руку, уводя прочь... Персиваль Грейвс очнулся от того, что кто-то барабанил пальцами по столу, отбивая смутно знакомый ритм. Голова была непривычно тяжёлой, будто он очень много выпил. Мысли мелькали так быстро, что мужчина решительно не мог понять, что случилось! — Хочешь, я помогу тебе понять? — спросил вдруг чей-то знакомый голос. — Мне это снится. — только и сказал Персиваль, увидев напротив себя самого. — А если так? — напротив него вдруг оказалась Тина. — Что за чёрт? — уставился на девушку мистер Грейвс. — Вы, аврор Роджерс, признаётесь виновным в совершении ряда преступлений. Таких, как сбыт опасных самодельных артефактов, от которых пострадали ни в чём неповинные волшебники и не-маг... — ухмыльнулась Тина. — Что за чушь, Голдштейн? — возмутился Персиваль, осознав, что сидит в допросной, прикованный цепями к подлокотникам. — Эрик Роджерс, также известный, как "Крысолов", значит, вы отрицаете свою вину? — провела пальцами по подбородку Тина, будто поглаживала несуществующую щетину. — Я не... — мужчина замолчал на полуслове. Мисс Голдштейн услужливо показала ему собственное отражение в карманном зеркальце, из которого на него смотрел Эрик Роджерс...