Неко.

Это произошло, когда я возвращался домой со школы. На улице стояла удивительно теплая погода: яркие закатные солнечные лучи окрашивали небо в красивые розовые тона, прохладный ветерок трепал мои нежно-голубые волосы в хвостиках, а кроны деревьев приятно шуршали. Было так тихо, словно я один в большом городе, не было ни машин, ни прохожих. Был только я и эта волшебная тишина. Я медленно шел и наслаждался. Вслед мне ветер напевал свою мелодию, и я так в нее вслушался, что чужие шаги прозвучали, как гром среди ясного неба. Резко развернувшись, я увидел, как ко мне шел молодой мужчина лет тридцати. Высокий, стройный, спортивный с рельефной мускулатурой. Короткий ежик каштановых волос, подстриженных рваными прядями, в творческом беспорядке, пряди у висков заплетены в косички до плеч, а челка заколота назад. Миндалевидные глаза цвета изумрудов, прямой нос, тонкие губы на симметричном лице с немного округлыми чертами. В правом ухе висела серьга в форме меча с крестовой гардой. Одет в классический черный костюм. Он хмуро смотрел на меня, в его взгляде были отчетливо видны ненависть и презрение, но при этом его глаза были завернуты мутной дымкой, словно он под наркотическим влиянием. Не думаю, что этот мужчина будет нападать на меня, но все равно лучше уйти отсюда. К тому же, у меня плохое предчувствие. Только я хотел уйти, как неожиданно голову пронзила резкая боль в затылке, а сознание начало мутнеть. Что за…? –Вот мы и встретились, беглец, — подошел ко мне мужчина, который расплывался перед глазами, — Надеюсь, ты будешь хорошим мальчиком… И он рассмеялся, а я потерял сознание. Очнулся я в небольшой комнате с полностью белыми мягкими стенами без окон. На потолке раздражающе мигал свет лампы. Оглядевшись, заметил, что кроме меня здесь никого нет. Также я заметил, что мне не очень-то удобно лежать. Видимо, мозг еще не оправился от удара, и я не сразу это заметил. Лежал я, как ни странно, на столе, больше похожий на операционный, только вот кожаные ремни, что перетягивали мой торс, бедра и ноги сюда как-то не вписывались. К тому же, запястья сковывали железные наручники. Попытался двинуться, но понял, что не могу пошевелиться, тело было слабым и плохо слушалось. Причина этого нашлась сразу: в вену была вколота игла, соединяющая и аппарат, что считывал пульс, и какое-то лекарство, не позволяющее мне двигаться. Мои трепыхания прервал звук отворяемой железной двери. Раздались шаги, судя по всему, вошел один человек. Тут в поле зрения показалось лицо того самого человека, которое я встретил на улице. И он же, похоже, меня и похитил. Только вот зачем? –Ну, здравствуй, Шиота Нагиса, — мило улыбнулся он, а мне захотелось скривиться от приторной сладости этой улыбки. Правда, если бы мог выражать эмоции, — Не стоит на меня так смотреть, я всего лишь проведу небольшой эксперимент. Это не больно. Я скептически посмотрел в ответ. Когда это эксперименты были безболезненными? Лично я еще помню, как Коро-сенсей нам рассказывал, что с ним делали горе-экспериментаторы, когда его поймали и проводили опыты. Правда, это было два года назад, но память все еще свежа. Да, мы с одноклассниками разошлись по разным школам, но до сих пор ходим на нашу гору, где предаемся воспоминаниям. Правда, сегодня я решил сходить самостоятельно после школы, побыть в одиночестве, но я не думал, что моя безобидная прогулка выльется в это. –А? Не веришь? — то ли удивился, то ли возмутился мужчина и достал рацию. Сейчас на нем был свободный белый халат ученого, на шее висели защитные очки, а на руках перчатки, — Ну, тогда смотри. Араи, Ватанабэ, Есида, несите аппаратуру, пора начинать. Спустя пару минут к нам вошли трое людей, полностью скрытые под защитными костюмами. Они везли какие-то тележки, заваленные инструментами, проводами, коробочками и прочим хламом. Подвезли к нам и собрали несколько поистине страшных штук. Не возьмусь это описывать, они выглядели как смешение медицинской техники и игрушек. От их вида меня пробил холодный пот, глаза расширились от ужаса, а аппарат показал учащение пульса. –Так, с чего бы нам начать? — мужчина начал прохаживаться вдоль инструментов и неожиданно остановился напротив одного из них. Его губы разъехались в поистине жуткой змеиной ухмылке, — А впрочем, зачем выбирать? Мы подключим все. И он начал подключать. Сначала, правда, меня избавили от одежды, оставив только трусы, и только потом подключили. Проводов от них оказалось очень много, практически все мои руки и ноги были исколоты иглами от них. Несколько даже были вколоты в голову, принося едва ощутимую боль. Из-за препарата, который мне вкололи до этого, я не чувствовал своего тела, так что боль от игл я не ощутил. Этот препарат, конечно, убрали, но его заменили другим. –Ну что ж, приступим, — показалось мне довольное лицо мужчины, — Добро пожаловать в ад… И он включил. В следующее мгновение в меня хлынул поток безумно болезненных разноцветных жидкостей сквозь трубочки. Из-за того, что мое тело онемело от неизвестного препарата, я мог только мычать от боли и слабо дергаться. А экспериментатор с самым любопытным видом наблюдал за мной и что-то записывал в свой блокнот. Перед глазами все расплывалось от боли, но я силой воли не позволял себе отключаться. Меня грызло опасение, что если отключусь, то больше не проснусь. Так что я держался, корчился от боли и агонии, но не терял сознание. А было очень больно. Было чувство, словно мои кости дробятся на миллион осколков, рвется каждая мышца, но при этом все вновь собиралось в единое целое. Чувство, словно тебя пропустили сквозь мясорубку, а после по кусочкам собрали. Невыносимая боль. Кроме тела у меня также болела голова, словно ее распиливали особо тупой пилой, дробили, а потом все сращивали заново. В ушах шумели аппараты, свет резал глаза, а тело прошибали волны невыносимой боли. И из-за этого я потерял счет времени. Через какое-то время аппараты сменились, принеся мне еще больше боли. Я буквально корчился, лекарство практически не помогало. Думаю, оно было обезболивающим, но не уверен. К тому же, ко мне постепенно возвращалась способность двигаться. Если бы не ремни и кандалы, то я бы давно выдернул иглы. Когда же мне их вынули, то тело мгновенно обмякло. Я мог только хрипло дышать и с ненавистью смотреть на озадаченного мужчину, который просматривал свой блокнот. Потом он что-то тихо сказал в рацию, и в комнатку вошли все те же люди. Два аппарата они разобрали и увезли, оставив лишь один. –Ну, как ощущения, Шиота? — спросил мужчина меня, на что я взглянул на него с искренней жаждой убийства. Да, я хотел его убить, гораздо больше, чем тех, кто издевался надо мной. –С…до…х…ни… — очень тихо прохрипел я, за что тут же получил пощечину. Щеку тут же прострелило болью, но она не сравнится с той, что я уже перенес. К тому же, я получил моральное удовлетворение от вида перекошенного лица мучителя. –Ты только что сам выбрал свою судьбу, щенок, — прошипел он и ушел, а я провалился в беспокойный сон, решив, что на сегодня хватит. Боже, как же я тогда ошибся… Следующий приход этого мужика я благополучно пропустил. Краем сознания я слышал посторонние шумы, но веки все никак не хотели открываться. Я словно был в мрачной полудреме: я все слышал, чувствовал, но не мог проснуться. Сказать по правде, меня это жутко испугало, и я хотел было дернуться, как неожиданно понял, что не могу даже пальцем пошевелить. Душу мгновенно обуял ужас, ведь, гораздо проще встречать врага с открытыми глазами, чем вот так. –Не пытайся проснуться, Нагиса, — сладко пропел голос мужчины где-то на затворках сознания, — Это совершенно новый препарат, который временно погружает сознание человека в состояние, похожее на летаргический сон, то есть ты все понимаешь, слышишь, чувствуешь, но не можешь двигаться. Прекрасно, не правда ли? Я почувствовал, как меня погладили. Черт, чувствую себя, как какое-то животное. Очень неприятно, знаете ли. –Ну, что ж, пора продолжить, — по голосу было слышно, что он улыбнулся, — Как я уже говорил, добро пожаловать в ад… И пытки продолжились. В меня втыкали иглы, вводили разные жидкости, но я не мог даже остановить это. Тело разрывало от боли, перед глазами плавали разноцветные круги, уши закладывало от писка аппаратуры, а в горле стояла тошнота. Но одновременно с этим я внимательно прислушивался к их разговорам. Да, они говорили редко и очень мало, но это была очень ценная информация. В общем, по их словам складывалось, что я — сбежавший экспериментально выращенный ребенок, которого специально подготавливали к этому эксперименту. Однако из-за халатности охраны я смог сбежать и вырваться на свободу. Это было месяц назад, но сейчас, когда меня вернули на законное место, то решили не откладывать в дальний ящик и сразу провести эксперимент. Однако они не учли того, что это не я. Я — нормальный ребенок, учащийся в старшей школе, а не какой-то эксперимент. Да, я похож на того ребенка, но почему у меня такое чувство, словно и не было никакого эксперимента? Чувство, что охотились именно на меня? Странно все это. Жаль, что мне не ответят. Еще эти ученые говорили о том, что они делали. Они, правда, разговаривали между собой, но все же… Пусть они и говорили на медицинском языке, где куча терминов, но я проучился вместе с Коро-сенсеем, который разбирался практически во всем. Он также, кроме убийства и школьных предметов, обучал нас медицине. Так что я понимал их. Они говорили, что с помощью растворов, полученных из ДНК животных, хотели бы привить мне их черты. В основном там были ДНК семейства кошачьих. Они хотели проверить, сможет ли человек перенять их черты и повадки. Этот эксперимент спонсировало само государство. Оно хотело получить сверхлюдей, чтобы захватить побольше земель соседа. Также я выяснил, что не единственный такой, но единственный, кто еще не потерял разум, как предыдущие подопытные. Я был тринадцатым. Хорошее число, не так ли? Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как меня поймали и проводили опыты, но неожиданно я понял, что меняюсь. Меня все также не приводили в полноценное сознание, но продолжая мучить и явно наслаждаясь видом моей агонии. Да, я не мог двигаться и говорить, но аппарат, считывающий мой пульс, говорил им о моей боли. К тому же, я отчетливо ощущал, как они улыбались. От этого знания меня буквально трясло от ненависти к ним, хотелось вырваться и убить их всех. Но я не мог. Меня не только не приводили в сознание, но еще и не отстегивали от стола, будто опасаясь даже такого меня. Впрочем, не без оснований. Изменения, что со мной происходили, были постепенными. Первое, что я почувствовал, так это то, что у меня обострилось обоняние, я теперь мог различать всевозможные запахи. После этого я мог лишь по запаху определять, кто из моих мучителей вошел в комнату. Всего их было четверо: тот самый мужчина и трое его помощников. От главаря этой шайки пахло очень приторно, сладко, но вместе с тем отдавало едва заметной горечью. Этот запах мог привлечь разве что насекомых, отталкивая всех остальных. Помощники же отличались разве что приторностью, ею от них пахло гораздо меньше. Дальше усилился слух, я слышал все звуки в комнате, даже за ее пределами. Я отчетливо слышал, как скрипит одежда рабочих, как скрипит ручка на бумаге, шаги, особенно сильно я слышал, как шумит аппаратура и пикает пульс. Это настигло меня гораздо резче, чем обоняние. Пришлось потратить достаточно времени, чтобы привыкнуть к этим звукам. К тому же, изменилось и восприятие звуков. Если раньше я слышал, как обычный человек, то теперь я слышу немного сверху, словно на моей голове что-то выросло. Скорее всего, это были мои новые уши. Потом я отчетливо почувствовал, как заныли зубы, особенно резцы. Боль была зудящей, неприятной и больше всего приносила зуд. Хотелось почесать, чего я, естественно, не мог. Правда, продлилась она недолго и вскоре прошла, но теперь что-то кололо мои губы. Но не это было столь страшно, страшнее мне стало, когда такой же зуд появился и в пальцах рук на ногтях. Вот это меня уже здорово напугало. Хоть я и понимал, что эти изменения связаны с теми препаратами, что в меня вводили, но все равно было страшно так меняться. Да, они были медленными, но для меня это было слишком быстро. Последнее, что у меня появилось, это был хвост. Сначала я даже не понял, что это. Просто вдруг появилась колющая боль в пояснице, постепенно превращающаяся в полноценную тупую боль, как от игл с растворами. Правда, продлилась она не очень долго, но для меня это был дополнительный ад. Мало того, что из-за препаратов было чувство, словно меня живьем режут, так еще и это. Но мне пришлось это выдержать, другого выхода у меня не было. Однако, несмотря на эти страдания, я чувствовал, что это еще не все. Было чувство, словно впереди меня ждал еще один ад. И все же пока ничего не происходило. Препараты все менялись, тело все также ломало и выворачивало от боли, но изменений больше не было. Мужчина радовался успехам эксперимента, говоря при этом, что я его любимая игрушка, а я все больше и больше ненавидел. Неожиданно в меня вкололи другую иглу, за столько времени я даже научился их различать, из-за чего я мгновенно проснулся. Свет тут же резанул по глазам, заставив зажмурится, но постепенно и они привыкли. Оглядевшись по сторонам, я заметил, что в комнате пребываю в одиночестве. Еще я заметил, что мое зрение стало гораздо лучше, я видел каждый предмет, даже каждую пылинку и трещинку на потолке. Я мог по своему желанию приближать предметы, и это было здорово. Но все же в комнате что-то было не то. Дело в том, что я не только проснулся, но и чувствую свое тело, чувствую каждую иглу в нем. Не успел я над этим задуматься, как вдруг ремни, что сковывали мое тело, распались на множество ремешков, а оковы расстегнулись. Ну, я этим и воспользовался. Резко подскочив, я выдернул все иглы из своего тела и… свалился на пол. За все это время мое тело ослабло настолько, что я не мог нормально двигаться, слабость ощущалась в каждом движении. Но я был бы не я, если бы не собрал всю волю в кулак и поднялся на ноги. Огляделся и поднял скальпель. Да, эти ученые были настолько уверены в своей безопасности, что оставляли все свои инструменты здесь же. Поднимая, я заметил свое отражение в подносе с инструментами. И застыл. Оттуда на меня смотрел парнишка лет шестнадцати с бледноватой кожей, которая при свете немного сияла. Коснулся и ужаснулся, вся моя кожа была покрыта гладкой шерсткой, как у кошки. Длинные волосы нежно-голубого цвета до пояса — и когда отрасти успели? — падали на спину и плечи, красиво обрамляя лицо. Правда, если бы не одно но: на моей макушке стояли в тон волосам кошачьи уши с небольшими кисточками. Дернул ухом и поразился необычным ощущениям, вроде бы и обычное ухо, но все же… Глаза тоже потерпели изменения. Они слегка изменили свою форму, став миндалевидными. Цвет также изменился, сменив красивый голубой на янтарный, а зрачок вытянулся в кошачий. Во рту я обнаружил парные острые клыки вместо человеческих резцов, на руках острые когти аккуратной формы, а из копчика игриво торчал тонкий юркий голубой хвост. Тоже незабываемое ощущение… Видимо, я настолько погрузился в разглядывание самого себя, что не сразу заметил, что уже не один. Отпрыгнув на небольшое расстояние от странного человека в закрытом плаще, я выставил перед собой свое оружие. Но он не спешил нападать, лишь кинул мне ключи от дверей и записку. И исчез. Реально исчез. Еще раз проверив, что это не иллюзия, я все-таки подобрал ключи и записку.

Поспеши и уходи. Скоро здесь соберется вся охрана этого центра, чтобы поймать тебя. Для них ты всего лишь эксперимент, которого они уничтожат, если ты взбунтуешься. Но ты же этого не хочешь? Тогда уходи. Жаль, я не могу сказать тебе большего, нет времени. Это ключи от дверей. Выход находится на два этажа выше этого, следуй плану, нарисованному снизу записки. Да, и последнее, когда выберешься отсюда, не иди домой, там тебя будут искать в первую очередь. Иди туда, где тебя не найдут. Удачи и постарайся выжить… P. S. К сведению, ты пропал полгода назад, так что приспосабливайся. Твой друг.

–Странное пожелание напоследок, — хмыкнул я и тут же заткнулся. Это был не мой голос. Мой не мурчал, будто кошачий, и не растягивал слова, как в песне. Впрочем, неважно. Мне нужно выбраться, разбираться буду потом. Решив последовать совету, я побежал на выход. Старался не попадаться охране, но не всегда все идет так, как мы хотим… Выбравшись на свободу, я сначала не понял, где нахожусь. Я оказался на склоне довольно высокой горы, вокруг была вода, бушевали волны, а яркое солнце резало глаза. Минута мне понадобилась, чтобы понять, где я, но именно за эту минуту меня успели взять в кольцо. Мозг судорожно искал выход, а люди все приближались. Когда же от них до меня осталось всего несколько шагов, в голове неожиданно что-то щелкнуло. План появился довольно примитивный, но он сработал. Они решили напасть всем скопом, но я будто предугадывал их движения и уклонялся. Они больше мешали себе, чем ловили меня. В итоге они свалились в одну кучу, а я сбежал. В тот момент я уже знал, кто мне может помочь.